Театральное убийство

Дни летели, месяца бежали друг за другом. Не успеешь обернуться, как за окном падает снег, окутывая все белым, хруст снежинок под ногами придает такое зимнее настроение. Ребята подолгу играли во дворе, катались с самодельной горки, которая после первого же скатывания разваливалась, лепили фигуры, но не лепили базового снеговика, которого можно встретить в любом дворе, с аксессуарами по типу металлического ведра и гнилой моркови вместо носа, в первую очередь они слепили друг друга.       — Не попадешь! — кричал Тэхен, смеясь при этом в голос, прячась за снежной стеной, чувствуя себя таким счастливым и беззаботным.       — Это мы еще посмотрим, — тихим голосом говорил Чонгук, катая в руке крупный, снежный шар, целясь в прячущегося.       И вот уже: — Да я весь в снегу, ты мне под куртку снег закинул! — бегая за Чонгуком, пытаясь догнать его, кричит слабоагрессивным голосом Тэхен. 19:29. Чонгук и Тэхен до сих пор на улице, сделают снежных ангелов: водя по снегу руками в разные стороны они забыли обо всем, о том что пора в дом, о том что они с большой вероятностью будут лежать простуженными в постели, они забыли обо всех. Пролежав так около часа, разговаривая, смеясь, даже с несмешных шуток, говоря о том как же сильно они любят друга, и боятся потерять, обещая быть друг с другом до самого конца…       — Чхан…знаешь, я готова плакать от счастья, видя со стороны нашу семью, наш семейный очаг, смотря на детей, на своих сыновей…- держа в руках чашку с горячим чаем, любуясь в окно на мальчиков, с мягкой улыбкой проговорила Лиен.       — Смотря на Чонгука и Тэхена, я не могу не радоваться, мои глаза не перестают блестеть, а душа петь от счастья, — обнимая со спины супругу, тихим, и таким спокойным голосом произносит Чхан. Ночь для Чонгука была отвратительной. Он всю ночь кашлял, не в состоянии глотать от боли в горле, его бросало в жар. Шмыгая громко носом, он просил несколько раз Тэхена о смене воды в грелке на холодную. Тэхен не спал на протяжении всей ночи, прислушиваясь к дыханию Чонгука, чтобы тот лишний раз не вставал за кружкой кипятка с медом, или о сменной одежде, просидев так всю ночь у кровати больного.

***

Прошло несколько лет, узы в семье становились все крепче и крепче, отношения между родителями и детьми, становились все более уважительнее и открытыми, а отношения между Тэхеном и Чонгуком становились все более волшебными, искренними. Друг за другом они были как за каменной стеной, будто на них был одет один пуленепробиваемый жилет, который защищал их, где бы они не находились. Года летели незаметно… Тэхен уже совершеннолетний, статный, с мягкими чертами лица молодой человек, а Чонгук заканчивает десятый класс. Казалось, что жизнь волшебна, будто кто-то сверху их любит больше всех, защищая их от всего, даря им все хорошее до самой последней капли. Спокойный, знойный день. Легкий ветерок обдувал лицо Чонгука, заставляя его темные, немного волнистые волосы подниматься вверх. Листья вот-вот уже начнут падать, погода сказочной, земля полностью покрыта разноцветным ковром в некоторых местах красным, зеленым, ярко-оранжевым.       — Нет… я не должен себе позволять такого, — говорит про себя Чонгук, держа двумя руками ручки от рюкзака, по дороге в школу, — Мы же братья, нет, мои эмоции не должны стоять выше моего разума, — тихим, еле слышным голосом продолжает Чонгук, опустив голову вниз, лице лицо искажено недобрыми эмоциями.

***

      — Здравствуйте, это же в этом классе учится Чон Чонгук? — говорит с печальным лицом директор гимназии, войдя в класс Чонгука.       — Да, вот я! — кричит Чонгук с третьей парты, в надежде, что его как можно скорее заберут с урока черчения.       — Пойдем со мной, только вещи возьми с собой, — говорит директор слабым, почти еле слышным голосом, покидая кабинет. Собрав на одном дыхании неаккуратно вещи в рюкзак, взяв свою верхнюю одежду, Чонгук с небольшим мандражем побежал за директором, видя, как тот сложил руки в замок за спину и опустив голову направился к своему кабинету. Мечтая услышать все, кроме плохих новостей о своей семье, Чонгук следует за директором по пятам.       — Чонгук, — делая большую паузу, сглатывая ком в горле, — Ты же знаешь, что ты был усыновлен твоими родителями? — со страхом в голосе, надеясь, что это он не был первым, кто сообщил ему эту новость.       — Господин Пак, если вы из-за этого привели меня к себе в кабинет, то не волнуйтесь, от меня мои родители ничего не скрывали, я узнал об этом в раннем возрасте. Но я не чувствую разницы, ведь родитель не тот, кто родил и сдал в детдом, а тот кто забрал тебя оттуда, и воспитал тебя человеком, с нормальными человеческими качествами, — мягко улыбаясь, держа в руках рюкзак, смотря в пол, проговаривает Чонгук.       — У тебя и вправду были замечательные родители…- с комом в горле, стараясь не пустить слезу прямо перед учеником, произносит господин Пак, смотря тому в глаза, слегка приподнимая уголок губы.       — Они и по сей день у меня замечательные, вы не представляете себе насколько они мне дороги, они считай подхватили меня стоящего над глубокой пропастью, где я был на волоске, ведь сколько помню себя в детстве, я всегда подходил к воспитательнице Ким и спрашивал ее, — «а где мои родители, почему у меня нет папы и мамы», и вот благодаря им я получил ответы на все свои вопросы, — смотря в глаза директору, немного смущаясь такого открытого разговора, но в то же время с такими блестящими глазами он рассказывал о них.       — Чонгук, были… Они разбились насмерть сегодня на машине, врезались в фуру и ничего нельзя было сделать. Мне очень…мне очень жаль, Чонгук, — подходя ближе к парню, что стоял у двери, стараясь не показывать свои мокрые глаза. Услышав слова господина Пак, Чонгук схватил все свои вещи, вылетел из кабинета, и как можно быстрее направился в слезах домой. Все было как в тумане: дороги которые он переходил, неважно на то какой цвет светофора, знакомые лица, которых он не замечал, будто они размылись в его сознании.       — Директор Пак, нет… Вы меня обманули, обманули,— говорит про себя Чонгук, который кажется вот-вот потеряет сознание, и упадет, разбив себе что-то. После слов директора, после той страшной новости, грудная клетка Чонгука разрывалась, сердце билось, будто у него тахикардия, либо нехватка кислорода, все вокруг было сплошной темнотой. Зайдя в дом, в котором по прежнему пахло сладкими духами матери, и безумно знакомым запахом отца. Бегая по комнатам в надежде увидеть родителей, оббегая каждый угол, раскидывая все вещи по пути, крича на весь дом так, будто у того вскоре разорвется гортань, он кричал с такой болью на душе, осознавая, что его мир рухнул за день - все то, что их семья строила собственными силами, прилагая бешенные усилия, все это было разрушено.       — Я так хочу к вам, хочу обнимать вас и ни о чем не думать, ничего не чувствовать, кроме вашего запаха, и счастья от ваших объятий, — слабым, таким опустошенным голосом, говорит себе под нос Чонгук, сев на пол, держа их совместную фотографию. Просидев так на холодном кафельном полу больше двух часов, более-менее придя в себя, тот принялся несколько раз звонить Тэхену на мобильный, с надеждой размером в атом, что это все сон, что это просто кошмар, который приснился ему посреди холодной ночи.       — Чонгук! Чонгук, что с тобой? — в слезах, который залили уже поллица Тэхена, в страхе что он потерял не только родителей, но и Чонгука, — Чонгук, прошу тебя! Чонгук, очнись пожалуйста! — теребя брата за плечи, давая легкие пощечины, которые потом превратились в сильные удары по лицу. Он боялся за жизнь Чонгука как никогда, — Ты открыл глаза… Чонгук, ты что творишь! — держа такое легкое тело Чонгука на руках, смотря в его заплаканные, такие красные глаза, которые уже не хотели ничего, которые еле открылись.       — Тэхен, спасибо тебе, — делая большие паузы, будто задыхаясь, произнес Чонгук, смотря на такие же стеклянные от слез глаза Тэхена, которые просили о помощи и поддержке, которые были измученными до смерти.       — Я не прощу, слышишь, не прощу, если потеряю и тебя, — обнимая что есть силы Чонгука, захлебываясь в слезах, говорил Тэхен, — Погасший как спичка человек, однажды засияет ярче полярной звезды, — мягко целуя в лоб Чонгука, понимая что они одни остались в этом гребаном мире,— Я люблю тебя, Чонгук… Я очень сильно люблю тебя,— добавляет Тэхен, но только про себя, смотря в такие сухие глаза Чонгука, которые явно просили о помощи, глаза — которые показывали его внутреннее состояние, то насколько ему больно и тяжко.       — Я обязан тебе многим, Тэхен… Ты спасаешь меня каждый раз, когда я стою на краю обрыва, подхватывая меня, но и я хочу спасать тебя, возможно ты изо всех сил стараешься не показывать свое состояние, пытаясь тем самым успокоить меня, но твои заплаканные, обеспокоенные глаза, говорят о том, насколько и тебе больно, как тебе адски тяжело. Прости меня, Тэхен…- делая небольшие паузы, немного привстав, мягко улыбаясь проговаривает Чонгук, смотря в глаза Тэхену. Они просидели вдвоем в таком положение несколько часов, говоря с друг другом обо всем, что их гложет, о своих переживаниях, обмениваясь целебными фразами, желая сидеть так сутками напролет, в этой холодной комнате, где нараспашку открыты несколько форточек, откуда дует морозным ветерком. Для Чонгука Тэхен был самым настоящим другом, братом, любимым человеком. Как и кто бы не старался, никто не смог бы заменить ему Тэхена. Он любит в нем все, ценит каждое его доброе слово и поступок, дорожит им больше всего в этом мире. А Тэхен влюблен в Чонгука до смерти, мечтая каждый день напоминать ему об этом, целовать его всего, и никогда не отпускать, писать по двадцать страниц, чтобы каждый день говорить ему о своей любви, о своей мечте, которая вряд ли когда будет воплощена в суровой реальности.

***

Принимая обжигающую до костей ванну, пролежав в кипятке больше тридцати минут, не думая ни о чем, откинув голову на край ванны, Чонгук так и пролежал, смотря в одну и ту же точку на стене, мечтая увидеть родителей хоть раз, хоть мельком взглянуть, почувствовать их запах, и то самое тепло — которого ему никогда не хватало, которого он жаждал на протяжении тех пяти лет, мечтая обрести родителей. Выйдя из ванной комнаты, Чонгук заметил тусклый свет небольшой напольной лампы, пробивающийся через тонкую дверную щель. Сильно удивился тому, что Тэхен до сих пор не в кровати, и увидел как тот что-то пишет на бумаге, и это явно не какая-то студенческая работа, а что-то совсем другое, ведь на его лице играют столько эмоции, совершенно разных, от взволнованности до спокойной улыбки.       — Тэхен…- еле слышным голосом, будто себе под нос проговаривает Чонгук, выглядывая из-за двери, смотря на удивленное лицо Тэхена.       — Чонгук? — испугавшись за Чонгука, обеспокоенным голосом говорит Тэхен, пытаясь закрыть свое письмо рукой, — Я думал ты крепко спишь, — смотря тому в лицо, сухо и без эмоции добавляет Тэхен.       — Можно мне побыть немного с тобой? — c большими паузами, держа в руках небольшую спальную подушку, поднимая голову, говорит Чонгук с неким умилением. Чонгуку с Тэхеном хорошо, он чувствует защиту, заботу и тепло рядом с ним. От него веет нежностью и любовью, иногда переживаниями и частой тревожностью, с ним всегда можно поговорить, он именно тот, кто умеет не только слушать, но и слышать, он умеет любить, любить необъятно, но он выстроил стены у своего сердца, и возможность пройти внутрь, кажется, есть только у Чонгука.       — Спасибо, что не оставил меня, — обнимая Чонгука со спины, уткнувшись носом в его спину, шепотом произнес Тэхен, мечтая лежать с ним так как можно дольше. 4:40. Проснувшись в холодном поту, Чонгук резко привстал на кровати. Видя как Тэхен крепко спит на левом боку, он тихо, стараясь не разбудить Тэхена, направился выключить настольную лампу, которая светила тускло, освещая половину стола, но случайно задел на полу ногой лист бумаги, на котором было что-то написано. Чонгук не стал выключать свет, сразу же поняв чей это подчерк, он без размышлений принялся читать.

***

Дорогой Чонгук, я не знаю хватит ли мне когда-нибудь смелости сказать тебе это в лицо, и обнять тебя со словами «я очень тебя люблю», я не знаю… Я выгляжу как трус, который не может признаться в своих чувствах, который вынужден хранить это в себе на протяжении нескольких лет, переваривать все внутри, раздирать себя до кусочков, оставляя болезненные шрамы, и порезы на теле.

Самое лучшее, что я могу сейчас сделать для тебя, не нагружать тебя своими чувствами, а лишь бережно, заботливо, и понимающе охранять твой покой. Тебе и так сейчас нелегко, мы оба переживаем сложный этап в жизни, поэтому, я буду разделять его по твоей просьбе, и оставлять в покое если нужно. Я всегда рядом, мой дорогой Чонгук.

Ты — моя вечная слабость. При виде тебя я теряюсь, мое поведение становится похожим, на поведение маленького ребенка. Я хочу видеть твою вечную, не сходящую с лица улыбку, которая будет озарять меня, а мое сердце в ответ будет биться все чаще и чаще. С тобой я обрел мир в разгар войны… Мне не хватит десяти ватманов, что описать свою любовь к тебе, я пылаю при взгляде на тебя, мое сердце бьется словно я болен тахикардией, а я болен тобой. Ни огонь, ни уголь не горят так, как моя тайная любовь к тебе, Чонгук. Ты явишься ко мне, если я окажусь в глубокой впадине, до беспросветной тьмы, я уверен, я могу ощущать тебя через боль и радость. Все что я делал в этой жизни, было для тебя — Чонгук…

Не своему Чонгуку, от Тэхена.

Прочитав письмо, нет… перечитав письмо несколько десятков раз, пробегаясь по нему глазами, не веря в то, что это письмо именно ему, Чонгук попросту не знал, что ему делать дальше. Все навалилось словно большой снежный ком, все в один день, и этот день запомнится Чонгуку до конца его дней.       — Я влюблен в тебя по уши, Тэхен…- шепотом говорит Чонгук, держа письмо двумя руками, оставляя на нем небольшие мокрые пятна. Чонгука все больше и больше разрывало на части, он находился в бешенной растерянности, словно разрываясь между двумя огнями. Все происходило так быстро — смерть родителей, признание человека, которого любишь до потери пульса, осознавая что это - брат, не родной, но самый близких, и единственный. Ведь именно в его теплой руке, мирно спит его беспокойное сердце. Ему казалось, что он не создан для любви, а оказалось он просто никого не любил, кроме Тэхена.

***

6:20. На улице только начинало рассветать, из окон доносился шум моторов автомобилей, перебивая друг друга пели соловьи, погода была превосходная, лишь в квартире, где находились Чонгук и Тэхен, поселилась тоска, и грусть из прошлого, которая в прямом смысле съедала их, разъедала изнутри. Тэхен открыл глаза намного раньше Чонгука, он не встал с постели, не приготовил завтрак, не прибрал квартиру, он просто любовался на спящего Чонгука, который после вчерашнего еле смог хоть ненадолго заснуть, прийти в себя хоть немного. Тэхен старался делать все, чтобы не нарушить его сон, стараясь дышать как можно тише, моргать как можно реже.       — Ты давно проснулся? — смотря на растерянное лицо Тэхена, который не знал куда спрятать свой взгляд, слегка потирая глаза спрашивает Чонгук.       — Да нет, буквально 10 минут назад, — почесывая кончик носа, сгорая от стыда за свое вранье, — Чонгук, я лежу так уже больше двух часов, я попросту не могу оторвать от тебя глаз,— говорит про себя Тэхена, молча смотря на сонного Чонгука.       — Стоит прибраться в квартире, — встал с кровати Чогук, чувствуя себя дико неудобно перед Тэхеном, понимая, что все уже совсем не как раньше.       — Я помогу тебе, — заставляя тем самым остановиться Чонгука, схватив его запястье, проговаривает Тэхен, желая проводить с Чонгуком как можно больше времени, быть всегда рядом с ним, при этом боясь превратиться в навязчивого мальчишку.       — Ты видел свои порезы на руках, свои шрамы на запястьях, свои исколотые ребра, свои бедра, которые больше похожи на пешеходный переход, ты сделаешь себе еще больнее, — Не стоит, я сам справлюсь, — расцепляя сжатую руку Тэхена на своем запястьи, вставая окончательно с кровати, мягко улыбаясь, говорит Чонгук.       -Я его оттолкнул от себя дальше некуда,— говорит про себя Тэхен, сжимая свои пряди что есть силы, безумно злясь на себя.       -Я бы прижал тебя к стене что есть силы, в надежде увидеть свое отражение в твоих светло-карих глазах. Ты поправляешь волосы, и одновременно рассказываешь о чем попало, а я смело остаюсь зрителем этого сумасшествия. Именно ты вмещаешь ужас и страсть в одно сердцебиение, и умело притворяешься, что не понимаешь происходящего. Страсть словно рождалась со взмахом твоих ресниц,— говорит про себя Чонгук, сидя за кухонным столом, прижимая ладони к своим глазам со всей силы, надеясь, что когда-нибудь их самые потаенные тайны вскоре раскроются. В квартире остались только двое — Чонгук с головой, забитой мыслями и полная тьма, которая не способна рассеяться под яркими лучами солнца. Смерть родителей, тайная любовь, поступление в театральный институт, непонимание того, что стоит делать, а от чего лучше отказаться — все это давит на Чонгука, словно медный таз над головой, заставляя отстранятся от Тэхена все сильнее.

***

12:50. За окном обворожительное время года — осень, время — когда все влюбленные пары устраивают романтические ужины на траве, укутанные общим пледом, пьют горячий американо, гуляя по парку, общаясь ни о чем, но когда один говорит, то другой смотрит так, будто он на важнейшей в его жизни лекции - с таким интересом, и блеском в глазах.       — Я же обещал себе, что никогда не посмею влюбиться в тебя…— войдя пальца обеих рук в пряди волос, Тэхен сжимает их что есть силы и еле слышным голосом говорит, сидя на последней парте, во время бурных обсуждении в аудитории, — Но когда я был с тобой, я знал что, поддался, — добавляет Тэхен, мечтая уже увидеть Чонгука рядом с собой, говорить с ним о чем попало, и смеяться так, чтобы все окружающие смотрели на них, будто они единственные во всей Вселенной.       — Чонгук! — кричит Тэхен, стоя в прихожей, сбежав с последней пары, с целью наконец признаться в своих чувствах. Сейчас ему неважно взаимно это, или нет, будет ли он жалеть о сказанном после своих слов, или будет гордиться, что нашел в себе хоть какую-то храбрость.       — Ты так рано сегодня, у тебя же сегодня коллоквиум еще, — видя Тэхена, который явно задыхался от спешки, Чонгук встречая его в нелепых желтый перчатках для уборки, держа в одной руке швабру.       — Для меня это не важнее, чем…ты, — смотря в глаза Чонгука с таким волнением, и страхом, боясь ответа Чонгука, и его реакции, — Знаешь, за все это время, я понял кое-что: если ты любишь человека, то тебе никто кроме него не нужен, этот человек заменяет тебе всех и сразу, тебе будет комфортно даже от того, что вы просто молчите, я люблю тебя, Чонгук, — взяв обе руки Чонгука, смотря то на пол, то ему в глаза, искренне произнес Тэхен.