Эдельвейс для Трандуила 2

      С тех пор как он нашел с Хако подобие общего языка, успело многое произойти, даже несмотря на то что времени прошло самую малость. И Леголас считал, что вынужденный отъезд Хако с детьми — это наименьшее из зол. Детей удастся защитить скорее всего от любой опасности, а они с Хако переживут, пусть и с трудом, даже если никогда больше не увидятся.       Гораздо сильнее его беспокоило, что теперь отец с мужем будут делать. Тем более что Вальмонту скоро рожать… Ну то есть как скоро? Быстрее, чем никогда. И куда ему эти все неприятности? А отец… он может прикидываться каким угодно равнодушным и отстраненным, но Леголас еще помнил, с детства, его другую сторону. Помнил он и ту, которая показывалась при их особенно горячих ссорах. Отцу будет крайне тяжело пережить потерю мужей и младшего сына. Может, он вообще зачахнет и перестанет жить, от него можно и такого ожидать. Или он может пойти решать проблему силой, даже не зная, куда именно идти, и имея все шансы просто быть убитым. Этого от него тоже стоило ждать.       «Хоть бы там, где они сейчас, нашелся достаточно разумный человек, который сможет предотвратить хотя бы второй вариант».       За свою долгую и непростую жизнь Леголас понял, что для него более всего пугающее. Полное бессилие. Когда что бы ты ни делал, результат неизбежно от тебя не зависит. Например, если ты выйдешь замуж за смертного, ты в любом случае будешь смотреть, как он стареет и умирает. Что бы ты ни делал и как бы вы друг друга ни любили, все, что ты можешь, это быть счастливым, пока можешь, и делать таковым своего избранника. Или если твой отец упрям в своих убеждениях, все, что ты можешь, это не спорить с ним и держаться подальше, даже если его все равно любишь. Вы все равно будете ругаться, пока он сам не изменится, и он все равно будет поступать по-своему, даже если ты видишь, что это неразумно. Поэтому… поэтому сейчас все, что Леголасу сейчас приходило в голову, это многочисленные апокалиптические сценарии, связанные с последними событиями.       Хорошо, что он мог выполнять свои обязанности даже с ними.       Длительное отсутствие короля взволновало эльфов. Следом ушли Сетт — его унесли на носилках храмовники, получившие распоряжения явно от Сула. Заодно прихватили и Агнуса. Эльфы лишь проводили гостей, многие могли перевести дух. Все же чужаков в Лихолесье последнее время наблюдалось достаточно.        Но когда за Хако явились «люди в белом», велев ему с тремя подростками отправляться по месту прописки, ситуация усложнилась.       — Вы не можете приказывать мне, старшему аналитику Арбитражного суда. Я имею дипломатический статус неприкосновенности, основанный на положении АС, не относящегося ни к одному миру. И без прямого указания судьи Тотена Армстронга не сдвинусь с места, — твердо заявил младший Родригес.       — Вот личное распоряжение, подписанное лордом Армстронгом, — ответил один из незнакомцев, протянув Хако сложенный лист.       Пробежав содержимое глазами, тот побледнел и пару минут стоял молча, наконец, взяв себя в руки, сказал:       — Хорошо. Но троих несовершеннолетних заберу с собой. Они должны отправиться в место прописки тогда, без исключения. И быть рядом с опекуном, моим отцом. У меня есть доверенность на младших Лазурных, Шелдона и Рию, вторая — на Седрика, подписанная милордом Валероном.       К счастью, забрать детей ему не помешали, и вскоре все четверо покинули Лихолесье.       При дворе остались советники, включая новенького, Ольхор и Леголас. Можно было представить все, как прежде, до появления Вальмонта. Если бы не два «но» — отсутствие владыки Трандуила и перенос эльфов в другой мир.       Тем временем к принцу подошел Лоэмиль. Советник держал сложенный вчетверо лист бумаги.       — Ваше высочество, сорока принесла записку, явно от… той, кого зовут тут Мать-Природа. Думаю, вам стоит это прочесть.              «Народу эльфов Лихолесья и принцу Леголасу в частности.       Выражаю свою обеспокоенность случившимся, это и мне не нравится. Светлый совет не вмешивался так грубо в жизнь простых народов, тем более на Эдельвейсе. Мне хотелось создать планету, далекую от интриг и политики. Думаю, это связано с милордом Неназываемым, супругом вашего отца. Галадрима уже связалась со мной, она умеет находить аргументы. Одно могу гарантировать — ваш отец в ближайшее время вернется домой. И эльфы стали законными жителями моей планеты. Никто не сможет выгнать вас отсюда, надеюсь, тучи разойдутся и скоро небо снова станет ясным. Ухх, много написала.       Жана. Жаниша»              «Умеет находить аргументы», «могу гарантировать, что в ближайшее время вернется домой», «тучи разойдутся» и «выражаю свою обеспокоенность»… Ну да, конечно. Она даже мысли не допускает, что он откажется возвращаться без головы этой женщины. А это как раз вероятность номер один с учетом всех обстоятельств! Леголас с трудом сдержался, чтобы не смять бумагу и не поджечь у ближайшего источника пламени. В конце концов Жаниша, или Мать-Природа, действительно сделала… и делала всегда, как подозревал Леголас, все что может и, разумеется, не могла повлиять на то, что вне ее власти.       Он злился на отца за его характер, на себя, что не может ни на что повлиять, на Галадриму, вообще на все. Насколько все было бы проще, если бы все можно было решить как раньше, луком и стрелами. В чем-то он все же пошел в отца. Ладно, может быть, он так злился, потому что уже успел соскучиться по Хако и что так быстро к нему привязался.       Хотя что он от себя ожидал? Что он вечно останется вдовцом, оплакивающим супруга? Зря, и он сам знал, что зря.       

      ***

             «Когда у нас бывает нормально или гладко? Хотя с другими было проще, но эльфы такие милые! Мне захотелось собрать все народы вместе: эллинов, эльдаров и эльфов, чтобы жили и берегли меня, природу то есть».       Сидя в плетеном кресле на веранде, девушка нервно покачивала босой ногой. Ей совсем не нравились последние события. Давление главы светлого совета напрямую, теперь этот выбор…       — Госпожа, что вы решили? — во двор зашел один из стражей.       Девушка с недовольством глянула на стол, где ждал своего часа многостраничный договор.       — Она прислала мне соглашение, больше похожее на приказ. Вернуть эльфов Лихолесья обратно в Средиземье. Это вообще как? — вскочив, Жаниша начала мерить шагами веранду, каждый раз натыкаясь то на стулья, то на стол или столб. — Что она возомнила о себе?! Я уже ответила, можешь посмотреть! — Палец с коротко обрезанным ногтем ткнул в сторону стола.             Подойдя ближе, страж увидел размашистую надпись: «Отказываюсь!»       — Правда… отправить ей, думаю, может, попозже? — Жанише явно было боязно идти на конфронтацию с главой светлого совета, тем более она сама относилась к свету. — Но есть причина! Глава эльфов и сами они, именно лихолесские, не свет! Скорее сумрак, поэтому ими командовать никто не может. У нас же нет главы сумрака или как его там! Пусть тащится к Леону, я уже сообщила ему об изгнании Валерона. Посмотрим. — Нервно дернув себя за прядь волнистых волос, она наконец села.       Страж, пролистав договор, недоверчиво хмыкнул.       — Госпожа, вы читали третий пункт, где описаны последствия отказа выполнять её требования?       — Да что там может быть? — нервно рассмеялась Жаниша, сжав пальцы.       — Угроза признать Эдельвейс юрисдикцией света напрямую. Ведь вы захотели поселить здесь только народы, относящиеся к свету. Значит, глава света может ими командовать. Лихолесские эльфы Неназываемого, как понял, не выражали свою позицию явно. Поэтому их относят к светлой стороне, понимаете?       Тяжело вздохнув, Мать-Природа залпом выпила стакан с чем-то синеватым внутри.       «Чертова бюрократия. С этим зверем мне не справиться. Хотя… куда мы отправляем запросы, когда нас достают в межмировом плане? Арбитражный суд, тем более там работает сын этого… гхм красавчика, дипломата Сетта. Стоит ему сказать! Заодно я и так выразила свой отказ на требование выселить эльфов Трандуила. Значит, не согласна и с депортацией Родригеса-младшего».       Стукнув себя по лбу, Жаниша глянула на стража.       — Тащи бумагу и ручку. Вернем кое-кого назад. Вот только… писать придётся не ему лично, а его шефу. Эх, интересно, правда, что за судью стоят горой все мертвые? — почесав затылок протянутой ручкой, уточнила девушка.       Страж кивнул, сглатывая комок.       — Так вы… господину Тотену, того?       — Ну да. Попрошу разобраться и направить сотрудника к нам. Совет давит. Надо еще в конверт это вложить, — кивок в сторону договора.       — Ой, за него и правда… мертвые горой. Госпожа Шао Лин нашла с кем воевать. Она же депортировала его сотрудника! Вот будет…       Страж явно предвкушал разборки, но Жаниша лишь вздохнула.       «Может, он грозный судья и мертвых господин, но он мужчина. А Галадрима всегда умела ими управлять».        Здание Арбитражного суда. Кабинет Тотена       — Я выполнил просьбу Жаниши, которая обратилась напрямую в суд. Не понимаю, чего ты хочешь сейчас, Леон? Удивительно видеть воплощение тени здесь, на свету, — хмыкнул мужчина с темными волосами, отложив сложенный лист в сторону. Кожаное кресло у письменного стола повернулось, и стоявший у входной двери смог увидеть лицо арбитражного судьи, известного как господин мертвых. Причем неофициальный, души в телах неупокоенных сами признали его своим главой, спасителем и богом.       Внешность у Тотена была бы вполне заурядной, если не темные глаза. В них светился мягкий зловещий свет, бледное, без малейшего изъяна лицо с тонкими губами, разлет бровей. Короткие черные волосы без намека седины, сам как всегда в простом черном костюме — тройке и белоснежной рубашке.       Стоявший перед ним был больше похож на музыканта, чем на того, кем являлся. Впрочем, и по Тотену нельзя понять, чем он занимается. Ни судейской мантии, ни парика или молотка в руке. Леона же эльфы с Трандуилом во главе встречали раз на свадьбе. Шеф и друг Вальмонта, на два года старше него, кукольник и глава сумрачного Магистрата. Удлиненный приталенный пиджак с подвернутыми рукавами. Тоже белая рубашка, черные перчатки из тонкой кожи. Карие глаза, в уголке губ скрыта едва заметная улыбка. Пройдя в кабинет, Леон подтянул к себе стул и сел, вытащив из кармана серебряный кисет.       — Ты знаешь причину моего визита, — голос у него мягкий, больше напоминал шепот, но прекрасно слышимый в помещении. — Галадрима вышла за рамки всех мыслимых правил.       Тотен поднявшись, налил виски в два бокала из графина и досадливо поморщился.       — Ты из-за своего Неназываемого так взбесился? Вмешиваться напрямую ведь не в твоей манере, кукольник? — Эти двое хорошо знали друг друга и могли обойтись без лишних слов.       Леон принял бокал, не снимая перчаток.       — Спасибо. Нет, Валерон лишь часть ее плана. Ты знаешь, что она отстранила Гаддеца, пятого магистра, отвечавшего за действия света? И прекрасно понимаешь зачем.       — Он просто…       — Пропал без вести? — перебил его кукольник. — Мы его нашли. Час назад. Лежащим без сознания в одной из ночлежек, где обитает шушера! Бормотал о красоте белых волос.       Тотен сделал глоток из своего бокала.       — Ну сходил мальчик отдохнуть, в чем проблема? А Валерон… ему лишь указали невозможность усидеть на двух стульях. Ведь как я помню, он вышел замуж за короля эльфов. Данный брак зарегистрировал официально, себе же во вред. После чего утратил часть дипломатической неприкосновенности, пока не выяснится его новый статус. Сам знаешь, магистром не может быть человек, занимающий высокое положение в каком-то мире. Тем более сидящий на троне.       Леон поставил свой стакан.       — Гаддеца отравили. Я не верю, что сын храмовника, всю жизнь проведший в казино и видевший темный мир с изнанки, мог так глупо попасться проходимцам из бара. А Валерон… позволь нам самим разобраться в его статусе. Не лезь!       Судья поднял внимательный взгляд на собеседника.       — Это угроза? В моем кабинете?       Там всегда царил полумрак, создаваемый за счет тяжелых гардин на окнах и освещения. Леон мог услышать чье-то дыхание и шепот за спиной. Они охраняли своего главу. Но кукольник лишь шевельнул плечами, чуть согнув указательный палец. И Тотен ощутил, как его собственная рука невольно дернулась, потянувшись к шее.       — Сам знаешь, меня напугать невозможно. И тягаться со мной также бесполезно. А физически устранить они неспособны, когда я вполне могу, — тихо произнес он. — Отступись, судья. Сейчас прошу не защищать Галадриму. Дай им возможность разобраться своими силами, о большем не прошу.       Тотен перехватил правую руку левой и с трудом поставил ее на стол. В глазах мужчины читалось изумление.       — Твоя связь с Неназываемым так велика? Его мужу стоит… волноваться? Или…       Рука вновь дернулась и в последний момент удалось перехватить ее левой. Пальцы царапнули шею. На лице Леона же не дрогнул ни один мускул. Он бесшумно поднялся, взял прислоненную к креслу трость. Давление ослабло, и Тотен смог выровнять дыхание.       — Нет. Валерон здесь ни при чем. Дело в самой Галадриме. Она перешла все границы, даже установленные мной. Поэтому прошу тебя в последний раз, Армстронг, — произнес, не сводя внимательного взгляда с судьи. — Не лезь! Эта женщина проглотила стольких мужчин. Думаешь, ты особенный? Она лишь пользуется твоей слабостью, тем более если продолжишь геройствовать, это заметит миссис Армстронг, а тогда наша работа будет выполнена чужими руками, — тонко улыбнулся. — До встречи.       Оставшись один, судья нервно сжал запястье правой руки, только что пытавшейся задушить собственного хозяина.       — Чтоб тебя, Атридес! Вылез же из темного угла, где прятался. Еще напомнил о моей жене.       

      ***

             Зазеркалье. Квартира Сетта Родригеса. Хако       У него были ключи от жилья отца, поэтому, оставив детей у общего друга, младший Родригес поехал к новостройке в спальном районе. Там, под крышей на последнем этаже, находилась улучшенная «трешка» отца с мансардой и помещением на чердаке. Медальон он нашёл в указанном месте без проблем, заодно проверил краны и потолок на наличие протечек.       «Теперь можно попробовать разбудить Агнуса. Медальон мастера Таро, вроде как наши хранители нашли их в одном старом храме».       Он уже выходил из лифта, когда позвонили. Хако принял вызов от скрытого номера и был немало удивлен, узнав тихий голос в трубке.       — Ты можешь вернуться на Эдельвейс, Хако. Но сначала загляни ко мне. Адрес знаешь?       — Эм, нет, милорд Атридес… — замялся последний. Он впервые говорил с Леоном по телефону.       — Скину сейчас, если нетрудно, подъезжай сегодня днем. Буду дома.       

      ***

             Леголас ходил по тронному залу туда-сюда, размышляя, что ему делать дальше. Советники, время от времени проходящие мимо по своим делам, заглядывали на всякий случай и уходили, понимая, что пока ничего важного не происходит.       «Хотел бы я знать, как отправить ей ответ. Она должна знать, что моего отца невозможно просто так «отправить» домой, как письмо, если он в здравом уме и что-то задумал. А он в здравом, несмотря на все еще оставшиеся проблемы с памятью, и наверняка что-то задумал. Кроме того, все почему-то считают нас созданиями света, и это какая-то нелепость. Но опять же, чтобы это объяснить кому-либо, нужен отец, потому что пока брат не родился и не вырос достаточно, главным остается отец. Если уже я правильно помню все, что мы обсуждали и решали».       Пройдя еще раз по диагонали от стены до стены, принц решил теперь пройти по прямой, запнулся о чье-то кресло и грязно выругался. И правда, хватит бесполезно тратить время. Нужно проветрить голову, взять себя в руки и… кажется, у него еще стопка неразобранных писем, адресованных отцу. Вот этим и стоит заняться. Делать то, что в его силах.              На улице было безветренно и солнечно для осени. Чуть-чуть щурясь на яркий свет, эльф подумал, что все же жаль, что Хако сейчас тут нет и, может, больше никогда и не будет.       

      ***

             «Никогда не думал, что отец и вся их четверка общалась с таким человеком достаточно близко. Отец как-то называл Леона их духовным наставником. А я помню о его роли в дворцовом перевороте в Вавилоне много лет назад. Когда тогдашний император и четверо сыновей были убиты загадочным образом. Они просто передрались друг с другом, наутро из дворца вынесли пятнадцать гробов, пострадали и слуги. Остался лишь младший принц Велимир, кого изначально не рассматривали в качестве наследника престола. Он был вскоре коронован. Близкий друг мастера-кукольника. Да уж, кажется, мой шеф недолюбливает его».       Хако пробыл в поместье Леона около получаса, затем поехал за детьми. Надежнее школы для них сейчас места нет, пусть будут в окружении сверстников. Но… Галадрима не лишена прав? Как ни странно, Леон хотел обсудить именно это.       «Забери детей из дома Мэтью и отвези обратно в школу. Она с проживанием. Я предупредил директора, чтобы матери запретили свидания. Даже через сетку. Еще возьмите это, защитят от гипноза», — передал несколько простых на вид амулетов, один Хако надел себе, осталось достаточно. Словно… Леон знал, сколько их.       «Вальмонт прав, его шеф вмешивается крайне редко, но, видимо, метко, уделяя внимание всем аспектам дела».       Он ощущал даже некую признательность. Медальон он забрал еще в прошлый свой приезд, навестил квартиру второй раз на всякий случай. Хотел еще проверить, не следят ли и, может, там имеется медальон Валерона? Вроде тот потерял его где-то, а Сетт нашел или Агнус…       — Вот самое интересное пропускаем! Вы будете разбираться с врагами, а нам киснуть над учебниками, — ворчал Седрик, недовольно устраиваясь у окна сзади, пока более ловкая Рия села рядом с водителем.       — Сейчас некогда за вами следить, — пояснил Хако, когда, поблагодарив Мэтью, грузил три сумки с вещами в багажник.       Седрик бухтел еще полчаса, пока молчание не нарушил Шелдон.       — Вы… убьете ее? — тихо спросил темноволосый, коротко стриженный парень, внешне так похожий на покойного отца.       Хако прикусил губу и ответил не сразу.       — Пока не знаю, но думаю, они рассматривают подобную возможность.       — Пусть. Мне абсолютно не жаль, — отрезала Рия. — Если так надо, останемся в школе. Там весело и ребята есть, хотя эльфы занятные. Они больше нас не впустят?       Хако улыбнулся.       — Как разберемся со всем, впустят, конечно. Ведь это дом вашего крестного Вальмонта и одного из опекунов.       Действительно, после победы в суде опеку над двумя детьми Шедоу делили Сетт и Вальмонт между собой. После коронации Агнуса они не хотели ставить его в двойственное положение. Вдобавок требовалось «привести дела в порядок», проще говоря, отстоять трон. Вал полагал, что они с Сеттом ведут более спокойную жизнь. Отчасти — один курирует темных и имеет две души, сейчас замужем и в положении. Второй — дипломат в вечных разъездах и убийца.       «Безопасная и спокойная жизнь, ага, — хмыкнул про себя Хако. — Интересно, кем станут эти трое? Воспитанник Неназываемого и дети Шедоу, кто смог возглавить темных в молодом возрасте?»

***

      Приведя мысли в порядок, Леголас решительно отправился заканчивать дела. А еще руки так и чесались написать Жанише, или как правильно называть Мать-Природу, принц не был уверен. Он не знал, как отправить, да и делать заявления у него не было полномочий, но это не означало, что не хотелось. Что-то в духе: «Уважаемая Жаниша! Ваше письмо было очень своевременным и утешительным. Однако существует как минимум два момента, которые вы не учли, скорее всего по незнанию. Первый — я почти уверен, зная отца, что он не «вернется» обратно, его придется возвращать силой и это может стать большой проблемой. Существует вероятность, что он встал на тропу войны, если это так можно сказать, и остановить его можно, только убив. Второй момент — я, конечно, не уполномочен делать такие заявления, но мне кажется, что именно Светлый совет вряд ли имеет какое-то отношение именно к нашему народу. Думаю, в будущем это стоит прояснить. С уважением, сын короля Лихолесья». Или что-то похожее, но другими словами. Но какой в этом смысл, если все равно не ясно куда и как отправить?       Советники, конечно же, не устраивали заговор, но некоторые из них собрались именно в тот день не по работе, в лесу, подальше от жилищ. Несмотря на неформальный характер собрания, разговор перешел к тому, что сейчас происходило. И хотя эти эльфы были настроены всегда консервативнее других, после пары бутылок хорошего белого вина все они пришли к мнению, что, когда король вернется, нужно предложить ему сделать их еще более открытым обществом. Может быть в них говорило вино, а может, и здравый смысл.       Между строениями уже свободно сновали два енота, подаренные королем. Зверьки проникали в замок, ходили по коридорам, умудряясь непонятно откуда доставать еду. Эльфы старались избегать незнакомых животных, им и так достался кот Граф, проводивший время в гостиной или бродивший по коридорам наряду с енотами. Хако забыл о нем в суматохе, а остальным точно было не до кота. Храмовников также отправили обратно в Восточный храм еще в день отъезда младшего Родригеса. Старшего забрали с собой, Агнуса — тоже. Поэтому в Лихолесье остались только эльфы. Если Трандуила вернут, Лоэмиль был близок к осуществлению своей возможной мечты вернуть прежние времена, когда они жили без пришельцев.

***

      Оставив детей в Золотом под ответственность их учебному куратору, Хако передал каждому по медальону. Мало ли. Осталось еще несколько штук, он уже прикидывал маршрут дальнейшей поездки, когда зеркало заднего вида на миг подернулось дымкой, а когда прояснилось, в нем стало видно красивое женское лицо.       — Мистер Родригес-младший, госпожа Эмили прочла ваше письмо, — Хако узнал бесстрастную помощницу инквизитора Мину. Да, едва узнав об отравлении отца, парень написал разносное письмо в адрес госпожи Круглого замка. И был немало удивлен таким быстрым ответом.       — Здравствуйте, Мина, я… — начал было, но девушка прервала его.       — Госпожа одобряет любые методы устранения Галадримы Шао Лин, даже самые… кардинальные. Единственное, сделайте это без шума, не пошатнув равновесия. Состояние императора Шестого еще остается тревожным, после смерти отца Айор не успокоился. Даже победа в гражданской войне против Седьмого мира не дала ему утешения. Не нужно провоцировать Айора на новые действия. Передаю тебе черное зеркало, госпожа хоть и одобрила любые методы, но желательно поместить мисс Шао Лин туда. Ты знаешь, как пользоваться им. И передавай привет отцу, пусть выздоравливает. В больнице Круглого замка ждут господина Сетта и волнуются. — Напоследок она мило улыбнулась.        Увидев на заднем сиденье своего автомобиля небольшой плоский сверток, Хако не удивился. И обращению к отцу, пусть заочному, — тоже. Его любят женщины, от мала и до велика. Госпожа не исключение.       Парню восстановили пропуск, и вскоре во дворе королевского замка Лихолесья засветился ровным белым светом портал. Оттуда неспешным шагом вышел Хако, в куртке, джинсах, темных ботинках, с небольшой сумкой вещей первой необходимости и плоским свертком в руках.       Хако заметили сразу. Это был очень оживленный день. И стража, и простые эльфы, даже еноты издалека его углядели. Что и говорить, его заприметили даже изрядно нетрезвые возвращающиеся с душевного междусобойчика главные консерваторы, не позвавшие с собой Лоэмиля, между прочим. Кто-то из проходивших мимо эльфов Хако даже узнал и относительно дружелюбно ему кивнул.       Рядовые эльфы мало задумывались о том, почему, как и когда происходят все эти странности с чужеземцами. В конце концов, жизнь наконец-то стала слегка непредсказуемой и получалось узнавать что-то на самом деле новое. Пожалуй, они были бы уже даже рады, если бы изменения продолжились.       Леголас еще ничего не знал, потому что окна там, где он находился, выходили на другую сторону. Тем более он не ожидал, что Хако появится так скоро, а не лет через десять или больше.       — Добрый день, — он был рад видеть эльфов в относительном порядке. Не паникуют, уже хорошо. Однако…       «Может, стоило осведомиться о здоровье отца в храме? А я сунулся сюда».       Остановившись на мгновение в раздумьях, Хако пошел дальше, к страже.       — Не подскажете, где находится сейчас принц Леголас?       В любом случае, раз он здесь, надо действовать по плану. Портал в лес Аркадии открыть дело двух минут, но впустят ли обратно? Может, это одно одолжение, лично от шефа или Леона. Стоит воспользоваться им с умом.       Стражников было трое, один из двоих как раз сменялся. И все трое с огромным сомнением показали в три разные стороны. Каждый из них видел принца в разный отрезок времени. Впрочем, один из них все же вспомнил, что сначала принц вроде как вышел на улицу и потом решительно пошел обратно. Значит, скорее всего…       — В рабочем отцовском кабинете, который для приемов, а не для настоящей работы. Это пройти вон туда наверх зайти, потом по коридору прямо, вниз, потом налево, там такие высокие двери с узором из листьев. Примерно сверху слева от тронного зала. Если его там нет… — стражник пожал плечами, давая понять, что в таком случае придется спросить еще раз. Впрочем, его тон был дружелюбный и вежливый. Так что никакой грубости, только объективные обстоятельства.       — Спасибо вам, — оставив сумку на стуле у окна, Хако направился в указанном направлении. Вспомнилось время, проведённое на охоте в лесу, и разговор на кухне. Яркие синие глаза, длинные волосы, которые он… интересно, обрезал?       «Мне не стоило высказываться так открыто». — Он почему-то смутился, кровь прилила к щекам.       Замок казался пустым, по коридору гулким эхом отдавались только его шаги, без дяди и ребят это место казалось тихим, даже пустынным. Хотя что ожидать от эльфийского замка, кто как не эльф умеет быть тихим, даже бесшумным? Вальмонт скорее исключение.       «Стоит сосредоточиться на деле и выбросить из головы все лишнее».       Волосы остричь у принца так руки до сих пор и не дошли. Пока что они все еще спускались на спину, все еще длинные, все еще красивые и светлые. Даже сейчас, когда их владелец занимался решением каких-то отцовских вопросов.       Он был именно там, куда стража отправила Хако, ни о чем не подозревая, совершенно не ожидая никаких посетителей. Уверенный, что его никто не видит, Леголас не отказал себе в «удовольствии» в отчаянии уронить с безысходным стоном голову на стол. Нет, все же при отце, когда он просто делал вообще все, почти лежа на своем троне почти круглые сутки, все было намного проще.       Волосы остричь принц передумал, хотя подсознательно все еще возникало ощущение, что они вроде как не особенно удобны. Но пока что они были все такие же длинные, и эльф по-прежнему никак их не прибирал даже сейчас, когда их владелец занимался решением каких-то отцовских вопросов. Может быть, если Хако против, чтобы он их стриг, это все же не просто так…       Остановившись на пороге комнаты, Хако не сразу решился войти. Хотел было постучать, но в последний момент передумал. Сделал шаг, второй, но эльф не шевельнулся.       «Они же не спят ночью. Можно сказать, я стал свидетелем редкого зрелища эльфа с закрытыми глазами», — улыбнулся про себя. Очень хотелось подойти и коснуться светлых волос или острого уха, увидеть яркие синие глаза. Даже… прижаться к спине сидящего. Последнюю мысль он решительно отбросил и, приблизившись к столу, уже собирался тронуть за плечо, но рука сместилась и вместо этого пальцы невольно зарылись в шелковистые волосы на затылке принца.       Смущенно хмыкнув, младший Родригес смог преодолеть другой соблазн — подергать за светлые пряди или щелкнуть по лбу, вот его отец тут мастер. Вместо этого опустился ниже к плечу.       — Леголас?       — После всего в жизни я обречен умереть от скуки за вот этим всем, — Леголас сразу узнал голос. Да и шаги, бесшумно зайти в помещение у Хако не вышло. И эльф был совсем не против его прикосновения. Более того, он впервые в жизни счел допустимым пожаловаться. Вслух. — Я не думал, что ты вернешься так быстро. Что случилось и насколько все плохо?       Принц сразу предположил худшее. Опыт научил его, что так жизнь станет правда интереснее и веселее, потому что будет чуть меньше разочарований.       Когда эльф зашевелился, Хако убрал руку и спустя пару мгновений смог преодолеть смущение. Почему-то каждый раз глядя на Леголаса, вспоминал, как они охотились в лесу.       — Да, скажем так, кое-что произошло. Не хочешь… не планируешь пообедать в ближайшее время? — В желудке с утра побывали две чашки кофе и кусок сыра, найденный случайным образом. За столом можно обсудить дела, тем более в отсутствии Вальмонта он не знал, можно ли идти в столовую самовольно и просить слуг принести еду. Все же это королевский замок и владыка с супругом отсутствуют сейчас на месте. С Леголасом лучше.       — Не планирую, но обед в хорошей компании был бы неплох. Расскажешь, что именно произошло? — Леголас решительно отодвинул в сторону стопку жалоб. Один и тот же эльф. Накатал десяток или больше жалоб просто от скуки, а ему теперь их обрабатывай к возвращению отца. Скукота.       «Но хорошо, что он здесь, сразу как-то все стало не так безысходно и безрадостно. Ну что ж… Это очень хороший знак».       — Идем, если хочешь прямо сейчас. Кажется, сейчас то самое время, когда готовят горячее, и мы получит еще не остывший обед.       «У него мягкие волосы, на ощупь такие, как я и предполагал».       Пальцы еще помнили шелковистые волосы, и когда Леголас кивнул на дверь, заставил себя переключиться на текущие дела.       — Да, идем. Я отвез детей в школу, она с проживанием и есть возможность провести там каникулы. Территория защищена, директор знает о результате судебного разбирательства. Конечно, было сложно добиться опеки при наличии живой матери, да еще занимающей высокий пост. Но казалось, она не была заинтересована в борьбе сначала, подключилась потом. Или как всегда проверяла, — хмыкнул задумчиво. — В общем, дети в безопасности. Нас уведомят, если мать захочет их навестить, покидать территорию самовольно запретил. К счастью, у меня есть доверенность от отца и дяди, чтобы заниматься учебным вопросом. Вальмонт же не знал, как примут эту часть его семьи здесь. Хотел перестраховаться. Еще, — вспомнил о свертке, который держал аккуратно, зажав под мышкой, — есть кое-кто… скажем, давай в другом месте, — помедлив, не решился говорить в коридоре.       — Что ж, хотя бы дети в безопасности, это уже хорошо. — Не то чтобы Леголас разбирался в детях, но он вполне обоснованно считал их довольно беспомощными существами. Проведя Хако туда, где можно было пообедать, и организовав им двоим поесть, принц подождал, пока слуги уйдут совсем. Разговор не для их ушей. И не для «организаторов сплетен», но они все были заняты своими делами и далеко от Хако с Леголасом. — Так… Значит, случилось что-то серьезное? Наверное, будет немного аморально заявить, что я скучал и все равно рад, что ты даже если по делу заглянул.       Тот смущенно хмыкнул в ответ.       «Почему-то все равно чувствую стеснение, когда остаемся наедине. Пусть даже за столом».       Темный сверток он расположил на стуле у стены, и взгляд туда позволил Хако вернуться к насущным вопросам:       — Сам не ожидал, что смогу попасть сюда так скоро. Видимо, действия Галадримы задели некие силы, среди которых есть мой шеф, арбитражный судья. Знаешь, все юридические тонкости между представителями разных миров решаются в суде. Можно подать иск, привлечь адвката, заручиться поддержкой, если нарушены международные права. Я работаю там, и судья изначально дал мне право посещать Эдельвейс. У всех сотрудников суда есть свобода перемещения, если они остаются в рамках дозволенного, почти как дипломатический статус. Тем более Вальмонт близкий друг отца, это все знают, — налив чаю из фарфорового чайника, Хако продолжил: — Видимо, ей удалось как-то воздействовать на моего шефа, и он отозвал меня. А потом вернул. Здесь чувствуется рука Леона, главы Магистрата, он был на свадьбе, хотя… вы могли его не запомнить. У лорда Атридеса есть способность оставаться незаметным. И на него чары Галадримы не действуют, — он не смог скрыть выражения досады на лице.       «Шеф Вала показал себя с лучшей стороны, а мой… скажем так, поддался ложной невинности на лице Галадримы, такое не озвучить даже здесь».       — Эльфам Лихолесья нужно кое-что сделать, чтобы освободиться от влияния главы светлого совета. Вам надо заявить о своей стороне. Что вы не народ света. Все полагают эльфов априори хорошими, поэтому Галадрима смогла влиять на вашу судьбу. Вывела из состава совета представителя расы — владыку Кирдэна, предлагает вам вернуться обратно в Средиземье. Может… даже посоветовать владыке Трандуилу развестись, не связываться с носителем тьмы и хаоса — Вальмонтом. Это выглядит как забота о светлом народе, понимаешь?       — Кажется, я его помню… вроде бы, — кивнул Леголас при упоминании Леона. Остальная информация вызывала беспокойство. Большое беспокойство. Если эта женщина и правда рискнет предложить отцу такое… Нет, принц не особенно хотел смотреть потом на обезглавленный труп и объясняться с некими высшими инстанциями, откуда взялось абсолютно мертвое тело одного из членов какого-то там совета и почему ее голова… Неважно. — Ты же несерьезно сейчас о том, что она предложит отцу развестись? Это… очень сильно осложнит вообще все и, возможно, испортит нашему народу репутацию. — Это была еще довольно мягкая формулировка проблемы.       Хако нервно хмыкнул.       — Последние события перестали быть локальными в рамках одного Эдельвейса. Жаниша пожаловалась на… чрезмерную активность главы света, написала заявление в Арбитражный суд, где я работаю. А так как МП редко задействуют бюрократическую систему, этим заинтересовался сам судья, мой шеф. Он прочел обращение, а затем… — младший Родригес нервно осмотрелся и, не найдя ни одного зеркала поблизости, кроме стоявшего у стены свертка, продолжил: — Видимо, встретился с небезызвестной леди. Как ты помнишь, меня депортировали, меня! Работника суда, организации, которая имеет доступ ко всем мирам. Что значило успешные переговоры с главным представителем закона, — он вздохнул. — Да, мой шеф тоже мужчина и… не смог, видимо, остаться невозмутимым в обществе роковой женщины. Однако Леон, шеф Вальмонта, проявил участие и помог. Думаю, это он сообщил кое-кому о нашем положении. Теперь я имею неофициальное разрешение на любой исход дела. Главное — решить проблему с… леди, — последнее слово Хако произнес с трудом. — Однако тут есть загвоздка. Эльфы считаются светлым народом априори, и вы тоже появились в списках, когда переселились сюда. Ведь Эдельвейс считается планетой-раем, где могут спокойно жить лесные народы. Однако Дану, ваши соседи, они сумрак, ближе к хаосу, и плевать хотели на предрассудки. Эльфы Древнего пламени — свет, эллины и эльдары — тоже, гномы пока не закрепились. Вам же… нужно уйти от влияния… света, скажем так. Заявив о своем истинном статусе, который, как я полагаю, далек от представлений об истинном добре.       — Истинное добро не зависит от степени освещения, а степень освещенности не является признаком наличия или отсутствия добр… Ну вот, я начал говорить, как отец! — рассмеялся Леголас. — Но ты, наверное, понял, о чем я. Дело в том, что это предложение приведет к немедленному убийству. Я имею в виду развод. Отец, пожалуй, темнее всех нас, хотя и очень тщательно скрывает эту свою сторону от всех и сам ее недолюбливает. Хотя, если честно, может, и к лучшему, что ситуация немного затягивается. — Упоминать об этом было неловко. Не стоило, наверное, лишний раз говорить о том, как он рад видеть Хако и что он может задержаться. Это наверняка ужасно неуместно.       — Думаешь? Мой крестный всегда говорил, что сторону выбираешь и многое зависит от поступков человека. Есть понятие абсолютного добра, но люди и другие разумные существа лишь придерживаются определенного жизненного уклада. Нужно принять решение быть хорошим и не отступать от своих принципов, вне зависимости от обстоятельств, — тонкие бледные пальцы младшего Родригеса обхватили чашку с чаем. — Но я все равно рад. Рад, что владыка не откажется от супруга, Вальмонт давно хотел создать семью и, видимо, у него это получилось. Однако заявление о принадлежности целого народа должен написать твой отец, верно? Он же монарх, причем у вас абсолютная монархия, да?       — Вернется и напишет, и думаю, будет в некотором шоке, что его народ по умолчанию считают светлым. А добро и зло… — Леголас не мог не проследить за движениями чужих пальцев и не отметить, что такая тонкость и бледность удивительно привлекательны. Это, конечно, не руки воина, кажется, но какая разница, если они красивы? — Это более сложный вопрос, чем просто «свет — это добро, а тьма — это зло». Я не очень хорош в философии, но в дни моей юности, когда мне было всего пятьсот, я тоже думал, что все просто и достаточно жить по совести, чтобы быть либо на стороне добра, либо на стороне зла.       Подняв на него светло-карие глаза, Хако неожиданно улыбнулся.       — Да, мне самому это дико осознавать. Сторона, мотивы поступков, характер личности — это интимные вещи, но они влияют на общий баланс сил. Все разумные создания связаны между собой, они составляют разноцветную палитру бытия, и магистры Леона следят за составом цветов, чтобы один не перекрашивал другие. Однако былое равновесие нарушилось со смертью Шандаро, лидера Зала Избранных. А на эльфов Лихолесья обратили внимание после того, как самый непредсказуемый в современности Вальмонт решил переселить их. Мне шеф еще сказал тогда, спрашивал о мотивах действий дяди. Ведь магистры никогда не вмешиваются открыто, а здесь переселение целого народа. Галадрима, видимо, усмотрела в этом слабость Неназываемого, надеюсь, она не решит ударить по его супругу. Все же… — он окинул взглядом гостиную и посмотрел в окно. — Он, кажется, нашел новый дом. И не захочет терять. Все серьезно, ведь он вышел замуж, привел отца и Агнуса сюда, пригласил на свадьбу Леона. Всех, кто имеет значение, членов семьи, пусть нас не связывает кровное родство. Поэтому мне тоже хочется внести свой вклад в дело, — подняв чашку, сделал глоток горячего напитка. — Интересно, почему лорд Армстронг, мой шеф, не стал вмешиваться и даже помог ей? Неужели дело только в женских чарах? Вряд ли, ставки слишком высоки, не захочет он ссориться с Леоном. Да и госпожа… — умолкнув, смущенно улыбнулся. — Извини, задумался.       — Хако, женские прелести и чары, настоящие или мнимые, имеют над мужчинами неограниченную власть, если мужчину они достаточно интересуют, — чуть-чуть иронично поднял брови эльф. — Не хочу никого обидеть, но обычно это главная причина, почему мужчина растекается безвольной лужей или делает, как ему скажут. Или… ладно, «или» слишком мрачное, хотя и более частое. В общем, не будем углубляться в детали, в том числе природы добра, зла, света и тьмы. Ты здесь надолго? И главное, что именно будешь делать и в чем тебе помочь? — Леголас постарался сосредоточиться на чае, чтобы скрыть все еще присутствующий порыв броситься Хако на шею.       — Не думаю, что дело только в этом, все же… на первом месте у него работа и положение. Судья — звучит круто, тем более среди миров он единственный как столп справедливости. Рисковать, чтобы лишиться этого ради женщины, замужней женщины, какого-то шанса переспать с ней, бред. Скорее это связано с личностью ее мужа, о нем нам ничего не известно, — вздохнул младший Родригес. — Не знаю, надолго ли приехал. Но одно могу сделать быстро: организовать связь с храмом, заодно узнаем, как там дела. Ведь отца унесли на носилках, он еще не оправился после яда. И владыки долго не было. А главное, надо сообщить им новости, — он кивнул на сверток с зеркалом. — Внутри находится опасный артефакт, мне его выдал Леон, сказал — взял у госпожи под роспись.       «Ну… судя по тому, что я в жизни видел… Ладно, какая по сути разница-то, кто на что купился? Главное, что купился».       Леголас не стал углубляться в тему и пытаться убедить Хако в своей правоте. Во-первых, может, на самом деле он и не прав, во-вторых, зачем, это никак ни на что не повлияет, даже если Хако поверит, что все дело в том, что Галадрима женщина.       — Что за артефакт? И что нужно делать для установки связи? От меня что-нибудь требуется?       «Быть рядом», — хотелось ответить не раздумывая, но он сдержался.       — Постараюсь связаться. А ты как? Кажется, советники затаились. Сама Галадрима вроде еще не оправилась после нападения, будем надеяться, что не обвинит в этом Валерона или отца, — невольно вспомнился разговор с Леоном, глава магистрата опасался именно этого. И явно имел свои предположения относительно случившегося.       — Пока непонятно, что они задумали, но, кажется, что-то задумали. Я краем глаза заметил, как они сегодня шли куда-то в лес с алкоголем, не позвав с собой Лоэмиля, — что было определенно нетипично. Главного ревнивца и консерватора звали с собой везде и всегда. Что же изменилось? — А Галадрима… — Леголас провел пальцами по столу, посмотрел в окно и потом на Хако, только потом ответил: — Я тебе скажу прямо. Я знаю моего отца дольше, чем она, отчимы или ты со своим отцом, и уверен, что сейчас он если не на пути к ней, чтобы ее убить, то в процессе создания такого плана. А когда он решает кого-то убить, всегда выполняет задуманное и застать его врасплох возможно только единожды. Это все, что я могу сказать о ней. Думаю, ближайшее, что мы о ней узнаем, это что ее голова вывешена на двери ее рабочего кабинета или вроде того. Так что не переживай насчет того, что она задумала.       Хако смущенно хмыкнул, чувствуя, как к щекам приливает краска.       «Почему-то теряюсь каждый раз, когда мы встречаемся взглядами».       — Надеюсь, его потом не поймают за преднамеренное убийство. А отсутствие советников можно использовать в своих целях. Связаться с храмом в Аркадии без лишних ушей. Я просто не знаю, насколько откровенно можно обсуждать положение, не отразится ли это потом на репутации и целостности власти? Как понял, эльфы не в восторге от супруга короля — не эльфа. А скорее, человека-полукровки. Сложно сказать, кто Вальмонт по нации. На четверть бог и сирена по матери, отец же вовсе неизвестно кто.       — Да, свяжемся, пока они… Делают… то, что делают. — «Даже если они уже вернулись, то довольно нетрезвые и не станут ни вмешиваться, ни подслушивать». — Кстати… — «Ты мило смущаешься». — Думаю, нам стоит проводить вместе больше времени при возможности. Не только по работе.       Вошел слуга и начал убирать со стола. Хако, отодвинув стул, поднялся, когда, неловко задев краем подноса, незнакомый парень едва заметно наступил ему на ногу. Машинально ойкнув, Хако хотел было что-то сказать, но тот уже отошел в другую сторону.       — Да… наверно, — ответил явно на последние слова Леголаса.       Леголас почти незаметно поднял бровь. Слуги неожиданно стали такими неловкими, да? Ну-ну.       «Стали забывать правила, да? Не то чтобы у нас было рабство, но приличия есть приличия. Саботажники доморощенные».       — Я думаю не «наверное», а точно, учитывая некоторые обстоятельства и интуицию. Хотя если не хочешь, это необязательно.       — Хочу, — ответил младший Родригес и невольно повернулся к слуге. Тот замер на мгновение, потом незаметно удалился.       «Следил? Может, я поступаю неправильно? Все же он принц и надежда своего народа. Хоть сам явно устал от этой роли».       — Связаться можно здесь, мой кристалл с собой. Главное, чтобы канал оставался доступным. Заодно прощупаем почву, кто знает, может, твой отец уже точит меч в буквальном смысле?       — Пойдем лучше в такое место, где нас не будут подслушивать всякие умники, — Леголас чуть насмешливо взглянул на дверь. — Не все, что происходит в Лихолесье, должно быть известно Совету, особенно если это касается отца.       «Мы с ним не ладили, конечно, долгие годы, но… это не значит, что я желаю ему зла».