Весной цветут не только лишь цветы

      Проворочавшись всю ночь, утром Бакуго был раздражен. Не то, чтобы это не было его привычным состоянием, но сегодня он пока был уверен, что его выведет из себя окончательно даже солнце за окном.       Но вот на часах половина шестого, сна ни в одном глазу, и Бакуго, проклиная все и вся, наскоро принял душ, оделся и отправился на следующий этаж их общежития — именно там находилась комната Тодороки.       Правда, подойдя к двери, Кацуки остановился — а что он, собственно говоря, должен сейчас будет сказать?       Мысленно проиграв несколько возможных развитий диалога, Бакуго всё же постучал. А затем постучал ещё раз, но уже громче, ведь с первого раза ему не открыли.       Но на этот раз за дверью наконец-то раздался приглушённый голос, правда слов разобрать Кацуки не смог. Ну а в следующую секунду дверь открылась.       Бакуго сглотнул.       Все мысли вылетели из головы.       На пороге комнаты стоял все ещё сонный и немного помятый Шото в растянутой футболке и, должно быть, трусах, которые футболка полностью скрывала.        — Бакуго, — тихо сказал Тодороки, узнавая напротив стоящего одноклассника.       Только после этого до Шото, по всей видимости, дошло, кто перед ним — глаза округлились, как и рот. А затем он резко попытался закрыть дверь.        — Эй, погоди! Есть разговор, — возмутившись, Кацуки в последний момент успел схватиться за дверь до ее закрытия. — Это правда важно!        — Говори, — тихо сказал Тодороки, всё ещё держа дверь и по возможности не глядя на парня перед собой.        — Прямо тут? Я, конечно, не против разбудить всех идиотов на этаже, но не думаю, что фраза «Мы соулмейты, так открой эту гребанную дверь» именно то, что они хотят услышать вместо будильника.       Бакуго был на взводе, но продолжал говорить спокойно и сам этому поражался.       Шото же, понимая, что ещё немного, и ему взорвут дверь, издал похожий на предсмертный вздох и отпустил ее. Одноклассник сразу же вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, на всякий случай — на защёлку. Тодороки услышал этот звук и машинально напрягся, делая пару шагов назад.        — Я не верю, что говорю это, но успокойся, — Кацуки оперся спиной на дверь и сложил руки на груди. А затем нахмурился, когда его соулмейт кинул взгляд на окно, словно заранее готовя себе путь к отступлению. — Я правда пришел только поговорить, — вздохнул он — всё же такое недоверие от соулмейта, в которого он, к собственному удивлению, был ещё и влюблен, огорчало.        — Говори, — Шото кивнул и немного расслабился, но затем увидел свой внешний вид в небольшом зеркале и вспыхнул в смущении.       И хотя Бакуго смотрел аккурат на него, в полумраке комнаты он алых щек не заметил.        — Если честно, я не помню, что собирался сказать изначально, — парень потёр затылок. — Мы соулмейты, и я бы хотел попробовать… что-то… Я не мастер в таких разговорах! Но, думаю, мне нужно было раньше сказать, что ты мне нравишься и… в общем… вот, — Кацуки потупился и тоже почувствовал, как лицо заливает краска.        — О, — неуверенно отозвался Тодороки и тоже опустил взгляд. — Ты… мне тоже симпатичен, Бакуго, — глядя в пол, парень не увидел, как резко Бакуго поднял на него взгляд. — Но мы ещё школьники и… я не думаю, что нам обоим будет удобно… что-то. Давай пока просто останемся друзьями и попробуем привыкнуть друг к другу?        — Конечно, — кивнул Кацуки. Его порадовал такой ответ, ведь даже на него парень изначально не особо рассчитывал. — Тогда… увидимся в школе?        — Да, — Шото улыбнулся и Бакуго почувствовал, что от такого небольшого проявления эмоций (хотя для кого как) со стороны его соулмейта, у него самого словно земля из-под ног ушла.       •Он предложил пока остаться друзьями•       Отправил Кацуки Киришиме сразу же, как вышел из комнаты Тодороки. На удивление, Эйджиро ответил моментально:       •Друзья? Серьёзно? •       А затем добавил:       •И что ты будешь делать дальше? •       Бакуго ответил, не задумываясь:       •Конечно же сближаться с ним•       К испугу и непониманию одноклассников, Кацуки сегодня не срывался даже на Мидории.