Театр

      Эммануэль хозяйничает у себя на кухне, в то время как Джастин отъехал, чтобы забрать Вову и привезти к Макрону домой. У сценариста руки от ожидания трясутся, ставя чайник на плиту, он думает о предстоящем вечере.       Входная дверь в квартиру открывается, Джастин и Вова беспрепятственно входят в жилое помещение, сразу находя на кухне Эммануэля. — Подождите ещё пять минут, я принесу всё спальню. — как самый настоящий хозяин дома говорит Макрон.       На столе всё тот же набор. Бутылка вина для смелости, которую трое мужчин очень быстро преодолеют, кружки с чаем и что-то для закуски. — Ты знаешь, что это? — Макрон вертит у себя в руках нечто похожее на крем. — Это? — Вова берёт тюбик, пристально его осматривая, читая на нём информацию. — Это лубрикант. — Умница. — хвалит Джастин, гладит мальчика по спине. — И даже знаешь, что вот это? — Эммануэль достаёт из кармана два маленьких пакетика квадратной формы. Актёр уже по форме догадался. — Презервативы… — он сказал это так тихо, как будто его поругают строгие родители за такое слово. — Ты всё знаешь. Молодец. — Макрон смотрит на Вову влюблёнными глазами. — А пользоваться умеешь? — Трюдо так же не спускает глаз с мальчика, продолжая гладить по спине. — Да, я же барахтался уже. — снова появилась некая смелость в речи Владимира, который явно хотел показать, что он настоящий мужчина. — Малявочка ты ещё. — Джастин вновь угомонил наглого актёра, проведя ладонью между не плотно сведённых ног и коротко поцеловав в губы. — Ну, это я только с мальчиками такой. Честно… — пытается отмазаться Вова. — У тебя же не было мальчиков. — Эммануэль вспомнил слова юноши, которые тот буквально недавно им говорил. — Что-то у нас ничего не сходится. — улыбается Джастин, понимая, что они загнали мальчика в тупик. — А можно я руки помою? — сообщает Вова после перекуса. — Да, знаешь, где ванная? — спрашивает Эммануэль. — Ага. — кивает тот и удаляется в другую комнату. — Давай я за ним пойду, немного его разогрею перед продолжением. — предлагает Макрон. — Только держи себя в руках. Это, пожалуй, единственное моё желание на сегодняшний вечер. — Джастин, не волнуйся. Всё будет нормально. — Ну, я на это надеюсь. — Трюдо похлопал по плечу сценариста. — Вова, можно я зайду? — стучит в дверь комнаты сценарист. — Да, можно. — Зеленский как раз уже вытирал руки полотенцем. Дверь захлопывается. Юноша даже немного вздрагивает. — Тише, сладкий. Я тебя не обижу. — успокаивает Макрон, дотрагиваясь до подбородка мальчика, поднимая его взгляд на себя. Вова настораживается от услышанной фразы. — Посмотри на меня, ласточка. И Зеленский смотрит, не отрывая глаз. Он любил, когда его так называли.       Эммануэль целует первым, медленно, растягивая момент, постоянно шепчет что-то прямо в губы, касается их языком. Еле слышный шёпот действует на Вову умопомрачительно, постепенно он ловит ту же волну, на которой находится сейчас Макрон, но боится попросить более страстного поцелуя. — Мы же не зря тебе сегодня показали, что у нас есть всё необходимое. — начинает свой гипноз сценарист. — Давай продолжим, только уже в другом месте. — направляя Зеленского на правильный вариант ответа, говорит он, сопровождая речь поцелуями в шею. — Д-да.       Одно единственное слово «да» способно иногда сдвинуть всё с мёртвой точки, и этого одобрения порой ждёшь столько, что уже невтерпёж, и хочется накинуться на свою жертву. Но после этого жертва сразу может убежать и больше никогда к тебе не прийти.       По глазам обоих Джастин понимает, что пора развязывать руки. Хватая мальчика под подмышки, он бросает его на кровать, пользуясь своим ростом и телосложением. Для него маленький Вова ничего не весил. Старшие мужчины расстёгивают пуговицы на рубашках, оставаясь с голым торсом. Макрон не забывает про лежащего под ними юношу, снимает с него футболку, тут же принимаясь за штаны с боксерами. Вова находится в полностью безоружном состоянии, без какой-либо одежды.       Трюдо наклоняется, целует так интимно, насколько может, не жалеет слюны, иногда покусывает. У Зеленского губы уже ярко-алого оттенка из-за постоянных терзаний, и Вова взглядом, не разговорами, просит ещё.       Процесс подготовки занимает довольно долгое время. Джастин выдавливает смазку на два пальца, а после постепенно по очереди вводит их. Юноша терпит, ноги непроизвольно смыкаются. — Солнышко, раздвинь ножки. — говорит Эммануэль, видя, что Трюдо не совсем удобно. Макрон ведёт рукой по плоскому животу, задевая напряжённый орган, пачкает пальцы в каплях естественной смазки, оставшейся на животе, трогает розовые соски, отчего Вова глубоко вздыхает, умоляюще смотрит. — Я хочу. — просит мальчик, тянет Эммануэля за локоть. — Сможешь одеть? — Джастин уже находится перед ним без всего, что ранее на нём было. Юноша дрожащими руками разрывает пакетик, зажмуривается, отворачиваясь, на ощупь ища орган, когда находит, пытается одеть презерватив, но ничего не выходит, потому что он предпочёл не видеть. Джастин снова хихикает над действиями неопытного Вовы, Эммануэль тоже не остаётся в стороне, комментируя происходящее. — Когда ты с девушкой был, тоже так отворачивался, пока презерватив надевал? Трюдо решил, что всё сделает сам, на сегодняшний день без помощи Владимира. — Малыш, ну, не своди ножки. Помнишь, ты обещал нам свою растяжку балетную показать. Сейчас самое время. — Джастин подставил головку к входу, немного надавил, однако юноша дёрнулся от неприятных ощущений. Эммануэль не смог оставить это просто так, повторяя, что нужно расслабиться и не бояться. Когда Трюдо вошёл наполовину, мальчик был уже готов расплакаться, тормозил того руками, упираясь в тазовые кости. Только благодаря Макрону, который вытирал первые слезинки и успокаивал через поцелуи, Вове удалось прийти в себя, хотя маленький и хрупкий Вова успевал иногда во время поцелуев жёстко хватать сценариста за волосы, Эммануэлю даже как-то неприятно становилось, но если Зеленского это будет успокаивать, то пусть тот так делает. — Мне не больно. — тихо говорит Зеленский, побуждая Джастина сделать ещё несколько толчков. — Умница, малыш. — Трюдо двигается без рывков, делая всё плавно, постепенно растягивая, понимает, что Эммануэль вряд ли будет церемониться, и как тот выразился ранее, просто влетит в Зеленского. Поняв, что мальчик уже готов для нетерпеливого Макрона, Джастин освобождает место своему другу, а сам принимается удовлетворять Вову, лаская его рукой и время от времени переговариваясь с ним.       Что было очень неожиданно, Эммануэль не стал быть слишком резким и грубым, выдавив достаточно лубриканта, он, смотря Вове в глаза осторожно вошёл, а только потом начал набирать обороты.       Юноша кричал. Не стесняясь, стонал Джастину в губы, находясь в каком-то омуте чувств. — С-с-сука. — протяжно пробормотал Зеленский. — А ещё что знаешь? — Трюдо услышал то, что сказал мальчик, и взял его за руку, притянул её к своему достоинству. — Ммм… — хнычет Вова, пытаясь позаботиться о Джастине, но не совсем выходит, потому что Эммануэль до сих пор находится у него между ног, поэтому Трюдо помогает актёру, направляя его руку. Зеленский заканчивает, белая жидкость попадает на пальцы Джастина, после чего тот направляет их юноше в ротик, а он послушно слизывает, что возбуждает Макрона и после недолгого времени он выходит из мальчика, кончив в презерватив. Трюдо от увиденного до пика доходит сам, конечно же, с небольшой помощью Вовы. — Теперь ты больше не малявка. — Джастин перебирает волосы юноши, а после крепко обнимает. — Ему ещё надо будет кое-чему научиться. — Эммануэль смотрит на лежащего под ним Вову. — А чему? — интересуется Зеленский как ребёнок. — Зубки прятать тебя правильно научим. Понимаешь, где это может пригодиться? — говорит Макрон, а мальчик только хлопает глазками. — Ты такое чудо! — Джастин целует Вову в щёку, и оба так и не произносят ответа для актёра.