Театр

Эммануэль дождался, наконец он может пощупать этого очаровательного мальчика, совсем не пошло поцеловать, задержавшись на губах, очертить большим пальцем ключицы. Вова казался очень хрупким, после каждого касания сценарист бережно притрагивался к тронутым местам губами. — Сядь ко мне. — Эммануэль хлопает по своему колену, приглашая Вову. — Вот умница. — Он закрепляет розовые пушистые наручники на запястьях мальчика. — Открой ротик. — всё ещё просит сценарист. — Не. — мальчик мотыляет головой из стороны в сторону. — Смотри, какие ушки я нашёл. — Джастин достаёт из тумбочки белые кошачьи ушки, цепляет их на актёра. — Малыш, так ты откроешь ротик? — Эммануэль пытается уговорить Зеленского. — Неа. — Вова жутко боялся надевать кляп. А вдруг он захочет что-то сказать, но не сможет. Вдруг он будет требовать остановиться, а Эммануэль и Джастин не поймут. Мальчика очень пугало это самое «вдруг». — Почему тебе страшно? — Трюдо гладит Вову по плечу, целует в уголок губ. Он видит в глазах Зеленского неуверенность, даже какую-то опаску, и актёру трудно это скрыть, даже его профессия не может помочь ему. Он привык быть открытым с этими мужчинами. — А если мне будет больно… — смутился мальчик, он ведь никак не сможет контролировать процесс. — Я сделаю так, чтобы этого не было. Если Эммануэль сделает тебе больно, то в следующий раз будет страдать он. — Джастин искоса посмотрел на Макрона. А тот даже вздрогнул, но спорить не стал. Прежде всего надо было успокоить Вову. — Теперь откроешь? — шепчет Эммануэль в самые губы и мягко целует, цепляя губами нижнюю. — Пусть Джастин сделает. — Вова кивает в сторону директора. — Ты ж мой котёночек. — снова сюсюкается с ним Трюдо, затягивая ремешок сзади. — Потрясающе выглядишь.       Вова, сидящий на коленях у Эммануэля с кошачьими ушками, пушистыми розовыми наручниками и такого же цвета кляпом во рту, выглядел просто чудесно — милейшее создание.       На этот раз Эммануэль задумал замучить мальчика оральными ласками. Такое ему вряд ли кто-то делал. Макрон осторожно уложил Вову на спину, понимая, что руки у Зеленского наполовину обездвижены. Он стянул с актёра шорты, сказал, чтобы тот лежал неподвижно и раздвинул ножки. Мальчик непонимающе смотрел на влюблённого Джастина, не подозревая, что будет делать Эммануэль.       Вова почувствовал, как Трюдо припал к его шее, тут же переходя на соски. Эммануэль лизнул головку и почти полностью взял мужское достоинство Зеленского в рот. Свет для мальчика как будто бы погас. Вова закрыл глазки и больше не хотел ничего видеть, ему нравилось только чувствовать. Юное тело предательски отзывалось на все касания языком. Он пытался стонать, выходил только какой-то скулёж, ещё и Джастин постоянно выцеловывает грудь, заводит руки Зеленского за голову, чтобы не мешал, а мальчик их постоянно возвращает. — Котик, сейчас я стану злым и привяжу тебя к кровати. — предупреждает Трюдо.       Но после ещё нескольких виртуозных движений со стороны Эммануэля, Вова не выдерживает и снова дёргает руками. — Ты меня, видимо, не услышал, малыш. — Джастин приковывает мальчика к спинке кровати. Вова старается сопротивляться, жалобно глядит на директора, но даже на него это уже не срабатывает. Теперь малыш точно не сможет опустить руки.       Зеленскому до жути приятно, он запрокидывает голову и случайно толкается в рот Эммануэля. Макрон тормозит его бёдра, показывая, что он всё будет делать сам. Даже если Эммануэль выбрал для себя такое положение, то это всё равно значит, что он будет доминировать над мальчиком и не позволит управлять собой. Такой уж характер у Макрона. Вова заканчивает. Если бы не было кляпа, то он бы сделал это точно громче обычного. Мальчик и так стеснялся слишком громко стонать, а тут Эммануэль его в край довёл.       Однако мужчины ещё не наигрались. Зеленский это видел по блеску в их глазах, прекрасно осознавал, что сегодня у него будет болеть всё. И как только у обоих хватало наглости так мучить его? В процессе мальчик сам хотел дотронуться до этих подтянутых тел, пройтись кончиками пальцев по прессу мужчин, подняться и долго-долго целовать. Но сейчас он видел перед собой всё того же Джастина и не имел возможности коснуться его, пока тот входил в поддатливое тело, а Вова извивался так, что его приходилось удерживать насильно. — Мой маленький, только не говори, что тебе больно, я уже не остановлюсь. — слова Джастина вызвали у мальчика слёзы. Вова снова прогнулся в спинке, на этот раз Эммануэль поправил его. — Что ты хочешь, малыш? — Трюдо решил выяснить причину слёз, заодно и поиздеваться над собственным актёром. — Ммм… — пытался выговорить Вова. — Не понимаю тебя, солнышко. — Джастин отстёгивает ремешок от кляпа, освобождая ротик. Эммануэль разминает затёкшую челюсть, вытирает губы от скопившейся слюны. — Вас. Хочу. Трогать. — говорит пришедший в себя Зеленский. — Как ты нас потрогаешь? У тебя наручники. — Трюдо поправил взъерошенные волосы мальчика, уложил чёлку, которая застилала его красивые глазки. — Джастин, сними. — дёргает рукой Вова. — Тебе нужно хорошо попросить. — впервые Трюдо не прислушивается к мальчику, требуя от него что-то взамен. — Эмми, пожалуйста… — актёр решил добиваться помощи от другого мужчины. — А что тебе Эммануэль? — директор театра вошёл в кураж, такие игры явно доставляли удовольствие. Он уже сам хотел измучить Вову, он превращался в Эммануэля, которого часто ругал за такие выходки. — Проси, малыш. — Макрон предложил единственный выход из ситуации. Мальчик подумал пару секунд. — Ну, пожалуйста… — Зеленский, видимо, совсем не умел правильно просить, либо стеснялся. — Нет. — чётко ответил Эммануэль. — Папочка, если ты снимешь, то я отдамся тебе прямо за сценой. — смущённо говорит Вова. — Уже лучше, малыш. — Джастин наклоняется ближе. — Можете кончить сегодня в меня. — Умница. — хвалит Трюдо, пока Макрон достаёт ключики и освобождает Зеленского. Мальчик наблюдает за тем, как оба снимают уже ненужные презервативы. По очереди каждый до своего пика вдалбливает Вову в кровать. Причём выбирают разные позы. Эммануэлю понравилось на боку. Он мог делать всё, что хотел, почти не встречая сопротивления, с самого близкого расстояния наблюдать за тем, как Вова выгибался, просил ещё, а в ответ Макрон кусал его за плечо, отчего юноша вскрикивал.       Простынь отправилась сразу в стирку.       Вову требовалось искупать. Этим занялся Джастин. Надев на себя домашние шорты, он перетащил мальчика в тёплую ванну. — Мой сладкий, скажи, ты сильно устал? — Трюдо нежно провёл пальцами по щёчкам юноши, оставляя пену на лице. Вова только кивнул. Аромат стоял по всей комнате. — Я кончил два раза. Два! — Вова увидел Эммануэля, который пришёл умываться и решил высказать все свои потрясения. — Это кошмар. — комментировал свой поступок мальчик. — Ты чего? Какой кошмар? — удивился Макрон. — Два мужика ебут меня… Ой, простите. В общем, два мужика имеют меня, а мне приятно. И не просто имеют, они приковывают меня наручниками к кровати, засовывают мне кляп в рот, надевают на меня кошачьи ушки. — мальчик начал пересказывать то, что произошло. — Вова, спать пора уже. — Джастин остановил рассказ Зеленского. — Меня ебут два мужика, а мне приятно! Почему?! — сидящий в ванне юноша не успокаивается ни на секунду. — Что ты хочешь этим сказать? — задаёт вопрос Эммануэль. — Это невозможно. Я же создан для девочек, а меня к ним не тянет. — В любом случае, это не значит, что ты ненормальный. — сценарист поправляет свои волосы, посматривая через зеркало на Вову. — Блин, я ненормальный. — Малыш, ты вообще меня слушаешь? — Эммануэль поворачивается, а после садится около ванны на пол рядом с Джастином. — Всё, маленьким мальчикам спать пора. — Трюдо закутывает Вову в полотенце, а дальше юноша уже сам доходит до спальни, где плюхается на кровать. — Обнимите меня. — просит Зеленский, тянет Макрона за руку. В этом ему точно никогда не откажут.