Шоколад с истёкшим сроком годности

Совершенно иначе Учиха представлял себе встречу с о-отоги-бодзу. Покорно следуя за Изуной по широким коридорам поместья, хирург дал волю фантазии. Богатое воображение подкинуло образ высушенной старушки Ямауба с взлохмаченными седыми волосами и пустыми глазами. Беззубый рот прятался в сморщенных складках кожи. Но если старуха откроет рот, то из тёмного нутра обязательно появится потусторонний глаз. И проклянёт любого, кто посмеет взглянуть на него. Какой только бред может взбрести на больную голову? — Итачи-сама, прошу вас, присаживайтесь. — Притягательной наружности женщина жестом пригласила гостя пройти в комнату. Ей хватило несколько мгновений, дабы оценить нового подопечного. С учтивой улыбкой на губах Рицуко глаз не сводила с замершего в дверном проёме омеги. Она уже приступила к своим обязанностям. — Изуна-сама, вас я попрошу остаться снаружи. Этот разговор сугубо конфиденциальный. — Тон, не терпящий возражений. Изуна коротко кивнул, не имея никакого желания пререкаться с этой женщиной. Младший брат Главы лично не знаком с о-отоги-бодзу, но наслышан о крепкой руке волевой омеги. Кагами-сан редко говорил о супруге, но от огромного клана сложно утаить личную жизнь. Стоило паре появиться вместе на каком-нибудь званом вечере, как на них сразу же обращали внимание. Учиха Кагами не отходил от своей супруги, ловил каждое её слово и беспрекословно выполнял всё, что она от него требовала. Люди могли лишь гадать, через какие тренировки пришлось пройти советнику. Да взять хотя бы их общего сына. Как только у парня появился шанс, он тут же вырвался из-под опеки строгих родителей и скрылся в неизвестном направлении. Но свобода длилась недолго. Учиха Шисуи вернулся в клан. Итачи занял место на сиреневой подушке, сняв с плеч бежевый пиджак. Аккуратно сложив одежду, Учиха метнул взгляд на Изуну. Омега лишь кивнул ему в молчаливой поддержке и вышел из маленькой комнаты. Рицуко закрыла раздвижные двери и вернулась к столу. Их противостояние началось с обмена взглядами. Эти острые, как его рабочий скальпель, глаза намеревались залезть Учихе под кожу. Женщина желала вытащить наружу всё, что болит и неудобно лежит в чужом сердце. Рицуко расправила несуществующие складки на кимоно и заняла свое место напротив парня. Её тонкие руки запорхали над столом. — Чаю? — Соблюдая все правила этикета, женщина разлила душистый напиток по чашкам. Сначала гостю, после себе. Со стороны всё это выглядело как подготовка к обычной беседе. — Итачи-сама, — вновь заговорила Рицуко, убрав фарфоровый чайник на поднос. — Хорошо ли вы читаете сердце Главы? — Женщина пригубила напиток, слегка сощурив проницательные глаза. — Если вы про кардиограмму, то могу вас заверить: со здоровьем у Мадары всё в порядке. — Учиха опустил взгляд на исходящую паром чашку. И закончил свою мысль: — Но мои лекции о вреде курения он предпочитает пропускать мимо ушей. Итачи вернул внимание на собеседницу. Рицуко больше не улыбалась. Жёлтый свет от потолочной лампы упал на её бледное худое лицо, очертив вокруг глаз огромные провалы. Она недвижимо застыла на своём месте, всё ещё держа в руках чашку. Но что-то в её позе заставило Учиху заёрзать на подушке. Это позабытое со времён учёбы ощущение. Настолько редкое в его жизни… Ответ, что он дал, был в корне неверен. — В этом ваша отличительная черта, я полагаю? — Спросила женщина сдержанным тоном. — Итачи-сама, вы лишены чувствительности. — О-отоги-бодзу вынесла свой первый вердикт. — Простите? — Хирург нахмурился. — Здесь. — Не коснувшись ладонью груди, Рицуко терпеливо объяснила. — Душа омеги, господин. В нас присутствует врождённая чувственность, к которой так тянутся альфы. Их изначально грубая природа находит долгожданный покой в нашей романтической нежности. Мы две половинки одного целого. Женщина умолкла, ожидая от подопечного ответа. Но парень сохранил тишину. Они позволили себе небольшую передышку. — Не вините меня за эти слова. — Рицуко выдержала на себе пронзительный взгляд антрацитовых глаз. — Глава не слишком часто баловал клан своими визитами. А вы появились на пороге поместья лишь раз. В день свадьбы. Люди ничего не знают о вас, Итачи-сама. Наша сегодняшняя встреча — это знакомство. Вы должны чувствовать себя комфортно и расслабленно. Ведь я такая же, как и вы. И я хочу понять вас. — Хотите понять меня? Я вас впервые вижу. — Отрезал Учиха, не желая идти собеседнице навстречу. — Не нужно меня анализировать. Зачем вам это? — Вы всё поймете, когда поговорите со мной. Сейчас я начну задавать вам вопросы разного характера, Итачи-сама. Некоторые из них затрагивают личные темы. Прошу отвечать открыто. Иначе мы не покинем эту комнату. — Рицуко поставила чашку на стол, убрав за ухо прядь тёмных волос. — Итак, я жду ответа на первый вопрос прямо сейчас. Итачи взял в руку свою чашку и сделал глоток. Остывший чай мазнул по горлу, исчезнув в пищеводе. Учиха замер взглядом на одной точке поверх женской головы. Озвученный ранее вопрос ворвался в его разум, подняв со дна фрагменты прошлого. Мог ли он читать сердце Мадары? Память подкинула эпизод на парковке. Роковая встреча двух альф. Итачи никогда не видел мужа таким разъярённым. Мадара набросился на своего лучшего друга, которого давно «похоронил» в своем сердце. Окровавленный кулак снова и снова впечатывался в тело несопротивляющегося Сенджу. Потеря чужого контроля обнажила перед хирургом неприятную истину. Он совершенно не знал Мадару. В голове промелькнуло другое воспоминание. Итачи обнимает ещё мокрого после купания в океане опустошенного мужа. От колючих тяжёлых волос крепко пахнет сигаретами, солью и водорослями. Вот они в ванной комнате. Отогреваются в душистой воде, сплетаясь телами. Мадара впервые рассказывает ему историю о своей неудавшейся первой любви. Итачи оглаживает пальцами старые шрамы, уложив голову тому на грудь. Сердце. Он слышит, как стучит его горячее, израненное сердце. Внутренняя дрожь быстрым импульсом прошлась вдоль позвоночника, заставив Итачи вернуться в реальность. Он снова в этой маленькой комнате. Наедине с чужим человеком. Рицуко без тени смущения рассматривала парня, утвердившись в своих выводах. Омега не знает Учиху Мадару. Он обходится лишь тем, что Глава позволяет ему увидеть. Сложный случай. — Итачи-сама, вам известна история нашего клана? Долг лидера и его статус в обществе? — Она уже знала, каков будет ответ. Молчаливое отторжение. Омега не хочет идти на контакт. Всячески пытается закрыться и не подпустить к себе. Что ж. Это только пока. — В жилах Учихи Мадары течёт особенная кровь. — Продолжила женщина. «Почитай! Почитай мне, нии-сан! Хочу про драконов и рыцарей! Про героя с огромным мечом на спине! Рыцарь храбро сражается с чудовищем и побеждает его! Почитай!» — Детский, нетерпеливый в своём желании голос Саске набатом запульсировал в голове. Итачи понял, что теряет концентрацию. Что он вообще здесь делает? Почему бросил Саске? В том огромном доме отото остался совершенно один. — Итачи-сама? — От внимательного взгляда Рицуко не укрылось состояние омеги. Но без разрешения Главы клана никто не смеет прикасаться к его избраннику. Всем альфам клана запрещено на него смотреть. — Вы в порядке? Если продрогли, я закрою окно. — О какой истории клана вы говорите? — Прошептал Учиха, остановив женщину от лишних действий. Хирург за один глоток выпил предложенный чай, со стуком вернув чашку на стол. Немного полегчало. Он заставил себя собраться. Образ Саске исчез, а любимый голос потонул в ночных звуках природы. — Я начну с официально подтвержденного момента. Рицуко незамедлительно налила гостю новую порцию зеленого чая, проигнорировав тяжёлый взгляд со стороны. Она будто бы не замечала напряжённой атмосферы, поселившейся в этой маленькой комнатке. — Наш клан издавна служил императорскому двору. Предки Учиха занимали высокие должности. Они были советниками, защитниками, преданными товарищами. У Императора того времени родились близнецы. Альфа и омега. По законам дворца младшего ребёнка следовало умертвить. Во дворце витало напряжение из тёмных интриг, тайных заговоров и предательства. Императрица любила своих детей, а император был без ума от своей жены. Они пришли к единому мнению: спрятать омегу среди самых близких и проверенных людей. Клан Учиха принял дитя и воспитал его как свою родную кровь. Подросший мальчик всё время носил маску на людях и снимал её лишь в своих покоях. Прошли годы. В одну из душных летних ночей, мучаясь в томлении и сладкой боли, что раз в месяц терзала молодое тело, к омеге пришёл гость. Им оказался наследный принц. Обойдя препятствия в виде дворцовой прислуги и личной охраны, молодого альфу гнал вперёд невероятный запах. Неизвестный аромат разжёг в нём внутренний огонь, и произошла роковая встреча. Божественный замысел, не иначе. Итачи никогда не слышал подобной истории. В обычных книгах о таком не напишут. — Страсть, обуявшая альфу и омегу, была одновременно самой сладкой и самой горькой в их судьбах. Лишь на рассвете, когда лучи солнца коснулись их разгорячённых лиц, они осознали, кого видят перед собой. Две половинки, насильно разделённые с рождения, наконец, воссоединились. Наследник престола продолжил тайно проникать в угодья клана Учиха, навещая брата. Их жизнь разделилась на «до» и «после». Альфу тянуло к своему омеге. Но долг перед страной заставил его покинуть брата. Он ушёл на длительную войну, а затем не по своей воле женился на выбранной советниками избраннице. Стал новым Императором. Увы, младший брат не успел дождаться своего сердца. Его забрала болезнь. Но их любовь осталась бессмертной. Рицуко поймала торжественную паузу, дав Итачи возможность прочувствовать важный момент. Но хирург уронил взгляд на сложенный на коленях пиджак, почувствовав во рту кислое послевкусие от зеленого чая. Может, напиток здесь совсем не при чем. — Их запретная любовь подарила миру чудесное дитя. Учиха воспитали из мальчика настоящего мужчину. Император даже не подозревал о существовании наследника. Их разделило время и горе. Ребёнок вырос воином. Стал великим самураем и отважно защищал свою страну. Он знал о своём происхождении. От него пошла линия родства Учиха с императорской кровью. Дети его детей с честью и достоинством передавали драгоценную кровь следующему поколению. Это акт вечной любви. Наши узы нерушимы. Мадара-сама и Изуна-сама — единственные наследники первой крови. Итачи медленно поднял тяжёлую голову. В глазах резко зарябила картинка. Пришлось зажмуриться и снова открыть веки. Всё осталось на своих местах. Бледное лицо женщины, освещённое жёлтым светом, залетевшая с улицы ночная бабочка, бьющаяся о бумажный каркас лампы. На маленьком комоде у стены тихо работали часы. Итачи слышал размеренное тиканье стрелок. Мир не остановился. Учиха разжал онемевшие губы, судорожно втянув воздух. — Есть доказательства. — Рицуко не позволила им сделать передышку. — Реликвии, о которых, если вы спросите, Глава расскажет. Я лишь хочу подчеркнуть всю важность вашего положения. Ваш долг. — Долг? — Переспросил Учиха надтреснутым голосом. Рука метнулась к воротнику свитера. Он его душит. Нечем дышать. Обрывки чужого рассказа эхом зазвучали в ушах. Разве это может быть правдой? Мадара бы не стал скрывать такую важную информацию. О таких вещах нельзя умалчивать. Итачи часто задышал ртом, чувствуя волну подступающей паники. Глаза заметались по комнате, ища выход. Он хочет уйти. Довольно с него всех этих сказок. — Понимаю ваше смятение. — Голос женщины остался спокойным. За свою практику ей доводилось сталкиваться с разными случаями. Омеги по своей природе подвластны чувствам. Кто-то ударяется сразу в слёзы, кто-то кричит и ругается. Люди по-разному изливают свои эмоции, пытаясь справиться со стрессом. Но даже здесь избранник Главы показал себя с иной стороны. Он слишком тихий. — Теперь я хочу поговорить о вас, Итачи-сама. — Короткий экскурс по истории клана завершён. Пора вернуться к своим прямым обязанностям. Последующие вопросы, что слетали с её губ нескончаемым потоком, лишили Итачи последних сил. Учиха сперва пытался сопротивляться. Хирург применил свою излюбленную технику: увиливать от ответа, путать собеседницу, дабы отвлечь чужое внимание. Но о-отоги-бодзу умело сметала любую преграду на своём пути, беря напором. Вопросы о биологическом цикле ловко переплетались с вопросами довольно интимного характера. Как часто у омеги происходит секс с мужем в период течки? Хватает ли природной смазки? Если нет, то какими средствами они обходятся в момент акта? Какие противозачаточные таблетки принимает Итачи? Вид подавителей феромонов? Женщина всё фиксировала, но не на бумаге. Подобные разговоры ни в коем случае нельзя записывать. Кроме памяти. Рицуко составила свою картину происходящего. Учиха Итачи слишком зажат для человека, состоящего три года в браке. Омега явно отвергает свою природу. Борется с ней. Как итог, клан до сих пор не пополнился долгожданным наследником. И, судя по его скупым ответам, любовь между альфой и омегой происходит только по праздникам. Предстоит много работы. — Буду очень признательна, если вы пришлёте мне результаты о вашем медицинском обследовании. — Её глаза не утратили блеска, когда Итачи, наоборот, выдохся. — Поверьте, я всё равно получу эти документы. — Как бы невзначай добавила женщина. Но хирургу уже было плевать, что она говорит. Прошло два часа. А по ощущениям он просидел в этой чёртовой комнате не меньше века. Ноги едва его слушались. Всё тело затекло из-за неудобной позы. Итачи с глухим стоном поднялся с подушки, накинув на плечи пиджак. Услышав за спиной звук открывающихся дверей, Изуна тут же отвлёкся от разговора с работником дома. За это время омега успел угоститься традиционными сладостями и выпить не одну чашку чая. Итачи чуть ли не вывалился из комнаты, ухватившись за стену. — Мы закончили, Изуна-сама. Время позднее. Советую заночевать в поместье. — Поклонившись омегам с изящной легкостью, женщина будто бы не знала усталости. На её фоне хирург выглядел ходячим трупом, из которого выкачали всю кровь. — Благодарю вас. — Кивнул Изуна. — Итачи, думаю, тебе стоит прислушаться. — Мужчина бегло глянул на наручные часы. Время перешло за час ночи. Следовало найти Мадару.