Театральное убийство

      Лютый холод. Семьи украшают город различными гирляндами, достают со старого чердака новогодние игрушки и идут наряжать городскую новогоднюю елку. Снег превратил город в большого белоснежного йети. Все находятся в предвкушении Рождества: родители готовят рождественские подарки своим детям, а дети пишут письма Санте. А маленький ребенок Чон Чонгук, которому нет еще и года, стоит напротив двери, украшенной рождественским венком. Это крыльцо «Дома малютки». Мир ему кажется таким большим, необъятных размеров, и ему как никому нужна была помощь, и опора, как любому ребенку. Дверь открыла женщина зрелого возраста, и была мягко говоря удивлена, увидев маленького ребенка, который был одет в тонкие трико, и кофту в полоску. Женщину звали — Ким Сону, она без размышлений впустила ребенка. Искупав его теплой водой, и надев на него самые теплые вещи, которые только нашлись во всем доме, госпожа Ким посадила его в небольшое детское кресло-качалку у камина, где обычно собиралась вся группа, чтобы послушать рассказы воспитательницы. Ее все любили, ведь от нее веяло таким теплом, которое может быть в душе не у каждого, ведь она любила всех по-разному: не то чтоб кого-то сильнее, а на кого-то попросту не обращала внимания, нет, она любила каждого, и видела в каждом его плюсы и недостатки, всегда помогала, и утешала, могла обогреть. От нее пахло сладко-медовыми духами, которые идеально ей подходили.       — Кто же тебя здесь оставил, малыш? — держа на руках ребенка, немного убаюкивая, тихим, еле слышным голосом бормочет Ким Сону, — Кто же посмел тебя здесь одного, совсем беззащитного оставить-то? — поглаживая совсем тоненькие, темные волосы Чонгука, целуя его в лоб, добавляет та, видя, как Чонгук сладко спит на руках.

***

      — Ребята, сегодня в нашей маленькой, и дружелюбной семье появился новый ребенок, он самый младший в группе, и я надеюсь вы все поладите, его зовут — Чон Чонгук, и с этого дня он будет жить с нами, — собрав всех в круг у камина, держа на руках совсем маленького Чонгука, при этом сидя в большом кресле, который находился в центре небольшой гостиной, объявила Ким Сону. Дети в этой группе, были на несколько лет старше Чонгука, и, услышав объявление воспитателя, дети подбежали к госпоже Ким Сону и, сев у ее ног, начали смотреть на Чонгука, теребя его за ручки и ножки. Дети разбежались после звонка на обед, Ким Сону позвала главного повара, и попросила принести детское питание в гостиную, чтобы накормить Чонгука. Госпожа Ким Сону не могла оторваться от Чонгука, она души не чаяла в таких крошках, которых нужно постоянно оберегать, которые не в состоянии сделать что-то без помощи взрослого, и которые нуждаются в любви как никто другой. Ким Сону не могла иметь детей, именно поэтому она устроилась в «Дом малютки», чтобы быть всегда рядом с детьми и посвятила полжизни именно им.

***

Шли годы, и вот Чонгуку уже исполнилось пять лет, а Ким Сону все также любила его, и оберегала от всего, а дети не могли поделить его - слишком уж он был миленький. Многих уже не было в группе, некоторым все же посчастливилось обрести новых родителей, почувствовать что это такое вообще - родительская любовь, каково это быть любимым в семье, когда мама читает с тобой книжки, укутавшись с тобой под одно одеяло, а папа играет с тобой во дворе в прятки, учит тебя всему, что умеет сам, но Чонгук пока еще не понимал всего этого, он считал, что он уже дома. Вечер, за окном еще совсем светло, хотя на часах седьмой час, дети как всегда сидят у камина, слушая удивительные рассказы воспитателя Ким Сону. Она рассказывала их таким мягким, и в то же время таким отважным голосом, словно это она была на необитаемом острове, где ее чуть не съели аборигены. Чонгук сидит ближе всего к ней, вслушиваясь в каждое ее слово, сидя с открытым ртом от дикого удивления. Неожиданный стук в дверь удивил всех и заставил отвлечься на незнакомого молодого человека лет тридцати, на лице которого была мягкая улыбка. Видя, как госпожа Ким с объятьями подбежала к незнакомому для всех детей человеку, все поняли что они знакомы, и причем очень близко.       — Дети познакомьтесь, это -Хим Чхан, он как и вы все, был здесь на протяжении тринадцати лет еще давным-давно, и, представьте себе, мы не виделись с ним четырнадцать лет, — в слезах, обнимая Хим Чхана одной рукой, пытаясь как-то скрыть свои слезы счастья.       — Да, именно Ким Сону, которая на данный момент является вашим воспитателем, была моей первой мамой, она любила меня, и именно здесь я познал что такое материнская любовь и забота, — обнимая госпожу Ким Сону, с яркой улыбкой на лице произносит Хим Чхан, — Я пришел к вам, по одному делу, я хочу взять ребенка, мы с супругой не имеем возможности, после первого ребенка иметь детей, и я подумал, что на этом белом свете столько детей, которым нужны родители, — повернув к себе Ким Сону, еле слышным голосом произносит тот, в надежде, что уже сегодня он уедет со своим ребенком.       — У нас есть малыш, который является самым младшим в группе, он единственный здесь, которого оставили перед дверью, он не помнит ничего о своих родителях, я думаю, благодаря вам он познает наконец, что это такое родительская любовь. Он замечательный мальчик, сердце как у него, есть не у каждого взрослого человека, я уверенна он поладит с твоим сыном, — сказала госпожа Ким Сону с мягкой улыбкой на лице, ее щеки в слезах, которые она не старается вытереть. Обсудив с Хим Чханом все, вплоть до мелочей, они вдвоем удалились из гостиной, оставив тем самым детей без присмотра, отправившись подписывать документы на усыновление. Лишь небольшая керосиновая лампа, и камин, в который уже надо было добавить дров, освещали комнату, все дети разошлись по углам, играя с кем-то то в паровозик, то в машинки, но лишь Чонгук сидел один, в самом центре ковра, уже скучая по Ким Сону, ждав тем самым ее у кресла. Увидев, как появляется силуэт госпожи Ким Сону, Чонгук сразу же встал на ноги, и собирался уже подбежать к ней, и обнять ее крепко, не отпуская из своих объятий.       — Ребята, сегодня нас к сожалению покидает член нашей маленькой семьи, нашего, так скажем небольшого, но уютного убежища. Чонгук сегодня поедет к родителям домой, — сказала Ким Сону, пытаясь не заплакать от тоски, оттого что ее покидает ее частичка, ребенок которого она безумно любила, и оберегала от всего. Чонгуку всего пять, он не понимает, зачем его на руки берет малознакомый мужчина, почему его целует в щеку воспитатель, и почему он покидает стены своего дома, куда его везут, в непонятном для него кресле, которое не давало ему пошевелить нормально руками.       — Чонгук, я теперь -твой папа, я уже тебя сильно люблю, и буду любить всегда, тебя дома ждет твой братик, он немного старше тебя, но он перед моим отъездом за тобой, сказал что будет сидеть у окна и ждать тебя. А дома тебя еще ждет твоя мама, она готовит что-то вкусное к нашему с тобой приезду, видишь как нас там ждут, — остановив машину возле продуктового магазина, меняя свой тон на детский, не в состоянии налюбоваться ребенком, произносит Хим Чхан.

***

Для Чонгука этот дом кажется таким большим, в нем столько разных комнат, а из кухни доносился такой вкусный и аппетитный запах. В доме было так тепло, и уютно, Чонгук плохо осознавал, где он сейчас, и кто все эти люди, но в глубине души ему было так хорошо, что он чувствует то самое родительское тепло, и оно сильно отличалось от того, которое излучала Ким Сону, он чувствовал себя себя в самом настоящем семейном доме.       — А кто это у нас пришел, заходи скорее сынок, — с такой приятной и нежной улыбкой говорила Хим Лиен, держа в руках кухонное полотенце. Сев на корточки, вся в слезах счастья она обнимала Чонгука. — Чонгук, ты даже не представляешь себе, как долго мы тебя ждали! - взяла его на руки и обняла еще крепче. Из гостиной выбежал мальчик лет семи, и, подбежал к матери, приподнимался на носочках, пытаясь хоть как-то разглядеть своего нового братика, который был закрыт руками мамы.       — Лиен, дай же посмотреть Тэхену на Чонгука, — улыбаясь при взгляде на свою большую семью, с мокрыми глазами говорит Хим Чхан.

***

Шли года, времена года сменяли друг друга, мальчики росли, а теплые отношения между ними становились все крепче и крепче. Вот за окном ранняя осень, ребята чувствуют себя самыми счастливыми, они любят друг друга как самые настоящие братья, они перешагивают барьер того, что они не родные, что по их венам не течет одна кровь, но они даже не задумываются над этим, а у родителей блестят глаза при виде того, как они общаются, как они всегда приходят на помощь друг другу. Чонгук и Тэхен ходят в школу, не в один класс, но это не мешает им видеться каждую перемену, ходить вместе в столовую, и ждать друг друга после занятий.       — Чонгук, давай по возвращению домой, посадим дерево, яблоню например, или нет, давай грушу, и это дерево будет только нашим, — широко улыбаясь, остановив Чонгука и держа того за плечи, говорит Тэхен.       — Отличная идея, только чур сажаем мандарины, сейчас можно посадить, а зимой будем кушать все вместе, — вступая в спор с Тэхеном, смеясь до боли в животе, произносит Чонгук.       — Да нет, какие мандарины, как в прошлую зиму обсыпет тебя всего, и мама запретит тебе к ним даже притрагиваться, так что сажаем груши, — с заботой и чуткостью, пытаясь уговорить Чонгука, говорит брат. Вернувшись домой, Чонгук и Тэхен начали просить отца помочь им посадить дерево, но так, чтобы это дерево было только их. Отец отказал им, говоря что их дерево будет занимать много места во дворе, и за ним будет тяжело ухаживать, но мальчики не сдавались, и в конце дня они все же получили согласие отца. Вечером того дня вся семья сидит перед телевизором, смотря фильм «Ловушка для родителей», укутавшись все вчетвером в один большой, пушистый, немного покалывающий клетчатый плед. Вот оно, самое настоящее — семейное счастье…