Шоколад с истёкшим сроком годности

В нос ударил незнакомый запах кондиционера для белья с приятным древесным оттенком. Мама решила изменить своей любви к цветочным ароматам? Студент слепо заворочался на постели, смяв под собой простынь. Сон постепенно отпускал тело. Новая попытка открыть глаза. Темно. В его комнате очень темно. Нужно подняться и открыть шторы. Да и окно не мешало бы. Саске глухо простонал в подушку, уткнувшись в нее лицом. Мягко. Тепло. Может еще поспать? Он заслужил, как-никак. Мама разбудит к ужину. И пусть потом он будет жалеть, что полночи не спится. Всегда есть один неугомонный друг, сутками обитающий в сети… Я скоро вернусь. Резко подскочив на постели, Саске шокированным взглядом уставился перед собой. Сердце участило бег, а горло стало сухим и колючим. Глаза заметались по комнате, отмечая всё больше незнакомых деталей. — Я не дома, — прохрипел студент и поднялся с кровати. — Который час? Какого черта так быстро стемнело? — Он покинул спальню и вышел в коридор огромной квартиры. — Нии-сан? — Хватило нескольких секунд, чтобы понять: Саске здесь абсолютно один. По телу пробежала неприятная дрожь. Кожа покрылась мурашками, заставив парня нервно зачесаться. Рука метнулась к карману штанов. Черт! Куда же подевался телефон?

***

Массивные дубовые ворота с едва слышимым скрипом сомкнулись в тот миг, когда машина въехала на территорию родового поместья клана Учиха. Итачи сохранил на лице беспристрастность, метнув взгляд на целую толпу. Главу встречали со всеми почестями. Мужчины клана, одетые в традиционные юката тёмного цвета с гербом на спинах, выстроились перед парадными дверьми в две шеренги. Подобную церемонию приветствия хирург видел только по телевизору. — Итачи. — Голос Мадары вывел парня из раздумий. Они посмотрели друг на друга. Тяжёлая усталость отпечаталась на лице мужчины, но не затронула глаза. В чёрных омутах переливались решимость и спокойствие. — Всё будет хорошо. Я рядом. Итачи кивнул супругу, только сейчас заметив, что от напряжения с такой силой вцепился в руль, что побелели костяшки. Машина остановилась. Мадара открыл дверь, ступив отполированной до блеска туфлей на гравий. Выбравшись из салона, мужчина откинул с лица волосы, обведя ленивым взглядом собравшихся людей. — Глава! — Синхронно выкрикнули альфы и тут же низко поклонились. Выглядело всё это действо так, как если бы сильный ветер решил согнуть стволы могучих деревьев. На улице зажглись каменные фонари, приманивая своим мягким светом насекомых и создавая таинственную атмосферу ночи. Итачи покинул машину и сделал глубокий вдох. Мадара подождал, дав парню немного времени собраться с мыслями. Они вместе прошли шеренгу из представителей клана, заметив у дверей дома служанок. Женщины склонились перед ними в низком поклоне. Но Глава на них не посмотрел. — Изуна. — Имя драгоценного отото сорвалось на выдохе. Стоило Мадаре переступить порог поместья, как он крепко обнял брата, прижав улыбающегося Изуну к груди. — От тебя пахнет стариками. — Пожаловался Глава, зарывшись носом в родную шею. — Нии-сан, ты приехал! — Сколько радости в голосе. Изуна ответил брату такими же крепкими объятиями. Руки омеги скользнули под пиджак и сомкнулись на лопатках альфы. Изуна не постеснялся пройтись пальцами вдоль линии позвоночника, надавливая на нужные точки. Мадара удовлетворенно выдохнул. Братья будто бы забыли о недавнем напряжённом разговоре по телефону. — Забрать тебя отсюда? — Прошептал Мадара, уткнувшись носом в мягкие волосы Изуны. Но расслабленный вид альфы был обманчив. Периферийным зрением он наблюдал за членами клана. Люди покорно ждали его действий, не смея и шагу сделать в их сторону. Жаль, не все поддавались подобной дрессировке. — Позже. Ты должен принять их. Западное крыло. Поставь точку. — Ощущая под пальцами горячее сильное тело, Изуна понимал, что брат сдерживает свой праведный гнев. Внимание омеги перешло на молчаливого Итачи. — Рад видеть его здесь. — Прошептал Изуна, вслепую найдя руку Главы, облаченную в перчатку. — Я тоже. Будь рядом с ним. — Поцеловав отото в лоб, мужчина неохотно выпустил его из объятий. Итачи стоял неподалеку, дав братьям возможность поговорить. Хирург потратил это время на рассматривание угодий и собравшихся людей. Что ж. Сложно было не заметить очевидный факт. На него избегали смотреть. С чем это было связано? С традициями? Или же они таким образом тихо осуждали выбор своего господина? Итачи перебегал глазами с одного лица на другое. Ни одного знакомого человека. Насколько же огромен клан? Хирург развернул голову к особняку. А чем, собственно, занимается клан? Итачи знал, что многие альфы задействованы в бизнесе Мадары. Но это ведь только часть? Что же до другой половины? Подобные вопросы никогда не приходили ему в голову. До сегодняшнего дня. Родители редко рассказывали сыновьям о внутренней «кухне» клана. Оно и понятно. Бет до собраний не допускают. Лишь отдельных отличившихся представителей. Ни Фугаку, ни Микото ими не являлись. Поэтому Итачи мало интересовался политикой Учиха. Он просто перестал считать себя его частью. Учиха — это просто фамилия. Во и всё. Интересно, если бы братья родились бетами? Какая бы тогда участь была им уготована? — Итачи. Хирург перестал разглядывать каменную стену, вероятно, ведущую во внутренний двор, и обернулся на голос. Глаза зацепились за Изуну и тут же метнулись на исчезнувшую в проеме спину Главы. Мадара скрылся в огромном чреве дома. Их разделили. — Омегам запрещено посещать западное крыло. Нас ждут в восточном. Я провожу тебя. Изуна сложил руки за спиной. Прямая осанка и вздёрнутый вверх подбородок. Омега прекрасно держал себя на людях, показывая свой статус родства с Главой. Обсидиановые глаза горели решимостью и спокойствием. Глаза Мадары. Он словно наблюдает за Итачи через брата, продолжая оставаться рядом с ним. Мадара поднял руку, отсекая надоедливое жужжание прислуги. Люди пытались убедить его переодеться перед визитом к старикам. Учиха не собирается тратить время на эту ерунду, лишь бы угодить столетнему взору. Пусть будут благодарны, что пистолет он оставил в машине. Сдвинув в сторону бумажные сёдзи, разрисованные ветвями сакуры с налившимися розовыми бутонами, в нос альфе ударил аромат зелёного чая. Совещательный зал включал в себя три соединённые меж собой комнаты. В центре стоял низкий стол. Достаточно длинный, чтобы накормить целую ораву гостей или же покидать через плечо одуревших старикашек. Второй вариант Мадаре нравился куда больше. Им не за чем играть в приятелей. — Видим, ты в приподнятом настроении, Мадара. — Заговорил один из старых извращенцев. — Не будет криков и возражений? — Кто же сразу приступает к десерту? — Переступив порог, мужчина бросил пиджак на спинку дзаису, оставшись в одной хлопковой рубашке. Рукава альфа закатал до локтя. Старики тут же скорчили недовольные мины, заставив мужчину улыбнулся ещё шире. — Итачи тоже здесь. Хорошо, очень хорошо. — Отозвался другой старейшина, сжимая в трясущейся руке чашку с чаем. — Уже доложили. Как быстро. — Заняв место, альфа наполнил себе чашку. Но пить не спешил. Лишь наблюдал за поднимающимся в воздух белым паром. Собравшиеся люди поймали момент тишины, наблюдая за действиями своего эксцентричного лидера. На их памяти ни один из глав не был столь противоречив, как Мадара. Его отец — Таджима, пусть и занял пост во времена сильного упадка Учиха, но строго придерживался всех правил и законов клана. Даже если выбранная политика ставила под удар благополучие его супруги и детей. И как слабая здоровьем женщина смогла принести в этот мир настолько разрушительное чудовище? Бесспорно. Первенец был её личной местью древнейшим устоям клана. И теперь драгоценная кровь, что была унаследована от первого предка: легендарного самурая, бунтовала в жилах этого альфы, грозясь нарушить покой старожил и посеять зерно сомнений в новом поколении. Мадара застучал пальцем по столу, переводя взгляд с одного сухаря на другого. Настоящая битва проходит в восточном крыле. Её итог будет решающим в этом вопросе. — Итачи придётся смириться со своей ролью, Мадара. — Из-под тонких белых бровей и сморщенных складок кожи показались пронзительные белёсые глаза. — Столетиями пост главы клана Учиха занимали выходцы первой крови. Прямые потомки нашего первого лидера. Данная традиция нерушима. Но вот власть перешла тебе в руки, и ты начал переворачивать всё с ног на голову. Мы долгое время закрывали глаза на твоё поведение в надежде, что брак остепенит тебя. Но мы ошибались. Вместо долгожданного наследника рода мы получили от тебя лишь тонну негодования и психоза. Устои клана трещат по швам. Молодёжь смотрит на своего главу и берёт с него негативный пример. Омеги всё чаще отказываются рожать, отдавая предпочтение собственным желаниям. Карьера! — Старик выплюнул это слово, ударив чашкой по столу. — Вы только послушайте, что они творят! А что будет дальше? — Мы имеем полное право отстранить тебя от занимаемой должности. — Заговорил другой старейшина, сцепив сухие пальцы в крепкий замок. — До тех пор, пока ты не возьмёшь ситуацию под контроль. — Опять угрозы? Сменили бы пластинку для разнообразия. — Мадара не пошевелился, источая абсолютное равнодушие и, может, долю раздражения. Но это была идеальная маска. Внутри же, в районе сердца, неприятно кольнуло. Снять его с должности главы клана… Он слишком многим заплатил за эту привилегию. Безумство отца, отчаявшегося от тягостей жизни. Он не пощадил собственную семью. Кроткая забитая мать, прячущая под изношенным кимоно фиолетовые синяки. Плачущие от голода и холода братья. И смерть. Она безжалостно ворвалась в жизнь юного наследника и на его глазах забрала любимых и близких. Она пробралась ему под кожу через глубокие кровоточащие порезы на запястьях, и Мадара чувствовал её ледяное дыхание на своих губах. Тьма пустила в нём свои отравляющие корни. Её ни вырвать, ни вырезать, ни сжечь. «Глава» для Мадары — это не просто слово. Не просто титул, унаследованный по праву крови. Жизнь дала ему шанс исправить те ошибки, которые допустил его отец. Вывести родной клан из темноты и подарить новый свет. — Итачи в курсе нашей истории, Мадара? Он знает, чья кровь течёт в твоих жилах? Чёрное пламя зрачков перешло на центральную зеркальную стену. Покрытая старинной гравюрой и защищённая от внешних раздражителей плотным стеклом, она иллюстрировала историю его предков. Утончённые мазки красок не потеряли своего цвета. За наследием Учиха внимательно следили специалисты. Мадара наизусть знал, что изображено на рисунке. Чёрные глаза метнулись на левый угол полотна. Гравюра была отмечена отличительным знаком. Печатью с изображением золотого цветка хризантемы. Ещё мальчиком Мадара часто слышал от отца невероятную историю про двух братьев. Эта легенда стала для Мадары крохотным лучом света и спокойствия. Стоило отцу занять свое излюбленное место у тёплой печи и взять на колени первенца, как сердце мальчика наполнялось чистой любовью к родителю. Мама занимала руки штопаньем одежды, а младшие братья мирно дремали на колючем одеяле, прижавшись друг к другу. — Оба брата пережили тяжёлые испытания, — рассказывал отец, гладя Мадару по колючим коротким волосам своей грубой мозолистой рукой. — Их жизнь была полна опасных приключений. Но они никогда не отворачивались друг от друга. — Они сражались с драконами! — Выпалил мальчик, наизусть выучив старую легенду. — Заполучив глаза зверя, братья создали эту страну! — Всё так, Мадара. — Кивнул Таджима, похлопав сына по худой спине. — А что было дальше? Мальчик притворился, что задумался на мгновение, лишь для того, чтобы тёплая рука отца побыла у него на голове чуть дольше. Глубокие аметистовые глаза глянули на мать. Её бледное лицо было освещено пламенем печи. Она почувствовала взгляд сына и подняла на него похожие глаза. Губы женщины тронула улыбка. И Мадара улыбнулся матери в ответ. — Один из братьев вознёсся на Небеса и женился на богине Солнца, — продолжил мальчик, бросив взгляд на своих младших. — А второй остался здесь. Среди смертных. Он стал защитником страны и сражался за справедливый мир. — От детей Аматэрасу и Старшего брата произошли потомки императорского двора. — Голос Таджимы стал тихим, но не потерял силы. — Младший из братьев тоже нашёл себе спутницу в жизни. Она была из Учиха. Прошло несколько столетий. Учиха неразрывно и самозабвенно прислуживали императору, являясь самыми надёжными и преданными вассалами. Но дворец всячески отвергал родство с Учиха, пусть даже косвенное и ничем не подтверждённое. — Богам не понравилось подобное отношение к нам! — Ребёнок завертелся на отцовских коленях. — Верно. Аматэрасу ни раз говорила своим потомкам, как важно оберегать семейные узы и не пренебрегать ими. Но время истончило божественный наказ. А люди погрязли в пороке. Их сердца отравила власть. За что император и поплатился. Во дворце родились близнецы. Дурной знак. Двор настаивал на немедленном умерщвлении одного из детей. Но император всем сердцем и душой обожал свою жену. Он не мог позволить ей так страдать. Таджима мельком глянул на супругу. Женщина прикрыла глаза, вслушиваясь в слова мужа. — Дабы не выглядеть в глазах императрицы безжалостным правителем, он вместо убийства пошел на хитрость. И спрятал одного из близнецов в клане Учиха. Таким образом, в клане появился носитель божественной крови. — А потом родился легендарный самурай! — Мадара весь раскраснелся от восторга, млея от отцовской ласки. Её в жизни мальчика была не так много. — Он стал Главой клана! — Его божественная кровь и по сей день передаётся от отца к сыну. Мы неразрывно связаны с монархами этой страны. Мадара поднял голову, всматриваясь в грубые черты родительского лица. Верил ли мальчик в эту сказку? В моменты этих тихих вечеров он верил лишь в то, что какие бы невзгоды не выпали на долю его семьи, они всегда будут вместе. Мирно спящие братья, улыбающаяся мать и тёплые руки отца. — Итачи достаточно знать, что я на его стороне. — Оторвав взгляд от персонажей на гравюре, Мадара вернул внимание на стариков. — Этого недостаточно, Мадара! Сколько голодных псов смотрит в сторону Учиха! От первой крови остался только ты и Изуна. Мы могли бы привлечь твоего младшего брата к рождению наследника, но он успел связать себя узами брака на стороне. А сейчас он прямо заявляет, что уже не может понести дитя. — Я попросил его пройти необходимую процедуру, понимая, что вы, ублюдки, не остановитесь в попытках сохранить первую кровь. Детей Изуны вы в счёт не берёте, я полагаю? — Глава буквально представил, как держит в руках пистолет. И разносит эти сухие черепушки в красивой последовательности. — Смесь Сенджу и Учиха. Дикость. Плевок в лицо предкам. Они не наследники. Даже не претенденты на твоё место. Первая кровь проявляет себя лишь от союза чистокровных альф и омег нашего клана. Бракованный продукт никогда не попадёт в генеалогическое древо. Тем более с кровью Сенджу. — Старик выплёвывал слова, словно они были чем-то мерзким у него во рту. — Ты бизнесмен, Мадара. Считай это сделкой. Либо в течение года Учиха Итачи радует нас приятной новостью о своём интересном положении, либо мы единогласно отстраняем тебя от обязанностей главы клана. — Закончил речь третий из старейшин. Прошла секунда, прежде чем эти слова растаяли в воздухе. Взмах ладони смёл со стола чайник с чашками. Посуда вдребезги разлетелась по всей комнате. Горячий напиток окрасил татами. От воды все ещё шёл пар. Мадара поднялся из-за стола. Его потряхивало от негодования. — Ты не оставил нам выбора. И эта вина будет лежать только на твоих плечах. — Вы смеете оскорблять мою семью! — Из недр горла вырвался рокочущий звук намечающегося шторма. — Трогать моего брата! Осуждать его выбор и поливать грязью его детей! — Мадара с такой силой ударил кулаком по столу, что крепкое дерево жалобно затрещало. Старики, тем не менее, не дрогнули. Лишь поджали свои сухие губы, наблюдая исподлобья за чужим бешенством. — Тебе давно пора решить, что для тебя важнее. Только тогда ты сдвинешься с мёртвой точки, Глава. Итачи вздрогнул, обернувшись в сторону противоположного крыла особняка. Ему показалось или он только что услышал крик Мадары? Изуна тоже остановился, скрыв волнение в голосе. — Мы пришли. — Омега обернулся к хирургу, коротко кивнув ему. Двери бесшумно отъехали в сторону, являя их взору небольшую, но очень уютную комнату. Из открытых окон доносились ночные звуки природы. Живописный японский сад был у них как на ладони. Гостей уже ждали. С напольной подушки неспешно, сохраняя грацию в движениях, встала женщина. Волосы цвета вороного крыла уже тронули нити седины. Но лицо сохранило былую красоту молодости, едва поддавшись возрастным морщинам. Итачи смутно ощутил узнавание, но был уверен, что никогда ранее не встречался с этой женщиной. — Изуна-сама, Итачи-сама. — Поклонившись вошедшим омегам, женщина выпрямилась. Она была одета в строгое кимоно тёмного тона. На длинных рукавах прослеживались красные цвета. Оттенок клана. — Позвольте представиться. — Заговорила незнакомка. — Учиха Рицуко. Супруга Учиха Кагами. Мой муж является советником нынешнего главы. Итачи не сдержал удивлённого вздоха. Мать Шисуи. И, по словам всё того же лучшего друга, эта «до ужаса строгая карга» умеет добиваться своего.