Компас указывает прямо на солнце

Февраль с Маем были чем-то похожи между собой. По крайней мере Хёнджину так казалось. Май был младшим братом Февраля и изредка предпринимал попытки затмить его в серости и промозглости. Сезон дождей. Дожди это красиво и здорово, но не когда льет как из ведра днями напролет. Во все другие месяцы, прошедшие со дня знакомства с ангелом, Хёнджину не казалось, что время тянется настолько медленно, как сейчас. Они дали непреложный обет встречаться только по традиции. Что бы ни случилось. И время все тянулось и тянулось до назначенного дня. Вокруг становилось душно и мокро, серо и уныло, несмотря на обильную зелень, что с каждым днем становилась все пестрее. В четырех стенах Хёнджин предпочитал забиваться на подоконник, трогая стекло, мечтая о воле, что ждет за его пределами – прямо как мотылек, случайно попавший в помещение и застрявший там, не в силах найти выход. Сны становились более вязкими и невнятными – очередной запас тепла подходил к концу. Теперь это стало походить на жизненно важную потребность. Хёнджин старался не думать ни одной плохой мысли на этот счет. Он как-то упустил из виду, когда за всего лишь три встречи так сильно умудрился привязаться к кому-то. Хотя нет… Феликс не был просто «кем-то». Феликс был чем-то настолько большим, что вытеснял все остальное из жизни парня с розовыми волосами. Они сейчас, кстати, потускнели, как будто от тоски. Когда подобралась назначенная дата, дождь все еще капал не переставая. На улице было достаточно тепло, даже душновато, но серо и бесцветно. Хёнджин несся по мокрым улицам и залитым лужами тротуарам в их назначенное место. Погода ведь не будет препятствовать их встречам, верно?.. Он совершенно забыл про зонт, дождевик или что-либо еще, он несся так быстро и стремительно, что ему было плевать на промокшую одежду. По тропинкам и дорожкам в парке, как и всегда в это время, могли перемещаться только птички. Хёнджин очень им завидовал, ведь у них были крылья – на крыльях в любое место можно попасть очень быстро, а он опаздывал. Опаздывал даже слишком. Если они сейчас не встретятся, то могут потеряться насовсем… Остановившись, чтобы отдышаться, Хёнджин посмотрел на скамейку. Хрупкая фигурка с мокрыми белыми волосами восседала на ней понурив голову. Промокшие пряди свисали по бокам, с них капала вода. Солнечный ангел при звуках шагов Хенджина медленно и трагично поднял взгляд, а затем рванул со скамейки в его сторону. Подбежав, он аккуратно коснулся щеки Хёнджина, заглядывая тому в глаза. – Ты что, ненастоящий? – недоверчиво, словно перед ним стояло привидение, спросил Феликс. Дежа вю с ароматом мартовских первоцветов. – Очень надеюсь, что настоящий, – виновато улыбнулся Хёнджин. – Хотя быть сказочным мне бы понравилось больше. Глаза Феликса наполнились слезами, несмотря на улыбку, что была такой искренней, что у парня и самого защипало в носу. Его солнечные слезы совсем отличались от дождевых капель – они были светлее, чище и ярче – их невозможно было спутать. – Я пытался тебе сниться, но у меня совсем не получалось, прости меня, – Его губы дрогнули и слезы покатились по щекам. – Из-за этого я думал, что ты забудешь меня и не придешь. – Феликс… – Хёнджин обхватил его лицо своими ладонями. – Тебя невозможно забыть. Они стояли под дождем, промокшие насквозь, доверчиво вглядываясь в глаза друг друга и как будто не в силах пошевелиться. – Мне кажется ты сейчас снова обернешься солнечным зайчиком и убежишь от меня, – тихо, почти в самые губы прошептал Хёнджин, немного коря себя за такую искренность. – Тогда ты помнишь, что должен сделать, чтобы я остался человеком? – ресницы на милом ясном личике затрепетали. В следующий момент Хёнджин приблизился и мягко прикоснулся своими губами к тем самым, конфетно-розовым, что мучили его своей недосягаемостью. Он поспешил прижать к себе дрожащее от холода хрупкое тело, кутая в своей толстовке во время поцелуя. Дождь замедлился в несколько раз, перестав барабанить по поверхностям и перейдя в режим «слоу мо». Его губы на вкус были как ягодный щербет, мягкие как маршмеллоу, теплые и ласковые, как и он сам. Такой удивительный и чувственный жест – Феликс обхватил своими руками Хёнджина, прижимаясь ближе, впитывая все то же тепло, чтобы сохранить его еще на месяц. Хёнджин думал, что только он заряжается этой теплотой, но оказалось, что все это время они обменивались теплом взаимно. И когда у Феликса она заканчивалась, ему становилось нестерпимо тоскливо, его очень сильно тянуло снова встретиться. Эти неожиданные секреты, раскрытые через прикосновения губ, как переданные по воздуху мысли, стали откровением, что сблизило их в ту же минуту. Время запутывалось в том, куда ему стоит идти и в каком темпе, если эти двое начинали взаимодействовать. Оно негодовало, потому что забывало свои же правила, начиная замедляться, отставать или останавливаться вовсе. – Время негодует, – Улыбнулся Феликс, внезапно поймав миг, когда капли дождя застыли в воздухе. – Оно просто нам завидует, – Улыбался Хёнджин своему личному солнцу, не отводя от него глаз и совершенно не обращая внимания на причудливые нарушения законов физики. Это была их самая короткая, но не менее насыщенная встреча.