Я не могу это контролировать

Честно сказать, пока Хосок шел по красной дорожке к украшенному входу в выставочный центр, он успел пять раз отругать себя за то, что не положил в аптечку перекись водорода, жгут и что-нибудь от синяков. С другой стороны, как он мог ожидать от Юнги такого креатива? Не мог. И никто не мог. Чимин, правда, хихикал, что немного ослабляло тревогу Хосока. Но потом он вспомнил, что такое вот хихиканье может стать признаком тихого помешательства на фоне нервного потрясения, и запереживал еще больше. К его удивлению, Тэхен достаточно спокойно вошел в здание, во всяком случае, даже если нервничал или психовал, виду не подал. Чонгук — Хосок видел — порывался подскочить и спросить у Тэхена, как он, но внутри здания на каждом шагу тоже ждали журналисты, и они кинулись к вошедшим как муравьи, на ходу сверкая своими вспышками как сумасшедшие. — Господин Ким Тэхен, это правда? — выпалил первый подскочивший, — то, что сказал про вас Мин Юнги? Юнги открыл было рот, но Тэхен его опередил. Он улыбнулся широко и очаровательно и мягким бархатным голосом сказал прямо в подставленный микрофон: — Господи, да конечно же нет, Юнги-хен дурачился, а я ему подыграл… Чонгук, шедший рядом, усмехнулся, а Сокджин расхохотался, и это получилось у него на редкость правдоподобно. Журналист разочаровано убрал микрофон, но тут же ему на смену подоспели коллеги в надежде, что Тэхен скажет еще хоть что-то. — Посмотри-ка, как они слетелись на свежую кровь, — вздохнул Хосок. — Надеются дожать Тэхена, все-таки вывести его на сенсацию… Похоже, пора его спасать. — Что-то мне подсказывает, что он сам справится, — усмехнулся Чимин и кивнул в сторону сгрудившихся вокруг Тэхена с Юнги журналистов. — К моему ужасу, этот Ким Тэхен — законченный натурал, — тем временем поддакивал Юнги. — Почему повезет опять какой-то девушке, а не мне? — Возможно, уже кому-то повезло? — наседала на Тэхена репортерша какого-то бьюти-канала. — Или сердце господина Кима пока свободно? Тэхен прищурился и внимательно посмотрел в глаза репортерши. — Пока свободно, но я присмотрюсь повнимательнее: вдруг, моя судьба встретится мне здесь сегодня? — сказал он практически ласково, и от тона его голоса девушка заалела как кумачовый стяг, а с улицы, где на огромных экранах транслировалось все, что происходило внутри здания, послышался дружный женский визг. Потенциальные невесты потрясающего Ким Тэхена оценили открывающиеся перед ними перспективы. — Красавец, — удовлетворенно вздохнул Хосок и, подцепив Чимина под руку, потащил в галерею. — Ты как? —аккуратно приблизившись, поинтересовался Чонгук, когда они наконец оказались в зале, в который вход для репортеров был запрещен и съемки велись исключительно организаторами. — Воды бы мне, — прохрипел Тэхен и поднял на Чонгука взгляд, полный страдания. И Чонгук увидел, насколько нелегко далось Тэхену все это представление. — Укольчик? — услужливо предложил Хосок. Тэхен покачал головой, но бокал с минеральной водой, принесенный Чонгуком, схватил судорожно и выпил одним махом. — Ты же не ненавидишь меня? — на всякий случай поинтересовался Юнги. — Ты здорово придумал переключить внимание толпы с Чонгука на себя, — покачал головой Тэхен, — но в следующий раз хотя бы предупреждай меня, когда планируешь подобное. — А я не планировал, — рассмеялся Юнги. — Я импровизировал. К концу вечера, когда Чонгук встретился со всеми, ищущими с ним встречи, и раздал автографы всем, кто этого просил, стало понятно, что как только Тэхен и Чонгук возьмут в руки свои телефоны, на них обрушится шквал новостей — уж репортеры расстараются, можно в этом не сомневаться. И Юнги забеспокоился вновь. — Наверное, уже стоит звонить Намджуну? — спросил он тихо, подойдя к Хосоку почти вплотную. — Ты предупредил Джина? Хосок кивнул и, обернувшись, нашел взглядом Сокджина, стоявшего рядом с какими-то представителями принимающей стороны. Тот поднял взгляд и увидел во взгляде Хосока что-то такое, что заставило его, мило улыбнувшись, оставить своих собеседников и найти в толпе Чонгука. — Гукки, — сказал он мягко, прерывая комплименты, сыпавшиеся на Чонгука от его собеседников, — одолжи свой телефон на минутку. У моего почему-то резко села батарея. Чонгук кивнул, вытащил телефон из кармана пиджака и протянул Джину. — Я отойду ненадолго, — шепнул тот и, найдя глазами Юнги, подмигнул ему и направился к укромному местечку за колоннами, окружавшими зал. Юнги кивнул в ответ и неспешно подошел к Тэхену. — Тэхенни, детка, — тронул он его за плечо. — Не называй меня так, — почти прошипел Тэхен и слегка покраснел. — Не буду, — согласился Юнги, — дай мне на минутку свой телефон, у моего как-то резко села батарея… Буквально на секундочку. Тэхен посмотрел на Юнги с подозрением, но телефон достал из кармана и отдал. — Не ройся там в галерее, она все равно запаролена, — предупредил он. — Теперь жутко хочется там порыться, — хихикнул Юнги. — Ну не буду, ладно, не сокращайся. Тэхен хмыкнул и отвернулся. Юнги взял телефон и не спеша отошел за колонны, где его, невидимый в тени, уже ждал Джин. — Готово? — уточнил он у Джина. — Да, давай, — кивнул тот и взял из рук Юнги телефон Тэхена. — Они точно ничего не заметят? — с сомнение спросил Юнги, наблюдая, за тем, как Джин что-то быстро загружает в приложения. — Надо поскорее отправить их в эту поездку, а там уже можно будет все списать на отсутствие связи и все такое. Ну или на наше рукожопство, но это крайний вариант. Через минуту ничего не подозревающие Чонгук и Тэхен получили свои телефоны назад и спокойно убрали их в карман. *** В квартире профессора Чхве и господина Квона поздно вечером раздался звонок. По видеосвязи звонили из Китая. — Господин Вэй? — Квон Джиен встревоженно поздоровался. — Что-то случилось? — Мы обнаружили очень интересную информацию об этих часах, — заговорил господин Вэй быстро, — и нам обязательно надо их увидеть. Понимаем, что привезти их в Китай — это целая проблема, особенно в свете нынешних политических реалий, поэтому мы с Лань Чжанем вылетаем завтра утром к вам. Сможете нам организовать встречу с этим удивительным артефактом? Будет это удобно? Профессор Чхве задумчиво почесал висок. — Постараемся сделать все возможное, — кивнул он. — Где вы собираетесь остановиться? Можем предложить вам нашу квартиру в качестве временного жилья… — О, спасибо, но мы довольно шумные соседи, особенно по ночам, да, Лань Чжань? — захихикал господин Вэй. — Мы уже забронировали отель в Сеуле. Но если вы сопроводите нас в качестве гидов, мы будем очень благодарны. — А что за информация, если не секрет? — О, это долго рассказывать, — отмахнулся господин Вэй. — Но Лань Чжаню попалась на глаза интересная работа, датированная 1597 годом… — «Демонология, в форме диалога, разделённая на три книги», — пояснил господин Лань. — Да, и вот там упомянуты эти часы, — кивнул господин Вэй. — Вернее, нам необходимо обследовать часы, чтобы понять, что это именно они там упомянуты. Так что все остальное — при встрече. Когда звонок завершился, профессор Чхве сразу же набрал номер Намджуна. — Намджун-ши, — поздоровался он, когда профессор Ким ответил уже довольно сонным голосом, — извините за такой поздний звонок. Нам нужна ваша помощь… *** Выезд запланировали на утро. Госпожа Чон ждала их дома, приготовив богатый ужин, и уже намеревалась провести вечер, расспрашивая Тэхена о том, как он прожил все эти годы, но услышав об их планах, засуетилась, чтобы все подготовить к их отъезду. Чонгук переживал о том, что для Тэхена события прошедшего дня могут иметь тяжелые последствия, но с удивлением наблюдал, как рядом с госпожой Чон Тэхен как будто оттаивал — расслаблялся постепенно, много улыбался и довольно живо отвечал на ее расспросы. Создавалось ощущение, что он, наконец, встретил человека, с которым мог свободно говорить, не скрываясь, на темы, которые давно уже предпочитал избегать. Он рассказывал о том, как жил с бабушкой в лесном доме, как приезжал к ней на работу, в школу, как помогал с работой в саду, как устраивал пасеку… Чонгук смотрел и не узнавал его: Тэхен на его глазах превращался в очень милого, интересного собеседника, с прекрасным чувством юмора. Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что тоже постоянно улыбается. Дженни крутилась тут же, на кухне, бросала в сторону Тэхена заинтересованные взгляды, а потом вдруг подсела к Чонгуку и шепотом спросила: — Чонгукки, а у Тэхена есть девушка? Как думаешь, я могла бы ему понравиться? Чонгук глянул на нее недовольно: — А тебе к занятиям готовиться не пора? — ответил он резко. — Тебе утром в университет, а уже поздно. Чем только голова забита… Дженни надула губы: — Ой, ну тебе жалко что ли? Он же, вроде, не по мальчикам… Чонгук покраснел. — Это здесь совершенно не при чем, — буркнул он. А потом сказал, обращаясь к сидящим за столом, — Наверное, нам пора уже ложиться спать, если мы собираемся выехать пораньше? Мама поднялась, Тэхен вызвался помочь ей убрать со стола, а Чонгук мягко подтолкнул Дженни к выходу, желая ей спокойной ночи и настойчиво выпроваживая. — Зачем ты так с ней? — расстроенно покачала головой мама, загружая посуду в посудомойку. — Дженни – славная девочка, а Тэхенни — уже взрослый парень, можно и личную жизнь устраивать, правда, Тэхенни? — Мама, ты не понимаешь… — начал было Чонгук, но осекся, увидев, с какой готовностью закивал ей в ответ Тэхен. И Чонгуку стало не по себе. *** Есть особый кайф в том, чтобы отправляться в дальний путь рано утром. Дороги еще не загружены автомобилями, воздух прозрачен и свеж, а рассветные лучи окрашивают пейзаж в уютный розовый. — Ну что, поехали? — Чонгук взглянул на Тэхена, устроившегося на переднем сидении. Тот кивнул и бросил взгляд в сторону дома, где в спальне, запертой на все возможные замки, остались его чемоданы с куклами. Это было впервые, когда Тэхен оставлял свое богатство и уезжал. — Ничего страшного, я присмотрю за ними, — уговаривала его мама Чонгука. — Тем более, что оригинал поедет с тобой в одной машине. Она улыбнулась и похлопала сына по плечу. Тэхен покраснел. Мысль о связи Чонгука с его куклами все еще не могла улечься в его сознании. — Представляю, как сегодня будут пестрить новости нашим вчерашним выходом в свет и выходкой Юнги, — посмеялся Чонгук. — Странно, что мне до сих пор не прислали ни одной ссылки… Он кинул взгляд на телефон. Телефон молчал. До городка было ехать часов пять, поэтому решили где-то за Тэджоном остановиться и перекусить. Госпожа Чон собрала им в дорогу целую сумку еды, так что оставалось выбрать только подходящее живописное местечко, где можно было бы устроить небольшой пикник. — Хочешь послушать музыку? — предложил Чонгук. — Что тебе нравится? — Я хотел бы послушать Чайковского, — вдруг ответил Тэхен. — Помнишь, ты говорил, что научишь меня слышать музыку? Чонгук задумался. — Тогда я поставлю тебе его Шестую симфонию, — предложил он. — Чайковский считал ее своим лучшим произведением, сам говорил, что вложил в нее всю душу. За девять дней до его смерти состоялась премьера. — Он посвятил ее своему любимому? Князю? — уточнил Тэхен и немного покраснел. Чонгук покачал головой. — Нет, он посвятил ее Владимиру Давыдову, племяннику, в которого, как считается, он был влюблен и который был рядом с ним до самой смерти… — А князю? Какую музыку он посвятил Великому князю? — перебил его Тэхен. — Я хочу послушать ее. Чонгук задумался. — Даже не знаю, надо посмотреть в интернете. Если я правильно помню, была такая, но какая… Тэхен достал телефон и вбил в поиск запрос. — Странно, — поднял он глаза, — совсем нет интернета… Чонгук достал свой телефон и проверил. — Действительно, нет, — пробормотал он. — Не так далеко от Сеула мы отъехали, и места здесь не такие уж глухие… Навигатор работает… — Ну давай послушаем то, что ты предлагал. Расскажешь мне о Шестой симфонии? Чонгук включил плеер, и зазвучала музыка. — Сначала просто послушай и скажи мне, что ты думаешь, — предложил он. Музыка заполнила салон автомобиля. Она удивительно гармонировала с пасмурным пейзажем, проносящимся за окнами. Сначала была мрачной, изредка перебивала сама себя лирическими прорывами, как будто какое-то светлое чувство пыталось пробиться через депрессию и тяжелые мысли. Потом вдруг начинала торопиться, словно кто-то танцевал на самом краю пропасти, боясь упасть, но спеша закончить танец. Потом вдруг истерила маршевыми мотивами, давила медными духовыми. И снова расплескивалась удивительными, полнозвучными романтичными и счастливыми мотивами. Симфония закончилась, угасла, и в салоне автомобиля воцарилась тишина. — Я ничего не понимаю в классической музыке, — произнес Тэхен, когда стихли последние ноты, — но одно могу сказать точно. Человеку, с которым счастлив в любви, не посвящают такую музыку. Здесь столько тоски, столько метаний, и только изредка — нежные всплески, как будто солнце просвечивает сквозь тучи, смотри, как здесь, за окном. Она больше похожа на посвящение человеку, с которым очень хочешь быть вместе, но не можешь, и только редкие встречи с ним — счастье для тебя. Мне кажется, Чайковский немного кривил душой, когда писал это посвящение. Мне кажется, в этой музыке он оставил для кого-то послание. Письмо, которое нельзя написать, но можно зашифровать в музыку. Чонгук усмехнулся. — Знаешь, а ведь ты прав, — сказал он, немного помолчав. — Шестая симфония считается одним из самых зашифрованных произведений в мировой истории музыки. — А что, если композитор зашифровал в этой симфонии загадку, связанную с нашими часами? — предположил Тэхен, и Чонгука приятно полоснуло то, как он произнес «нашими». — Я уже ничему не удивился бы, — улыбнулся Чонгук. — В последнее время наша с тобой жизнь – одна сплошная загадка. Проехав по-осеннему желтеющий Тэджон, он остановил автомобиль на первой же площадке, пригодной для пикника, у самого подножия горы. Вдоль дороги бежала, подпрыгивая на камнях, горная река, и брызги серебрились в солнечных лучах, скупо пробивающихся сквозь тучи. — Удивительно, как ты сумел прочувствовать музыку, знаешь, — сказал Чонгук, доставая из сумки контейнер с кимпабами и угощая ими Тэхена.  — Большинство людей воспринимают ее как фоновый звук и даже не задумываются… — Меня задело, когда ты сказал, что надо уметь ее слышать, а не только слушать, — улыбнулся Тэхен. — Мне показалось, что я вполне могу освоить эту науку. Вот я и попытался. Но музыка Чайковского для меня слишком тоскливая, что ли… — Наверное, так и есть, но мое благоговение перед ним основывается на том, насколько виртуозно он владел искусством сочетать несочетаемое и совмещать несовместимое, - пожал плечами Чонгук. — Так что у меня больше профессиональное, ну а ты… ты будто чувствовал душой… — Признаюсь тебе, — сказал Тэхен, прожевав, — меня не покидало ощущение, что эту музыку я уже где-то когда-то слышал… как будто я знал, все время знал, что будет дальше… — Ты мог слышать ее по телевизору или по радио, — пожал плечами Чонгук, но, вспомнив, что в доме Тэхена нет телевизора, осекся. — Чайковский — известный композитор… Тэхен посмотрел на него и промолчал. — Признайся, — через какое-то время произнес он, — ты вообще веришь во всю эту хрень с часами? Чонгук задумался. — Я пока не знаю, во что мне верить, - ответил он. — Никак не могу оформить цельную мысль — одни догадки. Возможно, это просто совпадение, что они перестали бить… Возможно, — нет. Одно могу сказать точно: ни один бой часов никогда не впечатлял меня настолько сильно. Пообедав, они сели в машину. — Ты не против, если мы послушаем шестую симфонию еще раз? — спросил Чонгук. — Твои слова о том, что в ней есть скрытый смысл, не дают мне покоя. Ведь, знаешь, обдумывая эту симфонию, Чайковский писал тому самому Владимиру, что мечтает, чтобы она осталась для всех загадкой. Он писал ему, что плакал, сочиняя эту симфонию, и что боится умереть, не закончив ее. Тэхен кивнул, и музыка вновь заполнила салон.