Нет ничего более постоянного, чем временное

Чтобы вписаться в новые реалии «добропорядочной» жизни в новом доме Найджелу и Бобби хватило пары месяцев. После первой волны слушков и слухов новизна их появления схлынула, и их понемногу оставили в покое. Вероятно, этому поспособствовало и то, что ни один из них категорически не реагировал на заигрывания и не поощрял флирт, неизменно возникающий среди скучающих домохозяек от горячих холостяков по соседству. Они не особо-то скрывали, что находятся в отношениях, просто они этого и не афишировали. Они жили скучной жизнью — ели, пили, трахались и регулярно ездили на службу. За этими невпечатляющими занятиями куда-то незаметно исчезли ноябрь и декабрь. Все шло почти нормально, можно даже сказать хорошо, пока однажды, возвращаясь с работы, Бронсон не заметил пугающее изменение — вся их улица покрылась еловыми наростами в виде рождественских венков, а дома по вечернему времени замерцали иллюминацией всех цветов радуги. Приближалось ебучее Рождество и физиономии Санта Клауса — символа зимы и снега — появлялись повсюду, даже среди кустистых пальм Луизианы. Уже прошел целый год? Охренеть... Бронсон не любил Рождество. Он невзлюбил его с того самого дня, когда отец (царствие ему небесное), уведомил его, что он уже достаточно взрослый, чтобы продолжать верить в престарелого домушника, лазающего по чужим дымоходам. С того самого дня Бобби и лишился последних илллюзий, ощущения наигранного праздничного веселья и дешевых подарков, которые тайком по ночам пихал в чулок у камина его старик. Уже после развода Бобби понял, что он не просто не любит Рождество, он его буквально ненавидит. Ненавидит за фальшь, дешевую мишуру, огни, спорящие яркостью с огнями казино, и ощущение натужного веселья, что по утру неизбежно оседает на языке горьким пеплом. Никаких долбаных чудес не существовало, равно как и идеальных семей, собирающихся за рождественским ужином у камина. Это все было всего лишь гребаной рекламой Кока-колы. Маркетинг, и не более. Коп с удовольствием просто взял бы на этот день внеочередную смену, и остался бы на страже спокойствия граждан, если бы не Найджел, который теперь самым неожиданным образом делил с ним дом, жизнь и даже рабочее место. Поэтому Бронсон теперь больше не имел права принимать решения только за себя. Их стоило согласовывать и обсуждать… И вот эта перспектива пугала Бобби даже сильнее ебучего Рождественского Сочельника за индюшкой. — Чё, Бронсон, как с планами на праздничный вечер? — спросил Джимми, оседая ягодицами на рабочий стол Бобби. — Тебе что, больше зад пристроить некуда, Джонсон? — устало спросил Бобби, потирая глаза. Меньше всего ему хотелось обсуждать планы с этим придурком. — Хрен его. Наверное, посидим где-нибудь, выпьем пива... Тебе-то какая печаль? — Да так… — замялся Джимми. — Думал вас к себе пригласить. Тёщи в кои-то веки не будет, устроили бы романтическое свидание, посидели бы парами два на два… Бобби напоказ закатил глаза. — Тёщи не будет, так ты решил ее мной заменить? Хера с два, придурок. Я не приду. Хочешь показать своей жене педиков — своди ее в гей-клуб. Джимми, похоже, хотел сказать в ответ что-то колкое, но не успел. У Бронсона завибрировал телефон. — Вали давай, ага! — напутствовал его уход Бобби, выуживая мобильник из кармана. Он кликнул на входящее сообщение, и во весь экран резво выпрыгнула фотография грустно висящего Найджеловского члена. Ее сопровождало сообщение: «Мне скучно, приходи в сортир». Бронсон опустил руку под стол, показал полу средний палец, и, сделав фото сего органа, отправил его обратно, дополнив лаконичным «Нахуй иди». Через секунду мобильник снова издал трель. На фото были крепкие ягодицы Найджела, с трудом влезшие в объектив под неудобным углом. Очевидно, придурок оккупировал кабинку в туалете отдела полиции и теперь развлекался, отсылая Бобби дик-пики. Фотографию дополняла красноречивая фраза «Тащи хуй, красотуля. Я готов». Бронсон тихо прыснул себе под нос. Каков идиот! Он поднял глаза, выбирая, что еще бы такое сфоткать, и напоролся взглядом на хмурого Джонсона неодобрительно таращащегося на него со своего рабочего места… Фотка говнюка моментально улетела обратно к Найджелу с комментарием: «Твой фаворит приходил, теперь у меня неделю не встанет». Тишина длилась недолго. Следующее сообщение пришло через пару секунд, но в нем уже не было фото, только грустный смайлик и фраза — «Предупреждать надо, детка… От его вида у меня тоже все упало. Чего он хотел?» «Звал в гости в канун Рождества. Видимо, решил скрасить отсутствие секса в семейной жизни нашими рожами» «Нет!» «Да!» «Ты что, согласился???» «Я что, идиот???» «Тьфу ты, блять! Иди в машину, надо поговорить» Внезапная смена тона Найджела напрягла и без того напряженного Бобби, но когда он плюхнулся в машину на пассажирское сидение, а Найджел отъехал от участка, явно направляясь домой, Бронсон понял, что долгий рабочий день закончился досрочно и, наконец, с удовольствием закурил. — Вываливай уже, не томи, — пробормотал Бобби, выдыхая дым через нос. — Нас уже пригласили на Рождество. — Дарко? — Ага. Бронсон задумался на минуту. Он смотрел в окно, провожая взглядом горки из электрических свечек, зажженных в каждом окне, и покрутил эту идею в голове. Собственно, Дарко — это не так уж и плохо. Во-первых, он был не женат, во-вторых, Беверли и сама больше походила на пацана, чем на нежную даму, в-третьих, Найджел действительно этого хотел. Бобби легко видел это по его лицу. Что-то подсказывало не очень чуткому к чужим эмоциям Бронсону, что Дарко был единственной семьей, которую Найджел когда-либо знал, и если этот румынский говнюк хотел провести Рождество именно с ним и с Дарко, то кто он такой, чтобы возражать. — Ты говорил, что Беверли не умеет готовить, — проворчал Бобби, не желая капитулировать сразу. — Сейчас, блять, не девятнадцатый век, красотуля. Закажем устриц и крабов, выпивку привезем с собой. Это не семейный ужин, это холостяцкая вечеринка. Ты же не откажешься с нами побухать? И Бобби не отказался. Поэтому буквально через пару дней они снова оказались в машине, только в этот раз именно Бобби был за рулем. Бронсон уверенно лавировал в редеющем автомобильном потоке, направляясь в сторону негласной столицы штата, города многих грехов и пороков, раскинувшегося вдоль Миссисипи, как шлюха на койке — Нового Орлеана, места, где Бронсон, предположительно, и был рожден. Когда они въехали в город, уже успело стемнеть. Томная южная ночь накрыла Новый Орлеан непривычной зимней свежестью, и влажный дух болот отступил под натиском зимы. Они подобрались к самому центру, ни разу не встав в пробку, и Бобби благодарил за это поздний час, праздничный вечер и жителей Нового Орлеана, решивших хоть один вечер в году провести дома с семьей. Бронсон поглядывал на навигатор, сверяя маршрут, Найджел скучающе таращился в окно. Город сиял огнями, как цыганка, надевшая все лучшее сразу, но они оба не придавали этому никакого значения. И Бобби, и Найджел слишком хорошо знали жизнь, чтобы купиться на фальшивый блеск элитных отелей и дорогих витрин. Луизиана была бедным штатом, а блеск Нового Орлеана только усугублял впечатление от царящей повсюду нищеты. Стоило завернуть за угол и можно было запросто нарваться на мелкого дилера, лишиться бумажника, а то и вовсе получить пером под ребро. Бобби поглядывал в зеркало заднего вида, в третий раз подряд замечая потрепанную Тойоту, намертво приклеившуюся к заднице их автомобиля. Найджел, как оказалось, тоже смотрел именно на нее. — Может, им просто с нами по пути… — невнятно пробормотал Бронсон, и, словно прочитав его мысли, Тойота перестроилась вправо, поравнялась с ними и, изрядно вырвавшись вперед, начала мигать поворотником. — Давай за ними, — тихо произнес Найджел, и Бобби молча повторил ее маневр, выбираясь с широкого автобана в плотно застроенный жилой массив. Бронсон не знал, что именно не понравилось Найджелу, но он тоже почувствовал это. Невнятное беспокойство, червячком ковыряющееся где-то внутри. Это была интуиция, чуйка, полицейское шестое чувство — называй как хочешь. Но Бронсон уже не впервые был столь солидарен с напарником, да и у них не отвалится, если они проводят это авто. В конце концов, им некуда было спешить. Тачка затормозила у отеля Карлтон-Ритц. Это был ебучий остров роскоши высотой в двенадцать этажей в самом центре города. И это был совсем не тот отель, в котором мог себе позволить поселиться владелец столь битой жизнью Тойоты… Бронсон хотел достать пушку, но рука Найджела внушительно легла ему на запястье. — Так и не отучился стволом махать? Давай сначала просто глянем, что к чему. Вдруг чувак целый год деньги копил, чтоб шикануть… — Пойдем, — тихо выдохнул Бобби, и, припарковавшись неподалеку, они двинули внутрь отеля через шикарную стеклянную дверь. Холл отеля ослеплял. В буквальном смысле этого слова. Потолок огромного, будто ангар, помещения, был устлан гирляндами, многократно отражающимися в отполированных до блеска полах и стенах и заставляющих входящих мечтать о темных очках, а лучше и вовсе ослепнуть. Позёрская ель невероятных габаритов надежно скрывала ресепшен от любопытных глаз прохожих, мешая увидеть происходящее со стороны двери. Холл был пуст. Основные посетители уже вселились и теперь занимались своими делами в номерах, оставив изрядное количество наличных на ресепшене, охранники дремали где-то в опорном пункте, полном бесполезных экранов видеонаблюдения, а девушка-администратор стояла за стойкой совершенно одна и круглыми испуганными глазами взирала на троих мужчин, очень незаметно, но навязчиво тычущих в нее пистолетом. Найджел оценил перспективы и молча кивнул головой, Бобби расстегнул кобуру, но вынуть ствол не успел — рука Найджела обняла его плечи, загораживая табельное оружие телом. У них была всего одна пушка на двоих, тогда как у тех мудаков в наличии имелось целых три. Предстояло импровизировать. — Детка, мы просто обязаны узнать, есть ли здесь свободный номер! — громко произнес Найджел пугающе пидорастическим тоном. Казалось, что обладателю такого хабалистого голоса непременно стоило бы носить боа с чулками, а не потрёпанные джинсы с рубашкой. — Я хочу люкс! Сегодня ёбаное Рождество, а я весь год был хорошим мальчиком! И теперь хочу, чтобы ты трахнул меня на самой роскошной постели в этой злоебучей дыре! Я говорил, что надо было остаться в Лас-Вегасе? Говорил! Но разве ты меня когда-нибудь слушал? Найджел волок Бронсона к стойке, повиснув на нем, как дешевая шлюха, и кокетливо хлопая ресницами. Бобби был не так хорош в импровизации, поэтому молчал, обнимая Найджела в ответ, а заодно контролируя пистолет. Дело было за малым, им всего лишь нужно было подойти ближе… Тогда, быть может, они отвлекут внимание троицы на себя, и, если девица не растеряется, она успеет сделать шаг в сторону и нажать наконец на тревожную кнопку, до которой было всего ничего. Бронсон, конечно, был копом. Он, конечно, был призван служить и защищать, но сегодня ему очень сильно хотелось получить в живот не пулю, а краба. А, может, и не одного. — Ой, мальчики, а тут занято, да? — осведомился Найджел, пошло облизывая губы. Грабители немного опешили от их внезапного вторжения, и у девицы был реальный шанс вызвать охрану, но она то ли находилась в глубоком шоке, то ли тупила сама по себе, и продолжала истуканом торчать на месте и бессмысленно пялиться на собравшихся. — У вас намечается групповушка? — кокетливо поинтересовался Найджел, отвлекая внимание бандитов, пока Бронсон вытаскивал ствол и пытался перехватить взгляд оцепеневшей сотрудницы. — А вы в компанию берете? — Кнопка! — громко сказал Бобби. — Если берете, то я не против крепких парней… — Кнопка! — снова произнес Бронсон, но девушка непонимающе моргнула в ответ. До грабителей доперло быстрее. «Валим!» – крикнул один из них, и мир пришел в движение. Бронсон блокировал ствол, который ему пытались направить в лицо, сместив дуло в сторону. Грянул выстрел, зазвенело в ушах, из-под ног Найджела брызнула мраморная крошка. Девица пронзительно завизжала. — Дура, тревожную кнопку нажми! — выкрикнул Бобби и прострелил второму нападавшему ногу. Хорошо, что они явно были новичками, хорошо, что они были непривычны к боли. Схлопотав первую пулю, говнюк забыл про ствол, уронил его на пол и обхватил раненую конечность обеими руками, как будто это могло как-то унять боль. Сопливый идиот! В нормальной перестрелке его бы пришили в ту же минуту, но сейчас Бобби было не до рассуждений. Двое других все еще держали оружие в руках, и, судя по всему, не собирались бежать. Им повезло, что они смогли подойти ближе, издалека у них просто не было бы шансов. Вблизи пушки помогали мало, заставляя пускать в ход уже кулаки, и несостоявшиеся воры, что оказалось неприятным сюрпризом, смогли дать реальный отпор. Ограниченное пространство у стойки мешало драться в полную силу, и они то и дело задевали друг друга локтями, пропуская то один удар, то другой. У Бронсона лопнула губа, и он дважды схлопотал поддых, а Найджелу перепало в висок и скулу, а потом еще и в солнечное сплетение, прежде чем в помещении отеля беззвучно материализовался отряд спецназа, осуществляющий охрану. Мужики не стали выяснять, кто плохой, а кто хороший. Они попросту скрутили всех. Через пять минут, когда к ним выбежал управляющий заведением, недоразумение уже было улажено. Бобби и Найджел сидели бок о бок на пышном диване и наблюдали за тем, как сотрудники отеля тщетно уговаривают вернуться в номера сбежавшихся на выстрелы зевак. Все-таки люди абсолютные идиоты! При звуке выстрелов надо бежать не к ним, а в противоположную сторону, это знает любой ребенок улиц, но только не эти богачи. — Без обид? — спросил бугай в черной маске, по совместительству являющийся командиром группы. — Говно вопрос, — ухмыльнулся Найджел, и они пожали друг другу руки. К тому моменту, когда управляющий отеля покончил со своими прямыми обязанностями и вернулся к ним, сотрудники службы безопасности успели упаковать грабителей до приезда полиции, а заодно обсудить с Бронсоном кто где служил. Бобби не собирался ждать приезда полиции, он лучше других знал, что это кончится бессонной ночью, состоящей из дачи показаний, а сегодня, в конце концов, Рождество. Он просто хотел пива, крабов и секса. И если они с Найджелом действительно собирались провести ебучий вечер в компании друг друга, а не всего полицейского управления прихода Нью-Орлеан, им нужно было валить прямо сейчас, а не играть тут в героев. В конце концов, что значит дешевая слава, когда у тебя есть реальная возможность побухать на четверых? То-то и оно… Но чертов говнюк, управляющий отелем, торчал прямо у них на пути, мешая улизнуть. — Господа, от имени нашего отеля я хотел бы поблагодарить Вас… Найджел красноречиво зевнул и громко шмыгнул носом. — Это наш долг, дорогуша, и прочая хуйня, — в тон пафосу мужика ответил Белеа и скучающе посмотрел в потолок. — Если это все, то la revedere*. У нас еще есть планы на вечер. — Мы хотели бы Вас как-то отблагодарить… — снова начал мужик, и спасенная девица внезапно возникла у него за спиной. — Они хотели снять номер люкс на сегодня, — звонко сообщила она, и удалилась, крайне гордая собой. Дура, однозначно. И где они только таких находят? — Если Вы действительно хотели бы номер, это решило бы все вопросы, — обрадывался управляющий и слегка покраснел. — Единственная проблема в том, что сегодня из свободных номеров у нас остался только люкс для новобрачных… Вы не подумайте, там нет лепестков роз или чего-то вроде того. Просто кровать будет общей, зато с личной террасы открывается замечательный вид. Бобби посмотрел на Найджела, Найджел посмотрел на него в ответ… В лифте по дороге наверх Белеа коротко сообщил Дарко, что они не придут. Это был один шанс на миллион, и Бобби совершенно не собирался его упускать. Для новобрачных этот номер или нет, но это был люкс. Когда бы еще Бронсон позволил себе провести ночь в люксе отеля Карлтон-Ритц, да еще и в Рождество? Разумеется, никогда, иначе ему бы пришлось продать для этого свою потрепанную жизнью и алкоголем почку. Они чинно вошли в номер, не спеша осмотрелись и только потом, солидно кивнув, прикрыли за собой дверь. Стоило им остаться наедине, как Бронсон впечатленно присвистнул, а Найджел кокетливо ухмыльнулся и пошло ему подмигнул. — Не обольщайся, — предупредил Бобби, — жопой чую, эти говнюки предложили нам номер только для того, чтобы завтра с утра наши местные коллеги все-таки могли нас допросить. — Сам знаю, красотуля, но это будет только завтра. Ну а сегодня у нас есть прекрасный вид, бесплатная доставка в номер и шикарная кровать. И это вполне стоит и предыдущего риска, и завтрашних хлопот. — Что есть, то есть, — согласился Бронсон и притянул к себе Найджела, чтобы голодно прильнуть к его губам. Поцелуй вышел быстрым и дразнящим, с легким привкусом крови и недавней драки. Найджел вопросительно изогнул бровь. — Любишь, когда меня бьют, красотуля? — Нет, идиот. Люблю видеть, как ты хорош в драке. — Это не единственное, в чем я хорош, — промурлыкал Найджел и вжал Бронсона во входную дверь собственным телом. Колено удачно скользнуло меж разведенных ног, и Бобби глухо застонал, когда бедро Найджела прижалось к начинающему твердеть члену. В них обоих все еще плескался адреналин незапланированной стычки, и он искал выход самым простым и предсказуемым способом — дракой, сексом или и тем, и другим. — Докажи.., – выдохнул Бронсон в приоткрытые губы, и Найджел крепко сжал его эрекцию сквозь штаны. — Детка… Громкий стук в дверь, раздавшийся над самым ухом, заставил их обоих глухо зарычать. Какая тварь там опять приперлась? Им, что, блять, так неймется, что они не могут дотерпеть до утра? — Доставка в номер, — вежливо прозвучало за дверью и настойчивый стук вновь сотряс дверь. Да ебаный в рот! — Что? — рявкнул Найджел распахивая дверь и пугая коридорного. Это были крабы. Те самые крабы, которыми весь вечер грезил Бобби, а еще устрицы, лобстеры и Дом Периньон. — Они нам шампанское приперли? — возмущенно спросил Найджел, забирая подношение. — За кого эти дебилы нас держат? — Мне похуй, — эротично прошептал Бронсон. — Лично я держу тебя за член. Обычно сдержанный коп был явно на взводе, а Найджел был не из тех, кто стал бы мешать красотуле забраться ему в штаны. Поэтому он отставил поднос с ебучими крабами и запустил обе руки в отросшую шевелюру Бобби, находя губами его рот. Но Бронсон был против. Он с силой двинул Найджела ладонями в грудь, и когда тот впилился спиной в ближайшую стену, немедленно опустился на колени, расстегивая чужую ширинку и беря в рот. Бобби не часто баловал Найджела минетом, предпочитая другое, поэтому у румына от кайфа тут же закружилась голова. Он поднял глаза к пафосному потолку, покрытому завитками охуительно стильной лепнины и глухо застонал, запуская руку в россыпь растрепавшихся кудрей. Бронсон дерзко шлепнул его по запястью, и Найджел ответил в своем стиле — он просто намотал волосы на кулак и толкнулся в рот Бобби сам. Он знал, что Бронсон был не особо умел в минете, и ему не стоило перебарщивать с глубиной, но возбуждение, неутоленная жажда драки и адреналин толкали Найджела под локоть, вынуждая его быть жестче и грубее, чем он обычно себе позволял. Бронсон, как оказалось, был совершенно не против. Вместо того, чтобы возмутиться, он ухватил Найджела за бедра и, оставляя на них синяки, сам двинулся вперед, проталкивая член внутрь, пока он не коснулся гланд и не нырнул в горло. Спазм скрутил гортань, Бобби замер, борясь с рвотными позывами, а Найджел застонал так громко и пошло, что его должны были услышать даже на первом этаже. Белеа с усилием оторвал от себя Бронсона, член с влажным звуком покинул плотное кольцо его губ, и Бобби посмотрел снизу верх так агрессивно и зло, что у Найджела сладко заныло в паху. — Что ты себе позволяешь, ублюдок? — прошипел коп, и Найджел нагло осклабился, глядя ему прямо в глаза. — Непростительно мало. Планирую начать позволять себе больше… В следующую секунду Бобби был уже на ногах. Его футболка упала на ближайшую горизонтальную плоскость, рубашка Найджела отправилась следом, и они врезались друг в друга на полпути. Клацнули зубы, какой-то комод жалобно стукнулся в стенку, когда Найджел повторил недавний маневр Бобби, жёстко припечатывая его к стене. Бобби застонал от удовольствия и тут же запустил руку в его штаны, жадно стискивая пальцами ягодицы. Они боролись за доминирование и одежду. Найджел сдирал с Бронсона джинсы, пока Бобби с не меньшим остервенением дрочил ему член. Трещали швы, скрипели молнии, но уже через пару секунд они остались голыми. Бобби без предупреждения сплюнул на руку и сунул мокрые пальцы между ягодиц Найджела, нагло засовывая их ему в задницу. Найджел ответил тем же. Он засунул пальцы в рот Бобби, проталкивая их до самого горла, как совсем недавно член, надавил на корень языка и у Бронсона рефлекторно потекла слюна. Найджел трахал его пальцами в рот, наблюдая, как капельки слюны стекают по подбородку, пока тот с завидным энтузиазмом трахает его пальцами в зад. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, и энергия плескалась вокруг них яростным прибоем. Бобби не выдержал первым. Ощутив готовность Найджела, он вынул наружу пальцы, развернул его лицом к стене и, прижав к ней грудью, без промедления вошел внутрь. Скрипнул стоящий рядом комод, со стены под чей-то удовлетворенный стон рухнула картина. Бобби не понял, чей именно — его или Найджела. Он был слишком увлечен, буквально завороженный тем, как толстый член исчезает в чужом теле. Он видел это не одну сотню раз за прошедший год, но все равно никак не мог насытится ни зрелищем, ни ощущением. За время их активного сожительства Найджел стал менее тугим и более мягким, он легко вмещал эрекцию Бронсона внутрь. И, несмотря на внешнюю грубоватость, внутри был горячим и гладким, как шелк. Он обнимал член Бронсона так сладко, что того пробирала дрожь. И в такие моменты Бобби понимал, что попал, что он влип в этого невыносимого засранца, как муха в паутину. Что он привык к ебливому говнюку и теперь хочет только его задницу, только его член и только его дебильное чувство юмора, так похожее на его собственное. — Охуительно смотришься сзади, — пробормотал Бобби, обнимая ладонью член Найджела, и тот тут же принялся несдержанно толкаться в кулак. — Обижаешь, детка, я хорош под любым углом… Бронсон внял намеку Найджела и действительно сменил угол. Он сместил их так, что Найджел теперь мог упираться коленом в стоящий перед ним комод. Бедра поднялись выше, спина изогнулась и теперь Бобби не просто трахал Найджела, он упирался головкой в горячую гладкую стенку тугих внутренних мышц и скользил прямо по ним. Бобби явно не попадал по простате, но это было не так уж и важно, потому что от чрезмерной стимуляции сам он дрожал с головы до ног, будто трахал не он, а его. — Боже… Господи… Блять! Бронсон последний раз двинул бедрами, толкнулся максимально глубоко и замер, уткнувшись лбом пежду вспотевших лопаток. Вся нижняя часть его тела пульсировала в ритме оргазма, пока он кончал прямо внутрь. Причем кончил только Бобби, Найджел попросту не успел. — Вы, католики, такие забавные, — мягко мурлыкнул Найджел, опуская ногу и разворачиваясь лицом к Бобби. Член свободно выскользнул наружу, Бронсон не возражал. — Постоянно зовете во время секса Бога, хотя лично я предпочел бы, чтобы ты звал меня. — Найджел, — пробормотал осоловевший от оргазма Бобби. — Ты еще не кончил… — С тобой? Конечно, нет. С тобой я только начал, красотуля. Найджел подхватил расслабленного Бронсона и усадил его на край комода, так удачно доходящего Найджелу до самых бедер. Он засунул руку назад и вернул ее обратно уже с пригоршней спермы самого Бобби, а потом смазал ею свой член. Это было так дико, вульгарно и пошло, что Бронсон сухо сглотнул. Он глухо застонал и шире развел ноги, освобождая место, чтобы Найджелу было удобнее вставить член. Когда скользкая от спермы головка пощекотала вход, Бобби тихо и очень интимно выдохнул: — Ненавижу тебя, говнюк. — Ненавижу тебя еще больше, красотуля, — улыбнулся Найджел и одним толчком вдвинулся внутрь. Это было болезненно-приятно и обжигающе-чувственно сразу. Это было то, чего Бобби не делал еще ни разу — это был секс после оргазма. И он оказался зубодробительно ярким и сладостным, он изматывал нервную систему, превращая тело в один обнаженный нерв, и у Бобби хватало сил только на то, чтобы оглушительно стонать, потеть, и бессмысленно цепляться за Найджела пальцами, вымещая на его коже избыток обуревающих его чувств. Они безостановочно целовались и стонали друг другу в губы, пока Найджел ритмично и грубо втрахивал Бронсона в стену, мало обращая внимания на остатки семени, стекающие у него по ногам. Это все не имело значения, весь мир не имел значения. Он просто хотел Бобби. Хотел свою шикарную красотулю, хотел его крепкое и красивое тело прямо здесь и сейчас, в ебучем пафосном отеле в Рождественский Сочельник. Хотел и получал. Фрикции Найджела становились все быстрее и ритмичнее, комод колотился о стену, Бобби стонал, бедра шлепали о бедра, но в какой то момент к этой какофонии звуков присоединился оглушительный выстрел, стремительно рассыпавшийся серией хлопков. Бронсон с трудом разлепил глаза и увидел, как в небе за спиной Найджела, искрясь серебром, исчезает лиловый пион фейерверка. За ним последовали изумрудный и алый, потом лазоревый и золотой. Небо Нового Орлеана сияло всполохами салютов, и каждый из них отражался на влажной коже обнаженной спины Найджела и в широко распахнутых глазах Бобби. Они занимались любовью в самом дорогом и пафосном отеле Нового Орлеана, и город устраивал салют в эту честь. Когда все кончилось, салют уже давно утих. Бронсон с трудом свесил ноги с комода и спустился на пол, пытаясь обрести контроль над собственным телом. Он медленно прошел мимо идеально застеленной, но пока так и не пригодившейся им постели и вышел на широкую террасу, заменяющую номеру балкон. Это был последний этаж, выше них были только звезды. Никто не мог увидеть их наготу, кроме разве что самого Бога. Но этот старик и не такое видал. — Как думаешь, много людей стояли тут голыми в сперме и пили Дом Периньон, глядя сверху на город? — спросил Найджел, отхлебывая шампанское прямо из горла. — Думаю, мы бы удивились ответу, — тихо выдохнул Бобби, забирая пафосную бутыль. Шампанское приятной сладостью пузырилось на языке, напоминая Бобби о том, что это был чудовищно долгий день. Найджел мягко забрал из его рук бутылку, и словно невзначай переплел их пальцы, ожидая, что Бобби одернет руку. Но нет, Бронсон только чуть сжал его пальцы, да так и замер, держа его за ладонь, и по очереди с ним отпивая из бутылки. Вечер был поздним, а месяц зимним, но им было на удивление тепло и абсолютно некуда торопиться. Они долго стояли там, на вершине мира, наслаждаясь халявным шампанским и компанией друг друга. Внизу мелькала рождественская илюминация, но улицы, как ни странно, были практически пусты. Бронсону почему-то впервые за долгие годы в этот ненавистный праздничный вечер было легко на душе. — Знаешь, — тихо сказал Бобби, — кажется Рождество не такой уж плохой праздник. — Это все шампанское, конфетка, и дурацкий пафосный номер, — отшутился Найджел, но потом обнял Бронсона крепче и притиснул его к груди. Если бы коп внезапно начал возмущаться, он легко бы мог оправдаться тем, что так просто теплее. Но вместо возмущения Бобби произнес нечто совершенно другое. — Да, номер действительно выглядит так, будто ты обязательно должен мне что-нибудь в нем предложить. Найджел вопросительно изогнул бровь, а потом отставил пустую бутылку на ближайшую поверхность, и неторопливо увлек Бронсона внутрь. — Ты просто провидец, красотуля. У меня действительно есть кое-что для тебя. Найджел усадил недоумевающего Бобби на постель, сходил к своим джинсам и вернулся обратно, пряча что-то маленькое за спиной. Когда Найджел встал перед Бронсоном на колени и загадочно посмотрел снизу вверх, у Бобби перехватило дух. Этого просто не могло быть. Это же не..? Это же… — Та-дам! — произнес Найджел, жестом фокусника вынимая из-за спины косяк. О-о-о, д-а-а-а!!!!! Бронсон мечтал об этом дне целый год! Спутавшись с этим чертовым дилером, Бобби был вынужден отказать себе в своей маленкой слабости, чтобы иметь законное основание пилить Найджела, но сейчас… Сейчас в их жизни изменилось слишком многое. Найджел тоже стал копом, а много ли вреда в том, что два копа выкурят косячок после того, как только что спасли людей от ограбления? Наверное, нет. — Мой герой, — восхищенно заржал Бобби, и Найджел дал ему прикурить.

***

Наступившее утро Бронсон ощутил собственным бедром. Оно пришло к нему в виде горячей эрекции Найджела, привычно льнущей к его самым нежным местам. Ублюдок был поистине неутомим, и, на самом деле, ему чертовски повезло в том, что и сам Бобби ненамного ему уступал. Бронсон приподнялся на локте и навис над Найджелом, изучая его во сне. Обычно он не позволял себе подобного, не видя особого смысла пялиться на того, кто дрыхнет без задних ног. Но именно сейчас, с Найджелом, Бобби внезапно понял, что это имеет смысл. Что ему реально нравится смотреть как сладко сопит этот засранец. Бобби деликатно убрал длинную челку со лба и поцеловал Найджела в переносицу. Румын обиженно заерзал. Бронсон поцеловал его в щеку и висок, и тот в ответ сморщил нос, борясь с желанием чихнуть. Следующими Бобби нашел его губы. Он медленно и нежно поцеловал любовника, коллегу и напарника, не обращая внимания на возможный запах изо рта. Найджел тихо, одобрительно простонал и приоткрыл один глаз. — Я думал, ты не фанат утренних нежностей, принцесса. — Действительно, не фанат, — согласился Бронсон, водя пальцем по волосам на груди Найджела. — Но сегогодня как-никак Рождество. Неплохой день, чтобы изменить что-то в своих привычках. — Серьезно? — внезапно раскрыл оба глаза Найджел. — Конечно, я не привык пиздеть до того, как почищу зубы, так что ты защищен. Вместо ответа Найджел просто сгреб Бронсона в охапку и подмял под себя, накрывая собственным телом, а заодно россыпью поцелуев. В этот раз они ограничились взаимным минетом, нагло прослушав стук в дверь, когда их пришли будить для дачи показаний и интервью. Они были заняты другим, более насущным делом — друг другом. И ничто в этом мире не могло этому помешать. Их жизнь изменилась слишком кардинально и продолжала меняться дальше, а ведь с тех пор, как Найджел переехал к Бронсону, прошел лишь жалкий год. Кто знает, сколько еще таких лет ждало их впереди.