Я не могу это контролировать

— Мы с А Ли были подругами, — мама Чонгука рассказывала медленно, стараясь не упустить деталей, и еще никогда в жизни у нее не было настолько благодарной публики: ребята, кажется, ловили каждое ее слово. — Познакомились благодаря нашим сыновьям и подружились. У них с мужем, отцом Тэхенни, была интересная работа – они были реставраторами высокого класса, такими, какие во всем мире – на вес золота. Поэтому частенько пропадали в командировках, и тогда за Тэхеном присматривала бабушка, она приезжала из Дэгу. И, да, правда, вы друг от друга не отлипали: Тэхена угостят конфетой — он бежит делиться с Чонгуком, Чонгука папа в кино ведет — без Тэхена не пойдут. На тихий час спать укладывались только вместе — или у нас дома, или у них. Вечером еле-еле по домам растаскивали. Когда подросли, полегче стало, уже можно было договориться с ними как-то. Чонгук с Тэхеном переглянулись и слегка покраснели. Сокджин задумчиво смотрел на огонь в камине, уткнувшись подбородком в сложенные руки. — Смешной был случай, когда Тэхену в день рождения подарили куклу. Какой-то ваш дальний родственник был настолько рассеян, что не уточнил, чей день рождения — мальчика или девочки. И купил куклу, вернее, сразу две – мальчика и девочку. Когда коробку распаковали, все рассмеялись — настолько кукла-мальчик была похожа на маленького Чонгукки. На ней даже был надет точно такой же клетчатый комбинезончик. Чонгук это услышал, подошел, ткнул пальцем в куклу и сказал: «Чонгуга!». И сунул куклу Тэхену в руки. С тех пор Тэхен с этой куклой не расставался. А Ли говорила, что это помогало хоть немного уговорить его не рваться к Чонгуку. Однажды мы уехали в пляжный домик на выходные, а Тэхена не могли с собой взять, он разболелся, и тогда А Ли сунула ему в руки куклу и сказала, мол, на тебе пока такого Чонгука. Тэхен закричал, что он не такой, что на настоящем Чонгуке сейчас — футболка и зеленые штанишки. Пришлось, чтобы малыш угомонился, срочно шить из подходящих лоскутков зеленые штанишки для куклы. — С этого, видимо, и началось увлечение Тэхена одеждой для кукол? — предположил Хосок. — Одеждой? — госпожа Чон внимательно посмотрела на Тэхена с беспокойством. — Ты все еще занимаешься куклами? Несмотря ни на что? — Несмотря на что? — не понял Тэхен. — Ох, после того случая… — госпожа Чон всплеснула руками. — Видимо, ты и этого не помнишь… Когда вы стали взрослее, пошли в школу, у тебя, Тэхенни, начались проблемы с одноклассниками, а особенно со старшеклассниками. Кто-то увидел у тебя в рюкзаке куклу, начал высмеивать… Однажды подкараулили на школьном стадионе и сильно избили. Тогда еще ты в больницу попал, а мальчишкам тем сильно досталось, одного, главаря их, даже исключили из школы. Чонгук был твоим маленьким телохранителем: везде сопровождал, доводил до дома, и только потом возвращался в школу на тренировки, он тогда занимался футболом. При упоминании футбола Тэхен поморщился. — Странно, — произнес он, — у меняя какое-то предвзятое отношение к футболистам, я их иррационально ненавижу, но не могу объяснить, почему. Госпожа Чон покачала головой: — Видимо, о том, что не помнит твоя голова, помнит сердце. Когда Чимини позвонил со стадиона и рассказал, что с Чонгуком беда, я прибежала туда, не помня себя, мы погрузили его в машину неотложки, повезли в больницу. Ее состояние пытались нормализовать двое суток, и я провела все это время в реанимации возле сына. А когда нас выписали из больницы, мне рассказали, что в тот день на стадионе произошла еще одна беда: десятилетний мальчик, играя в куклы на трибунах, оступился и упал с большой высоты, получив множественные повреждения. Я сразу поняла, что это ты — когда сказали про куклы. Побежала к вам домой, а соседи рассказали, что тебя на вертолете отправили в госпиталь в Дэгу. Твои родители как раз были в отъезде, за тобой присматривала бабушка, и она вместе с тобой тоже отправилась в Дэгу. А Ли не отвечала на телефон ни в тот день, когда я узнала, ни через несколько дней, ни через месяц. Я постоянно ходила к вам домой, надеясь, что хоть кто-то уже вернулся. Но однажды мне сказали, что квартира продана. А соседка рассказала, что мальчика спасти не удалось, и его родители не захотели больше жить в этом месте – слишком тяжело. — Но я точно видел, как Тэхен стоял на трибунах на другом конце стадиона с толпой юниоров, когда Чонгуку стало плохо, - подал голос Чимин. — Да, ты прав, — кивнула мама Чонгука, — я ходила на стадион и разговаривала с охранником, просила рассказать, как получилось, что мальчик упал с трибуны. И он мне рассказал, что здесь явно что-то не чисто. Он видел, как толпа подростков в футбольной форме докапывалась до мальчишки, который рассаживал кукол на трибуне. Он еще тогда обратил внимание, что на куклах шарфики цветов нашего футбольного клуба, и ему показалось это очень милым. И он видел, как через поле к нему несся другой пацан, видимо, на помощь, а потом упал. И охранник побежал вызывать скорую. — Упасть с трибуны тебе, видимо, помогли, — заключил Юнги. — Охранник тогда сказал мне, что рассказывал об этом полиции, потому что мальчика увозили с такими повреждениями, каких при падении не насобираешь — так он сказал. Но полицейский похлопал его по плечу и попросил сильно близко к сердцу не принимать, мол, упал и упал. Госпожа Чон погладила Тэхена по плечу и вздохнула. — Даже страшно: столько лет я считала, что тебя нет в живых, малыш. У Чонгука начались проблемы с памятью, и мне казалось, что даже к лучшему, что он про тебя не спрашивает и не упоминает. Иначе я не знала бы, как сказать ему такое… А потом оказалось, что он совсем не помнит ни тебя, ни чего-то, что было бы с тобой связано. И я подумала, что его мозг поступил с ним очень великодушно, избавив от разбитого сердца. Господи, мне до сих пор не верится, что я вижу тебя живым и невредимым. — Мы хотим с Тэхеном поехать в наш город, мам, — сообщил Чонгук. — Сходить на тот стадион, во дворы, где раньше жили, в школу. — Возможно, это поможет нам вспомнить хоть что-то… — добавил Тэхен, — Мне кажется, что как только к нам вернутся воспоминания, у Чонгука прекратятся приступы. — Это отлична мысль, — закивала мама Чонгука. — Остановиться можете в нашей старой квартире… И, кстати, Тэхенни, когда я в последний раз приходила по вашему старому адресу, соседка отдала мне коробку с кое-какими вещами. Там письма, фотографии, еще что-то, что твоя бабушка не смогла или не захотела забрать. Я оставила эту коробку у себя. А над одной записной книжкой долго плакала. Это записная книжка твоей мамы. На ней декоративный замочек, открывать ее я не стала, но на обложке есть надпись: эта книжка писалась для тебя, чтобы ты почитал ее, когда вырастешь. Страшно вспомнить, сколько слез я пролила над этой обложкой с надписью. Глаза мамы Чонгука заблестели. Тэхен поднялся с кресла, подошел и присел на пол к ее ногам. — Спасибо вам, госпожа Чон, — сказал он, беря ее руки в свои. — Если бы я помнил о вашем существовании, я обязательно увиделся с вами гораздо раньше. *** На следующее утро каким-то удивительным образом дом пришел в движение часов с девяти, когда Тэхен, что совершенно ему несвойственно, еще нежился в постели. Ему спалось сладко, его утянуло в сон еще до того, как мама Чонгука, зашедшая пожелать ему спокойной ночи, вышла из комнаты. Госпожа Чон присела на краешек его кровати и долго гладила его руку поверх одеяла. -- Я сегодня вспомнила: у тебя получалась потрясающая одежда для кукол. Однажды ты пошил кукольному Чонгуку такой костюмчик, что я захотела себе такой же. Ребята с казали, что ты продолжил развиваться в этой сфере. Покажешь как-нибудь? И Тэхену в ту минуту впервые в жизни захотелось самому рассказать о своем постыдном хобби кому-то подробнее. А сейчас он проснулся, и первое, что увидел — просвеченный утренним солнцем небольшой скверик за окном — совсем уже осенний, в размытой красно-желтой гамме, и в этом было какое-то особое, уютное умиротворение. Он вышел из комнаты, и тут же почувствовал запах хоттоков. Домашних горячих хоттоков, которые только-только сняли со сковороды. Тэхен пошел на этот запах, шаркая домашними тапочками по галерее, но когда вошел в кухню, увидел совершенно пустой стол и Юнги, сидящего за этим столом, щеки которого бессовестно блестели от масла. — Уже ничего нет, — завил он, что-то дожевывая. — Кто рано встает, тому бог подает… — Не слушай его, Тэхенни, он спрятал блюдо с хоттоками под стол, — раздался голос госпожи Чон от плиты, и Тэхен вздохнул с облегчением. Казалось, никогда и ничего в жизни ему так не хотелось, как этих горячих хоттоков, и откусив краешек от самого румяного, он почувствовал себя совершенно счастливым. - Фпасибо, — закивал он, прожевывая. — Кушай на здоровье, — госпожа Чон положила на блюдо последний хотток и сняла фартук, — дальше хозяйничайте без меня. У меня сегодня полно дел, и надо еще распорядиться, чтобы к вашему приезду подготовили нашу старую квартиру. Во дворике за панорамным окном мигнула фарами ее автомобиль, и Тэхен, провожая женщину к машине, несколько раз вежливо поклонился, а та в ответ потрепала его по щеке ласково. — Я так счастлива, что ты нашелся, малыш, — сказала она напоследок. — Не теряйся больше, хорошо? — Есть ощущение, что мозги немного становятся на свое место? — поинтересовался Юнги, стаскивая с тарелки еще один хотток. — Есть ощущение, что мне рассказали еще одну серию захватывающего сериала, — покачал головой Тэхен, — но ощущения, что все это как-то касается меня лично, — как не было, так и нет. — Сильно не разъедайся, а то костюмы, которые везет сюда по жутким пробкам наш стилист, окажутся тебе не по размеру, — ехидно заметил Джин, выходя из спальни Чонгука в галерею. — Сейчас мы будем делать из тебя человека. — Из себя сделай сначала, — предложил Хосок, выходя следом из соседней двери, — спать с вами через стенку невозможно. Особенно когда вы встречаетесь после долгой разлуки. Кошмар какой-то… Как порнуха, только подкаст. Джин невозмутимо показал ему средний палец, а вместо Джина покраснел почему-то Тэхен. Юнги зацепил его заалевшие щеки внимательным взглядом и откусил еще кусочек хоттока. — План такой: через полчаса — работаем со стилистом, — начал перечислять Хосок, — потом он вернется к пяти, чтобы сделать нам укладки. — Нам? — почти взвизгнул Юнги, — я никуда идти не собирался. — Все идем, — пожал плечами Хосок, — решение шефа. Чонгук с Сокджином будут изображать влюбленную пару… — Мы и есть влюбленная пара, — напомнил из-за дверцы холодильника Сокджин. — Ну да, я это и имел в виду, — отмахнулся Хосок, — Тэхен и Чимин — вновь обретенных друзей детства, воодушевленных счастливым воссоединением, а мы — как обычно, придворную челядь. — А без челяди на дорожке в этот раз никак? — еще раз на всякий случай жалобно уточнил Юнги. — Никак, — развел руками Хосок, — приказ начальства. Вдруг придется от фанатов отбиваться… И захохотал. — Вот вы шумные, серьезно, — выполз из спальни, соседней с тэхеновой, Чимин. — У всех, кто сегодня не с похмелья, претензий пока не было, — съехидничал Юнги. — Но, должен признать, ты держался вчера вполне достойно. — Да я просто старался молчать, чего бы это мне не стоило, — рассмеялся Чимин, — чтобы мама Чонгука не дай бог не подумала…не заметила… — Все она подумала и все она заметила, ей не десять лет, просто женщина воспитанная и тактичная, — пояснил Хосок. Сокджин благоразумно помалкивал, не привлекая к себе внимания, в надежде, что Чимин пока не вспомнит про обиду, а потом все как-то и само собой рассосется. Но Чимин не забыл. — Кста-а-а-ати, — развернулся она на своем стуле, — у нас есть еще незаконченный разговор, хён! — Завтра закончите, ему сегодня с синяками на красную дорожку нельзя, — замахал руками Хосок. — И почему это Чонгук до сих пор не встает? Ты совсем его ночью затра… — Хосок! — окрикнул его Юнги, — мне нужна твоя помощь, пойдем-как выйдем во двор… — А без меня никак? — заныл Хосок. — Ну только кофе себе налил… — Никак, — Юнги буквально за шиворот выдернул Хосока из-за стола и поволок на улицу. — Получается, — заговорил вдруг Чимин, когда Джин вышел, и они остались с Тэхеном вдвоем, — что я зря тебя ударил… Я думал, что ты стоял и смотрел, как умирает Чонгук, а тебя в это время, оказывается… — Били… — развел руками Тэхен. — Так интересно: когда не помнишь таких событий, о них говорить боли не доставляет. Как будто о ком-то другом говоришь. — Ты… извини меня… - Чимин обхватил ладошками стремительно краснеющие щеки. — Да ладно, — Тэхен засмеялся, — тебе очень хотелось показать Чонгуку, что ты гораздо лучший ему друг, чем я. Просто вышло все как-то… по-детсадовски… — Мне и самому иногда кажется, что в своей дружбе с Чонгуком я остался на уровне детского сада, ну или младшей школы… — Выпей кофе, — Тэхен поставил чашку на стол перед Чимином, — пора приводить себя в порядок. Раз уж мы сегодня собираемся стать звездами красной дорожки. *** Стилиста звали Хи Джэ, и он, приехав на симпатичном минивэне, вошел в гостиную с ворохом пакетов и кофров. Вернее, сначала в дверь вошел ворох пакетов и кофров, а потом внутри него каким-то непостижимым образом оказался Хи Джэ. — Итак, кого мне сегодня предстоит сделать звездой? — заозирался он, рассматривая присутствующих. — Чонгуку — подровнять виски и костюм-тройка цвета индиго, Хосоку — кожаный пиджак и узкие черные джинсы, волосы чуть поднять гофром у корней, Юнги – умыть, причесать и на дорожку не выпускать, Чимин-ши, мое почтение, выпейте витамины – и вы в порядке, Сокджинни – как всегда, идеалити. О-о-о-о-о….а это кто у нас тут такой??? Его взгляд остановился на Тэхене. Вернее, не так: прилип к Тэхену. Прилип намертво, потому что Хи Джэ даже подался вперед, чтобы рассмотреть Тэхена пристальнее. — Это тот самый Тэхен? — уточнил он, не отводя от парня глаз. — Тот самый, — с вызовом ответил ему сам Тэхен и прищурился. — Никому никогда не говорите, что он — парень из леса, ради которого Сокджина бросил Чонгук. Иначе вы никогда, слышите, никогда не сможете опровергнуть этот шип, — Хи Джэ восхищенно всплеснул руками. — Тут, конечно, куча работы, но, боже, такой кусок мрамора для скульптора драгоценнее любых наград.