Часть 3. Ошибка ли?
24 июля 2022 г., 20:46
Восприимчивость к алкоголю у Тодороки очень низкая, поэтому единственное, что он помнит на следующее утро — это слова учителей и Киришиму, который почти что силой на пару с Каминари всучил ему банку какого-то слабоалкогольного напитка. А вот после этого — пустота, в которой отчего-то слишком часто мелькают знакомые алые глаза-рубины.
Но голова не болит от слова совсем, так что Шото с трудом открывает глаза, ведь прямо в них светит полуденное солнце, и пытается осмотреться.
И вот только после осознания, что комната не его, Тодороки всё же приходит в ужас. А понимание, что у него горят губы и… всё, что ниже пояса, заставляя Шото чуть ли не убито простонать. Однако он вовремя себя сдерживает и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, снова осматривает комнату, но уже в поиске своих вещей. А уже через полчаса выходит из комнаты, так и не глянув, кто лежал рядом, а решив назвать это связью на одну ночь без продолжения.
Но ходить быстро было довольно неприятно, если не сказать болезненно, так что Тодороки порадовался, что в снятом для них отеле были лифты. Когда дверцы уже закрывались, боковым зрением Шото уловил, что из номера, в котором он проснулся, вышел кто-то со светлыми волосами, но большего он рассмотреть не успел да и не хотел, в общем-то.
Так что, стоило лифту открыться на пятом этаже, Тодороки отыскал свой номер и, закрыв за собой дверь, сразу принялся раздеваться, намереваясь принять душ.
Только вот он, как оказалось, с одной стороны был зеркальным, и, стоило Шото увидеть множество бордовых и фиолетовых пятен, как он вспыхнул, не зная, сумеет ли скрыть их все воротником рубашки.
И лишь после этого Тодороки с опасением оглядел себя спереди и уже было облегчённо выдохнул, но затем обернулся к зеркалу спиной и обречённо застонал — на место встали и глаза-рубины, и светлые волосы партнёра, и вообще его собственное согласие…
На правой лопатке пламенным цветом горела метка его соулмейта — имя его истинной пары.
И имя это — Бакуго Кацуки…
(вообще он поздно ночью специально вернулся, чтобы убедиться в этом), но решил, что, если помещение останется чистым, то наказание никто не понесет. Но холл гостиницы был ужасном состоянии, и вот теперь геройский «А» класс вынужден за одно занятие проходить чуть ли не весь курс подготовки специальных агентств героев. Насколько Айзава известно, остальные классы будут проходить тренировки под присмотром собственных классных руководителей, но в зависимости от направлений самих классов.
Вот только кое-что было определенно не так — Бакуго понял это сразу, стоило ему войти в класс и привычно послать Мидорию (в последнее время, если честно, это делалось не из раздражения в сторону знакомого с детства Деку, а по привычке). Правда, что именно было не так, Кацуки понял после первого урока — Тодороки, стоило кинуть на него взгляд, свой тут же отводил и выглядел непривычно неуверенным.
— Баку-бро, между тобой и Тодороки что-то произошло? — Бакуго не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто к нему обратился.
— Нормально у нас всё, — недовольно фыркнул он и сбросил руку Киришимы со своего плеча. Под пристальным взглядом Айзавы парни снова начали бежать, сбившись после десятого круга и больше не предпринимая попыток их считать.
— И всё же мне показалось, что Тодороки избегает тебя сегодня, — не отставал от друга Эйджиро.
— Я сам разберусь, — снова огрызнулся Кацуки, и они оба посмотрели на Тодороки.
Он бежал уже с другой стороны не очень большого поля в компании Мидории и Ииды. И Бакуго это чертовски злило — и, да, он прекрасно помнил события недавней ночи, хотя и не понимал сам, почему бы им просто не поговорить как нормальным людям. О том, что говорить словами через рот как нормальные люди они не умеют, Кацуки как-то не подумал.
А Тодороки, шестым чувством понимая, что на него смотрят, кинул быстрый взгляд на Бакуго и отвернулся, стоило им встретиться взглядами, что оба словно почувствовали, хотя и находились достаточно далеко друг от друга.
И, возможно, Кацуки и поговорил бы с ним сейчас (решимость и злость для этого появились словно из воздуха), однако Айзава решил, что наказания с них хватит (на самом деле, просто закончился урок), а потому всё подростки с облегчением выдохнули, скрывая кто в душевых кабинках в раздевалках, а кто сразу направляясь в комнаты в общежитие, ведь урок это был последний.
Но когда Бакуго зашёл в раздевалку, то Тодороки уже успел скрыться, хотя и заходил сюда менее пяти минут назад, но чисто для того, чтобы забрать оставленные вещи. Раздражённо цыкнув, Кацуки дождался, когда в раздевалках останется лишь он, и только после полез в одну из душевых кабинок.
При выходе из нее оказалось, что Киришима все же решил дождаться друга.
— И всё же, Баку-бро, ты всегда можешь на меня положиться! — сказал Эйджиро, стоило другу показаться.
— Завались, — беззлобно ответил Бакуго — несмотря на свой характер, ему было приятно, что кто-то искренне о нем заботится.
Но затем он обернулся к Киришиме спиной, чтобы переодеться, но замер, когда тот выдавил из себя несколько непонятных приглушённо-пищащих звука.
— Да ладно? — всё же выдавил из себя Эйджиро. — Так вы из-за этого оба сегодня странные? Ну, я это… поздравляю, что ли?
— Что, чёрт возьми, ты там увидел? — фыркнул и нахмурился Кацуки, а затем подошёл к зеркалу и принялся рассматривать свою спину.
Она всё ещё была в царапинах от ногтей, что было понятно с первого взгляда, но всё внимание парня приковало не это — на правой лопатке пламенным цветом горело имя «Тодороки Шото».
— Оу, — только и смог выдавить из себя Бакуго. — Твою же ж мать, — добавил он, когда до него дошел смысл имени, и хлопнул себя ладонью по лицу.
***
Уже на следующий день, к сожалению, им всем приходится возвращаться в школу и чуть ли не проклинать их учителя Айзаву. Конечно же он знал, что школьники на вечеринку протащат алкоголь
