Шоколад с истёкшим сроком годности

Даже после многочасовой операции, от исхода которой зависела драгоценная жизнь пациента, Итачи не чувствовал себя таким вымотанным, как сейчас. Разговор с безобидной на вид женщиной вывернул душу Учихи наизнанку. От этого огромного потока внезапно вылившейся на него информации у парня разболелась голова. Старые легенды, клановые традиции, связь с императорской кровью, появившаяся в результате инцеста. Такого отборного абсурда даже по ТВ не услышишь. И этим сказкам он должен верить? Но большего всего Учиху вывела из себя беспардонность женщины. Какое она имела право так в наглую лезть в чужую жизнь? Что вообще она могла знать? «Вы лишены чувствительности». — Сказала, как отрезала. У Итачи была мечта построить карьеру в Европе. В детстве они с Саске обожали смотреть передачи про путешествия. Младшему брату пришлась по душе романтичная Франция, когда Итачи заинтересовала горная страна в самом центре Европы. Невероятная Швейцария. Сколько ночей братья провели за обсуждением своего светлого и прекрасного будущего? Итачи готов был костями лечь, лишь бы забрать брата с собой. Показать Саске целый мир. Они бы поселились в уютном доме с видом на прекрасные горы, где не было бы ни строгого родительского надзора, ни предрассудков общества. Никто бы не осуждал их любовь. Будить Саске утренним поцелуем и дарить ласку под покровом бархатной ночи. Их ждала впереди счастливая жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Итачи с рождения оказался должен. Идеальный старший сын, который обязан оправдывать отцовские ожидания. Быть со всеми учтивым и вежливым. Показывать людям фальшивую улыбку и кланяться даже тем, кому откровенно плевать на правила. Ведь альфы стоят на вершине. Они тут победители по жизни. А судьба омеги — это вовремя ухватиться за лучшую возможность и держаться за неё так крепко, как только можно. А потом в их мирную тихую жизнь ворвался Мадара. Итачи тоже стал ему должен. Ведь Глава спас их семью от банкротства, протянул руку помощи, уладив неприятный инцидент с катастрофичной выходкой Саске. Помог начинающему хирургу со стажировкой и делал всё, чтобы Итачи привык к нему. В итоге они стали супругами. И, как вишенка на давно просроченном торте, теперь клан требует от омеги наследника. Хирург вытащил из кармана пиджака телефон и пробежал глазами по уведомлениям. Саске дорвался до мобильника и неустанно слал брату сообщения, пытаясь до него дозвониться. Последние два часа телефон у Итачи был на беззвучном режиме. Хирург прочитал последнее отосланное студентом сообщение. Младший брат угрожал ему кровавой расправой. Итачи был готов к любой мести. Да всё что угодно, лишь бы не находиться здесь. — Нии-сан! — Звонкий голос Изуны отвлёк Итачи. Учиха отнял глаза от экрана телефона, уставившись на приближающихся к ним людей. Мадара был в окружении прислуги. Мужчина сменил строгий костюм на традиционную юкату тёмного цвета. Видимо, это намёк на то, что Глава уже решил остаться в стенах поместья. Решил за них двоих. Мужчина окинул непроницаемым взглядом двух помятых омег. Чёрные омуты задержались на напряженном лице Итачи. Взгляд, которым одарил его супруг, Мадаре не понравился. Любящие люди так друг на друга не смотрят. — Переночуем сегодня здесь. — Ответил мужчина, краем уха уловив облегченный выдох Изуны. — Я возвращаюсь к Саске. — Не согласился Итачи, обогнув альфу с сопровождением. Хватит с него чужих приказов. — Уже за полночь, Итачи. Дорога дальняя. Местность дикая. Поедем утром. Саске уже взрослый мальчик. Уснёт без сказки на ночь. — Альфа попытался коснуться плеча хирурга. Большего всего на свете он сейчас хотел обнять Итачи. Прижать парня к груди и зарыться пальцами в мягкие волосы. Успокоить его метавшееся в панике сердце. Им нужно многое обсудить. Но как бы этого не хотел Мадара, Итачи оказался против. Учиха отверг его поддержку, метнув на альфу взгляд полный глухого бешенства. Главу словно опалил чёрный огонь. Мадара убрал руку, спрятав её в широкий рукав юкаты. — Что тебе наговорила эта женщина? — Сохранив в голосе мирные ноты, мужчина покачал головой. — Могу догадаться. — Глава метнул взгляд на притихшего Изуну. Но отото здесь не помощник. — Она сказала достаточно, чтобы я смог понять, как мы с тобой далеки от настоящего доверия. — Холодно отчеканил хирург, проигнорировав предупреждающий кашель со стороны Изуны. — Могли бы и похвастаться своим положением, Глава. Прошу прощения, — Итачи отвесил поклон под шокированный взгляд альфы. — Или мне стоит обращаться к вам как Ваше превосходительство? — Из Учихи таки сочилась ядовитая язвительность. Изуна зашёлся диким кашлем, жестом приказывая Итачи заткнуться. — Итачи. — Миг, когда на лице Мадары застыло недоумение, которое очень быстро сменилось раздражением. Чёрт возьми, этот день когда-нибудь закончится? Голову сдавило спазмом, словно мозгу стало тесно в черепной коробке. Перед глазами зарябили сверкающие точки. Альфа прикрыл веки, пытаясь взять над эмоциями контроль. Но Итачи не дал ему передышки. Решив, что разговор окончен, Учиха уверенно зашагал по коридору. Из горла вырывался раздраженный рык. Резко развернувшись на пятках, мужчина крепко схватил омегу под локоть, дёрнув на себя. Итачи успел вытянуть руку, ударившись ладонью в чужую грудь. — Нам нужно побеседовать. — Процедил мужчина сквозь зубы, обвив свободной рукой Итачи за талию. — Не думаешь, что уже слишком поздно для откровений? — Спрятав лицо за длинными волосами, Итачи отвернул от него голову. Избегая зрительного контакта, хирург едва позволял себе дышать. Мадара окутал его своим ароматом в попытке успокоить разбушевавшийся разум. — Только я и остался в дураках. — Прошептал Учиха и попытался вырваться из железных объятий. Но всё, что позволил ему Глава, так это сменить положение. Итачи оказался прижат спиной к груди альфы, пока сильные руки обвили его живот. Не пошевелиться. — Не спеши с выводами. — Голос Мадары стал тише. Мужчина наклонился к его уху, опалив кожу горячим дыханием. — Ты сбит с толку. А я знаю прекрасное лекарство, от которого тебе сразу полегчает. — Альфа зарылся носом в тёмные пряди, прижавшись к мужу как можно ближе. — Горячая ванна расслабит уставшее тело, а после мы уляжемся на мягкий футон и будем разговаривать. Если ты захочешь меня выслушать, я поведаю тебе обо всём. Если нет, то просто поспишь. Каждое его слово сопровождалось мягкими поцелуями в область шеи. Мадара прошелся языком по чуть влажным прядям, нырнув носом в ямку на затылке. Итачи судорожно втянул ртом воздух, дёрнувшись в стальной хватке. Но лишь теснее прижался к альфе, пройдясь ягодицами по паху мужа. Тело альфы отреагировало незамедлительно. Мадара рвано выдохнул, борясь с желанием двинуть бедрами навстречу. Смазанный взгляд задержался на чистой шее. Старейшины были удивлены, почему Мадара всё ещё не пометил свою омегу. Главу останавливало слово супруга. Итачи не хотел меняться. Не желал, чтобы к собственному аромату шоколада примешался запах альфы. Признаться, Мадару в тот момент эти слова сильно задели. Но мужчина решил смириться с непростым характером своего мужа. Иногда следует уступать друг другу. В этом секрет счастливой семейной жизни. — Ты всегда можешь приказать. — Прошептал Итачи, и его лицо исказилось в гримасе боли. Они до сих пор окружены свидетелями, которые и не думают расходиться. Мадара вздрогнул, словно его ударили в спину, и чуть было не разжал руки. — Я не знаю, как теперь относится к тебе. — Итачи обернулся на мужа, смотря на него широко распахнутыми глазами. — Сколько ещё скелетов ты прячешь от меня? И почему правду о тебе мне рассказывают чужие люди? Ты настолько мне не доверяешь? — Учиха больше не пытался вырваться, вцепившись пальцами в длинные рукава юкаты. — Как ты можешь обвинять меня в недоверчивости? — Если Итачи хотел его задеть, это у него отлично получилось. Аромат обожженного дерева стал насыщенней, что многим в коридоре стало тяжело дышать. Изуна обеспокоенно наблюдал за парой, кожей ощущая еле сдерживаемую ярость старшего брата. Старейшины явно не поскупились на речи, доведя аники до приступа бешенства. Ещё немного, и Мадара потеряет контроль. — Пошли прочь! — Рявкнул Глава на ненужных зрителей, всё ещё крепко держа парня в тисках. Слуги засуетились и быстро покинули коридор. Остался только Изуна. — Отдай его мне сегодня. Вам обоим нужно успокоиться. — Вмешался младший брат, сделав шаг в их сторону. Мадара тут же вскинул руку, жестом приказав Изуне не вмешиваться. Омега замер на месте, часто задышав ртом. Феромоны альфы ударили его с такой силой, что у последнего подкосились ноги. Изуна рухнул на колени, ошеломленно уставившись на брата. — Не лезь, отото. — Мадара лишь крепче обхватил Итачи под грудь, пройдясь перчаткой по открытому горлу омеги. Хирург с трудом проталкивал в себя воздух, не имея возможности соперничать с сильными феромонами. Голова откинулась на чужое плечо, и затуманенные глаза уставились на деревянный потолок. — Я сам с ним разберусь. — Закончил Глава. Итачи не слышал мужа. Только чувствовал, как тот тащит его куда-то. Ноги скользили по отполированному полу, даже зацепиться не за что. Что ж. Хирург явно проигрывал альфе в росте и весе. Но так просто сдаваться Учиха был не намерен. В ход пошла свободно свисающая рука. Итачи резко дёрнулся в сторону и смог дотянуться до густой шевелюры супруга. Пальцы вплелись в чёрные пряди и чувственно рванули вниз. Итачи никогда не позволял себе так обращаться с чужими волосами. Скорее наоборот. Он восхищался ими. — Прекрати! — Мадара сдавленно зашипел от боли, запрокинув голову назад. Послышался звук рвущихся нитей. Его рука взметнулась к чужому горлу. Итачи упёрся ногами в пол, борясь за возможность освободиться. В ход пошло все тело. Он извивался и крутился в руках альфы, в итоге выпустив из плена густые волосы. Между пальцев остались темные нити. Хирург тут же вцепился в крепкое предплечье Главы и попытался оторвать его руку от своего горла. Мадара дёрнул его в сторону, и они оба ударились о деревянные двери, яростно борясь друг с другом. И все же Мадара контролировал свою силу, не желая причинять боль Итачи. Он снова прижал омегу к груди и попытался успокоить словами. И тут же получил крепкий удар затылком в нос. Хрустнул хрящ. Губы вдавились в зубы, порвав кожу. Перед глазами словно взорвался фейерверк. Боль обожгла верхнюю половину лица, устремившись в голову. — Итачи! — Закричал Изуна. — Отойди от него! Но было поздно. Итачи доигрался. Последняя тонкая нить терпения оборвалась, заставив Мадару отринуть все эмоции и расправиться с противником одним ударом. Не успел Итачи сообразить, как его уже подняли над полом. Мадара одной рукой держал омегу за воротник свитера, прожигая парня бешеным взглядом. Глава выглядел как настоящий безумец. Хлынувшая из разбитого носа и губ кровь скопилась на подбородке, пачкая начищенный пол. В чёрных омутах переливался красный огонек ярости. — А ты любишь всё усложнять, любимый. — Хрип сорвался с разбитых губ, которые тут же растянулись в жутком оскале. — Но игры закончились. Итачи слабо дёрнулся в мёртвой хватке, чувствуя, как угасает его сознание. Ещё несколько мгновений он держался за реальность, пытаясь протолкнуть в лёгкие хоть каплю кислорода. Но через секунду затих. Мадара разжал пальцы, не позволив безвольному телу упасть на пол. — Вот так. — Выдохнул мужчина, рассматривая налившиеся синяки на белой шее. Подхватив супруга под колени, он уселся с ним на пол. — Нии-сан. — Слабо простонал Изуна, приходя в себя. Нутро омеги обожжено Мадарой. — Ты обещал мне, что изменишься. Что будешь себя контролировать… — Он спит. Наконец. — Прошептал Глава, будто бы и не слышал слов брата. — Я отнесу его в купальню. Он весь пропах этим чёртовым чаем. — Мадара с нежностью поцеловал Итачи в сухие губы, поздно сообразив, что размазал на них свою кровь. — Ох, вот же незадача. — Мужчина аккуратно вытер рукавом одежды красные следы. Изуна понял, что сейчас бесполезно разговаривать с аники. Омеге было безумно жаль их обоих. Один вечер перечеркнул три года спокойной и мирной семейной жизни. Вмешательство клана подняло со дна души Мадары самые тёмные осколки. И он успел поранить ими близкого человека. — Поднимайся, Изуна. — Мадара оставил бессознательного Итачи и подошел к дрожащему брату. Склонившись над напуганным омегой, Глава схватил Изуну под локоть. Рывок, и любимый отото стоит на ногах. — Ступай к себе и отдохни. — Нии-сан, прошу тебя! — Омега перехватил его горячую руку, сжав чужие пальцы под перчаткой. — Не делай того, о чем потом будет сожалеть. — Взмолился Изуна, пытаясь различить в чёрных омутах намёк на эмоции. — Итачи не хотел тебя обидеть. Он просто устал и запутался. Уголки губ дрогнули, и Мадара натянуто улыбнулся брату, потрепав его по непослушным волосам. — Я уже сожалею, отото. — Прошептал мужчина и отвернулся от него. Глухие шаги по полу, шелест ткани, когда Мадара присел на колено и перетащил на руки Итачи. Изуна наблюдал за ними, пока пара не скрылась в конце коридора. И только тогда омега позволил себе выдохнуть. Прижав ладонь ко рту, Изуна постоял в тишине какое-то время, борясь с давно позабытым чувством. Страх. Его пугает такой брат. А ведь Изуна почти поверил, что больше никогда не увидит его тёмную сторону. Всю дорогу до купален Мадара ругал себя за несдержанность. Ни разу за три года между супругами не случалось крупных ссор. И что теперь? Простые извинения в данном случае не уместны. — Черт возьми. — Вполголоса выругался мужчина. В купальне уже набрали воду. От гладкой поверхности исходил приятный аромат. Мужчина аккуратно опустил свою ношу на камни, быстрыми движениями раздев Итачи. Мгновение и хирург погрузился в горячую воду, тут же придя в себя. Первый осознанный вдох и последующий за ним сильный кашель. Держась за поврежденную шею, Учиха сплюнул в воду скопившуюся слюну. Стало легче дышать. Обежав помещение диким взглядом, хирург впился в фигуру Главы. Под внимательный взгляд омеги мужчина развязал пояс на юкате, сбросив с себя лишние тряпки. Туда же к ним полетели черные перчатки. Перекинув ногу через каменный борт, альфа погрузился в воду. Длинные волосы скрылись под толщей воды. На несколько минут в купальне повисла звенящая тишина. Набрав в ладони чистой воды, мужчина умыл лицо. Нос ещё саднило от боли, но он хотя бы не сломан. Что не скажешь об их отношениях. — Я виноват перед тобой. — Заговорил Глава, нарушив затянувшееся молчание. — Мне не стоило применять силу. Это неправильно. — Он горько улыбнулся, покачав головой. — Наступаю на одни и те же грабли. Что с Изуной, что с тобой. Скажи, Итачи, — их глаза встретились. — Ты боишься меня? — Я хочу, чтобы ты ушел. — Потребовал Учиха, разорвав с ним зрительный контакт. Сегодняшняя стычка совершенно отличалась от их обычных спаррингов, что иногда они устраивали в тренажерном зале. Итачи не фарфоровый. Парень быстро научился правильно держать удар и бить в ответ. Мадара хотел научить его защищать себя. Но Глава никогда не подавлял природу Итачи своими феромонами. Ни на тренировочных в боях, ни в постели. Это настоящее унижение. — Я уйду, если ты этого хочешь. Но сначала выслушай меня. — Мадара не пытался приблизиться к нему. — Моя родословная — сплошная кровь, Итачи. Судьба моей семьи — наглядный тому пример. Я не хотел втягивать тебя в этот безумный круговорот. Наивно полагал, что все обойдётся. И мы будем жить спокойно и счастливо. — Мужчина уронил глаза на свои искалеченные руки. — А потом настанет день, когда я стану самым счастливым отцом. — Их глаза снова встретились. Итачи увидел в них лишь тяжёлую тоску. — Но клан решил действовать незамедлительно. Мадара оперся спиной на каменный бортик, устроив на нем одну из рук. В свете ламп хирург отчетливо рассмотрел страшные шрамы. По телу пробежали неприятные мурашки. И всё же он внимательно слушал альфу. — Но старики пошли дальше в своих угрозах и тронули то, чего трогать не стоило. — По воде прошла рябь. Итачи медленно подходил к нему. Мадара разомкнул губы, выдохнув одно имя: — Саске. Хирург весь напрягся, замедлившись в шаге. — Если через год ребёнка не будет, они заменят тебя младшим братом. — Мадара внимательно следил за чужой реакцией, уловив в глазах хирурга острую, как скальпель, ярость. — Накачают мальчишку наркотой с эффектом преждевременной течки. Мне что-нибудь подмешают, о чём я, конечно же, запоздало догадаюсь. А потом запрут нас в тесной комнатушке. Думаю, мне не стоит рассказывать, что будет дальше. Я лишь хочу донести до тебя одну мысль. Клан пойдет на всё, чтобы добиться успеха. Итачи замер на месте, во все глаза уставившись на мужчину. Верил ли он ему? Каждому слову. Готов ли он обречь Саске на подобные страдания? Конечно же, нет. Его любимый отото здесь вообще не при чём.