Компас указывает прямо на солнце

В этот раз они встретились еще ночью, чтобы до рассвета провести как можно больше времени вдвоем. Еще только стихал шум пятничных вечеринок и стрекотание неугомонных цикад. Город, что стремился как можно скорее заснуть, совсем не обращал внимание на парочку, что только проснулась. Они шли рядышком, деля одни наушники на двоих, включая по треку по очереди, используя их в качестве признаний, которые пока было не время озвучивать. Время так сказало. Когда Хёнджин собирался произнести что-то важное, беря Феликса за руки, тот выпалил, что время за ними подсматривает. Оно будто специально подкинуло ему тогда те часы, что показывали без четверти август. Это был намек плыть по течению, пока назначенный час не наступил. Время всегда вело себя крайне серьезно. Хёнджин решил, что как-нибудь доживет до того, чтобы традиция видеться только один день в месяц наконец-то разрушилась и Феликс был с ним рядом независимо от времени суток, погоды и проделок времени. Это оно виновато, что заставляло их так сильно скучать. Бессердечное. Феликс жевал жвачку и дул из нее огромные пузыри, поглощал пачками взрывную карамель и запивал ее имбирной газировкой, сочетая несочетаемые вкусы. Без умолку рассказывал о снежно-сахарных горах в несуществующей стране, которую придумал неделю назад, додумывал детали на ходу, иногда переходил на одни сплошные рифмы, сам того не замечая, будто на ходу стихи сочинял, или вдруг отвлекался на пролетающие мимо стайки проснувшихся поутру бабочек, принимаясь бегать за ними. Хёнджину нравилось его слушать. Нравился его энтузиазм, неуемная фантазия и неугасающий интерес ко всему новому и необычному. Изредка удавалось вставить свои детали для наполнения выдуманных Феликсом вселенных. – Если представить, что мультивселенная существует, то существует и все то, что мы можем придумать прямо сейчас, потому что их превеликое бесконечное множество и в них есть все что угодно. Даже возможно вселенная, где наши с тобой копии в этот самый момент с интересом наблюдают за нами – другими версиями себя – через какую-нибудь брешь в пространстве и времени. На какую-то долю секунды им и вправду показалось, что за ними подсматривают. Как по указке, оба посмотрели влево. Одновременно. Показалось? Наверное показалось. Ведь ни слева, ни справа, ни за плечами, ни под ногами не было ничего необычного, никаких межпространственных брешей. А вот чувство, что их поймали, вполне себе было. Как-то слишком много подсматривающих сегодня. – Жарко, – изрек Феликс, когда они искали место, где смогли бы спрятаться от всех хоть на немного. – Угу, – согласился Хёнджин, у которого лоб покрылся легкой испариной. – А солнце еще даже не встало. – Но ведь солнце это Ты, – Хёнджин хихикнул, мол, какой ты дурашка все-таки. – Знаю, но я про небесное светило. – Феликс изобразил руками огромный космический кипящий кусок плазмы, по факту просто круг. – Ты мне и небесное светило успешно заменяешь, – парень потрепал его по волосам, что были солнечными нитями. – У меня ладони потеют… – он попытался потереть их о джинсы, но его руки были резко перехвачены очеловеченным земляничным пудингом. Хёнджин поспешил подуть на его ладони, приятно охлаждая дыханием. Феликс во все глаза смотрел на такое простое действие, что вызывало в нем почему-то целую гамму чувств. В его вселенной на мокрые руки просто так никому не дуют. Это что-то значит. Хёнджин откуда-то это тоже знал. Может, потому что уже провел в этой вселенной достаточно времени, а может, потому что научился считывать что-то детально важное. Их внимание вдруг перескочило на высокие, аккуратно стриженные кусты, что-то обрамляющие по периметру. Когда они успели сюда дойти? – Это что такое? Я такого в нашей вселенной совсем не помню, – Озадаченно осмотрелся Хёнджин. – А ты? – И я не помню, – смешно нахмурился Феликс. Взявшись за руки в безмолвном согласии, они направились в сторону неизвестного природного сооружения. Им оказалась полностью зеленая «комната», принадлежащая целому «замку» из зеленых насаждений. Очень зеленое, камерное и уютное место. – Время нас не слишком любит, а вот природа более дружелюбная, – светился Феликс, бегая из комнаты в комнату, приглядывая лучшую. – Солнце, не потеряйся там, как я тебя потом найду? – крикнул ему Хёнджин. – По солнечным зайчикам, – хихикал Феликс. Спустя какое-то время, его голос послышался чуть дальше. – Нашел! Иди сюда! Хёнджин шел на зов, продолжая осматривать это необыкновенное место и пытаясь вспомнить, было ли оно здесь до сих пор. Каждая комната была уникальной, не похожей на предыдущие, и в них больше никого не было. Ну а кто же здесь мог быть в начале пятого утра? Хван наконец вошел в ту самую, найденную Феликсом комнату. Она была на пригорке и в ней было небольшое окошко на рассветную сторону. Крохотная, самая-самая уютная, с одной единственной лавочкой, которая слегка изгибалась полукругом и стояла напротив того самого окошка. Феликс уже сидел на ней, похлопывая по месту рядом с собой. Парень с розовыми волосами восторженно улыбался, осматривая «помещение» и занимая место подле Феликса. Они какое-то время просто держались за руки, любуясь розово-персиковым горизонтом, виднеющимся из окошка. – Какое из приспособлений или способов, что способны указывать направление, тебе нравится больше всего? – не отрываясь от созерцания задал вопрос Феликс. – А их разве много? – Можно ведь ориентироваться в пространстве по звездам, можно определить стороны света по мху на деревьях, можно пользоваться современными навигаторами, а можно обыкновенной бумажной картой… Думаю, да, их много. Может кто-то подбрасывает кости или монетки для того, чтобы выбрать куда идти дальше. Хёнджин задумался. – Тогда, наверное, компас. – Компас? – удивился Феликс. – Да, компас, – улыбнулся Хёнджин. – А ты знаешь, что самый настоящий компас — это сердце? – Феликс все еще смотрел в окно, не замечая влюбленного взгляда сбоку. – Куда указывает твой? – он поворачивается и заглядывает в глаза. – Прямо на солнце. – отвечает Хёнджин, аккуратно притягивая его к себе и нежно касаясь губ, поглаживая кончиками пальцев веснушки. Ресницы трепещут, Феликс тает. Рассветные лучи окрашивают их фигуры в розово-персиковый.