Касание твоих пьяных губ

100 поцелуев — Скриптонит

Когда Эндрю в очередной раз в "Райских сумерках" сказали, что Кевин пьян, он даже не удивился. Просто подготовил себя морально, что ему предстоит услышать, либо его пьяные бредни, либо в принципе увидеть бесформенное тело, погрязшее в алкогольный дурман. Спящий Дэй валяется в кресле с бутылкой водки в руках — значит, сегодня второй вариант. По общепринятой традиции пятница для чудовищ заканчивалась в тот момент, когда Кевин Дэй начинал клевать носом. Его опьянение становилось остановкой для других. — Эй, Аарон, помоги! — выкрикивает пошатывающийся Ники, когда тело Кевина начинало ускользать из его рук. Эндрю успевает перехватить его затылок прежде, чем он коснется острого угла бетонной стены. — Сами несите его, кто дал ему напиться, тот и тащит его до машины. — высказывает близнец, потирая переносицу — до Дэя он еще не дорос, но его голова трещит от выпитого алкоголя. — Блять, — выругивается Эндрю, но все же дотаскивает Кевина до машины, с должной аккуратностью выгружает его тело на переднее сидение, не забывая про ремень безопасности. Он предусмотрительно еще раз проверяет чужое дыхание и успокаивается, когда видит вздымающуюся грудную клетку. Успевает заметить, что Дэй по-своему красив даже будучи спящим: вьющиеся темные пряди уже выбились из общей прически, падая на лицо, приобретая свой первозданный вид. Как бы Кевин не старался укладывать их гелем перед выходом, то под конец волосы все равно рассыпались, хотя он всегда ворчал, когда Миньярд говорил, что его природная легкая волна идет ему так же, как и прямые, и не нужно так сильно заморачиваться. — Хватит уже пялится и вези нас домой. — протестует Аарон, уже утомленный слишком ярыми приставаниями Хэммика. Эндрю презрительно зыркает на брата, но садится за руль и заводит машину. — Радио, — тянет свою руку к проигрывателю Ники, но Эндрю бьёт по ней, и тот сразу успокаивается, обидчиво надувшись. Громкая музыка, наверняка, разбудит Кевина, а Миньярд не хотел бы беспокоить чужой сон до самого утра. Да и вряд-ли шум понравится подозрительно притихшему Нилу сзади, он уморено отвернулся от слишком активного Хэммика, сверля взглядом вид за окном, но, на самом деле, зачем-то пытавшийся скрыть свою усталость и тот факт, что ему нужен сон. Подъезжая к дому в Колумбии, ему все-таки приходится разбудить Дэя, понимая, что на второй этаж он его не донесет. Тот мучительно хмурился, в непонимании заморгал глазами, слишком резко выходит из машины, но сразу же пошатывается, закидывает руку на шею, заботливо подставленную Эндрю. Уже на лестнице к их комнате Миньярд понимает, что что-то не так. В мгновение Кевину заметно похорошело, что по ступенькам он бодро шагал почти сам, лишь для приличия придерживаясь за стену. Эндрю прижимал его талию поближе, опасаясь внезапного обморока Дэя. Но ничего. Когда Кевин поцеловал его в щеку, почти рядом с губами — очевидно, промахнулся, то он впал в ступор: Дэй никогда не целует его после клуба. Чаще всего он засыпает еще до приезда в дом, а утром удивляется своему пробуждению в постели, либо Кевин опасается, что запах алкоголя будет противен Эндрю, сам сказал ему об этом, но Миньярд отмахнулся, тем не менее он все равно усердно избегает поцелуев. Эндрю усадил Дэя на угол кровати, пока сам расстилал простыни. Он замер, когда Кевин оказался рядом с ним и прошептал такой излюбленный вопрос его самого: — Да или нет, Дрю? — Да. — отвечает Миньярд, сам не понимая на что согласился и зачем. Возможно, он выдал положительный ответ на автомате, а может ему просто захотелось довериться Кевину, перестать все контролировать. В момент Дэй толкает его на простыни, а сам усаживается сверху на его бедра. К Эндрю сразу приходит осознание всей ситуации, ровно месяц назад произошло тоже самое. Сегодня происходит развитие событий по третьему варианту: Кевин слишком возбужден, чтобы ложиться спать. Он обнял Эндрю за шею, впиваясь губами в его губы, жарко со всей страстью и всем желанием, будто копил его весь вечер. Миньярд вылетает от его напора, слишком близко, слишком горячо, слишком наглый Кевин. Он чувствует вкус водки, что Кевин пил сегодня, всю ее горечь, углубляя поцелуй. Дэй отстранился, глотнул воздуха и провел языком по его губам, прижимается еще раз только теперь кусает, оттягивая нижнюю губу. Видит, как выступают маленькие капельки крови, слизывает их и ведет теплой дорожкой вверх по щеке. Эндрю чувствует липкость на коже и морщится, когда Кевин все-таки попадает поцелуем в глаз, тот сразу как бы извиняясь, теперь зацеловывает все его лицо, не оставляя пустого места: в лоб, в щеку, в бровь, в подбородок. Ерзает на чужих бедрах, потираясь промежностью об уже видную выпуклость на джинсах. Вырвавшийся стон Эндрю дает Кевину полную свободу в действиях — он с новой силой целовал острую скулу, переходя на раковину уха, обжигая ее своим дыханием. Скользнув губами ниже по шее, он аккуратно прикусывает кожу, вжимаясь в нее еще сильнее. — Блять, Кевин. — бормочет Эндрю, откидывая голову назад, давая еще больше доступа. Что происходило с Дэем он не понимал и что было причиной тоже. Возможно, ему в голову ударил алкоголь или вся та крекерная пыль, которую он принял сегодня. Что бы то ни было, он не собирался его останавливать, ведь Кевин прекрасно знал, как чувствительна его шея, и еще больше сминал ее губами. Целовал его кадык, пока пальцы Миньярда забирались в его волосы, то сжимая, то разжимая пряди. Дыхание Эндрю стало совсем громким, прерывистым, он стискивал челюсти, чтобы не застонать, а Кевин все вел языком до ключиц, вылизывая каждую ямочку, а после прикусывая. От его укусов на коже стали проявляться алые отметины, за это Эндрю убьет его завтра утром, не сейчас. Ему очень сильно хотелось раздеть этого слишком ненасытного Дэя, но футболка была предательски заправлена в брюки, а его дрожащим пальцам не оставалось ничего кроме как как водить по спине через ткань. Он впивался ногтями, когда Кевин был слишком настойчивым, таким притягательным. Пряжка ремня на брюках заставила его отбросить все попытки раздевания и полностью расслабиться, упав во власть ладоней Дэя и его языка. Кевин не готовился — значит, не хотел секса. — Ты очень красивый, — говорит ему Кевин, сжимая сосок Миньярда, заставив его выгнуться. — и шея твоя тоже очень красивая... — он оставил еще один след от зубов, Эндрю несдержанно всхлипывает. — Ты так чувствителен, — похотливо шепчет Дэй и еще раз проникает языком меж его губ, не давая ответить. — Ненавижу, — выдыхает Эндрю, сразу как только выпутывается из власти чужого рта. Как же ему нравится эта сторона Кевина Дэя, такого крышесносного Кевина Дэя. Он не скажет ему об этом, но сам найдет его лицо и сам прижмется в поцелуе. — Да ладно, не ври. Я же знаю, что я тебе нравлюсь. — улыбается Кевин, говоря слова в губы Эндрю. — Заткнись и целуй. — приказывает он, не став спорить, ведь Дэй прав. Тот слушается и правда целует, снова ласкает его шею, обводя языком старые отметины и ставля новые. Миньярд снова теряется, когда Дэй гладит его соски, подрагивая от его ладоней. Возбуждение в штанах стягивало слишком сильно, хотелось быстрее получить разрядку, но от Кевина ни намека, что он хочет его удовлетворить. Он лишь только забирается под футболку и уже гладит его тело, стискивает ребра, оставляет пару дразнящих царапин. Рука тянется к ширинке джинс, но Кевин неосознанно перекладывает ее на затылок. Эндрю не сопротивляется, но тонет и захлебывается в ощущениях, стоит Дэю еще раз проехаться задницей вперед по его стояку. — Невыносимый... — беззлобно высказывает Эндрю, но получается несерьезно, ведь он сразу стонет — чертов Дэй оттягивает его за волосы назад и ведет мокрой дорожкой языка от самой груди к подбородку. — Еще какой, — передразнивает его он. Снова ластится, снова целует, и Миньярд не выдерживает: изгибается в спине, закатывая глаза, приоткрывая рот в немом вскрике, а позже моментально расслабляется, падая на спину. — Твою мать. — выругивается Эндрю. Он только что кончил в штаны без рук. Он сделал это только из-за того, что Кевин пару раз поцеловал его в шею и пару раз сжал соски — он удивил сам себя. Ему было стыдно с самого себя и, по его мнению, своей несдержанности. Но Дэй будто и не понял, что произошло, и сам слез с Миньярда и прилег рядом, зарываясь носом в его волосы на макушке. Лежать в грязной одежде липко и неприятно, Эндрю отталкивает от себя Кевина, шагая в ванную. Уже там он задумывается, что Кевин так и не получил разрядки, хотя он видел как топорщились его брюки, он определенно завелся так же, как и он сам. В спальне он увидел спящего поперек кровати Дэя, полностью одетого. Его возбуждение просто сникло, будто ничего и не было. — Тч, — буркает Эндрю, этот идиот довел его до истомы, а сам просто уснул. Он ложится рядом, хотя не нужно гадать, что ночью Кевин начнет ворочаться и столкнет его с кровати, так как рано или поздно ему надоест, что его длинные ноги висят в воздухе. Утром Эндрю ужасается, видя свою шею в отражении зеркала: следы укусов, уже бурые засосы. Подобного и в таком количестве никогда у него не было. Ему остается только надеяться на то, что в шкафу найдется хоть что-то с длинным воротом. Иначе подстрекательства от Лисов ему не избежать. Перебирая свои немногочисленные вещи, он уже в тысячный раз проклял Кевина Дэя за его животные порывы и себя самого за то, что когда-то поленился перевести часть вещей из общежития сюда. За перебором своего шкафа его заметил сам Кевин, удивительно вставший без пинка под зад, с двумя кружками кофе. Он долго наблюдал за Эндрю — не заметить пятен на его шее было трудно, да и еще столько много, что не было живого места. В непонимании гадая, откуда же это у Эндрю. Он не помнил, чтобы целовал Миньярда в клубе, да и ставить засосы не в его стиле. Кевин совсем не любил, когда на шее красуются следы чьей-либо страсти. На себе он приветствовал их не очень, один-два и то, чтобы «видно не было», он так и быть разрешал Эндрю, хотя потом всю неделю хмурился, когда замечал их, все желая от них избавится. Сам и вовсе не ставил их. А тут Эндрю, перебирающий свои вещи, ругающийся на то, что не может что-то найти, весь перемазанный чужими губами. Он мялся, не знал, как спросить, вдруг у Миньярда кто-то был, пока он беспощадно заливал в себя водку. Дэй понимал, что Эндрю никогда бы не поступил так подло, но.. — Слушай, Эндрю, а откуда у тебя это.. — спросил Кевин, потирая шею, как бы указывая на место. — А ты не помнишь? — отвечает вопросом на вопрос Миньярд. Единственное, что он нашел — новогодний свитер, подаренный Ники еще год назад. Он глубоко сомневается, что это подойдет в разгар августа. — Что не помню? — совсем путается Дэй. Что он может не помнить? Мысли в его голове сворачиваются в один огромный клубок событий за весь вечер вчера. — Ты забыл свою работу? — приподнимая бровь, спрашивает Эндрю, запивая кофе. — Мою работу? — еще больше теряется Кевин. Неужели все это сделал он? Но когда, при каких обстоятельствах, и почему он это не помнит? — Ты что ли вообще ничего не помнишь? — усмехается Эндрю. Все-таки что-то определенно ударило ему в голову, раз тот забыл самую занимательную половину своей ночи. — Нет. — смущается Кевин. Он не понимал себя. Не мог он сделать такое. — Вчера ты после приезда домой накинулся на меня, расцеловав всего, — весело пересказывает Эндрю, его определенно раззадорила вся ситуация с забывчивостью Дэя. Про свою концовку он не упоминал — слишком стыдно. — Боже.. — отзывает Кевин, он закрывает руками лицо от позора. — Я же повел себя как животное. Почему же ты меня не оттолкнул? — негодует он. — Не знаю, — бросил Эндрю, еще больше смущая Дэя. Но знал ответ. Потому что не хотел. Потому что мне понравилось. Миньярд приобнял того на шею, успокаивая: — Да ладно тебе, пройдет. Ты только иди к Аарону и попроси у него для меня черную водолазку, у него есть.