Последняя книга

  Август 21, вечер Последний город зачищен. Самыми скрытными оказались дети: они легко маневрировали среди руин, прячась в подвалах и остатках канализации. Жили там месяцами. Выбрались на поверхность за едой: запасы закончились. Сразу пять Акум обнаружили их, расстреляли со всех сторон. Когда огонь прекратился, даже чёрного праха не осталось, только пыль. Я бы подумал, что в тот момент настал конец человечества и, наконец, я освобожусь от бремени последнего книжника, но Граф не пришёл за мной. Я не вижу смысла начинать новую книгу: всё равно не будет написана даже до середины. Оставшимся выжившим не удастся долго скрываться. Акума всюду. Граф играл на чувствах людей, выманивая их ложными жертвами. Нередко доброта губила. Стандартная схема зарекомендовала себя: Акума притворялся раненым человеком, чаще всего ребёнком, в страхе прячущимся или убегающим под носом у случайного прохожего. Тот приводил перевёртыша в селение, после чего это селение можно было стирать со всех карт. Всё уже кончено. Я больше не хочу и не могу писать книги. Событий исторических почти не осталось, но столько мыслей и чувств осталось за записанными сухими фактами. Я хочу поделиться ими. Пусть последняя часть будет содержать частичку меня…     Август 21, глубокой ночью на привале Мой мир перевернулся. Радость, боль и страх соединились воедино, осколочной бомбой взрываясь внутри меня, раня и разум, и сердце. Холодное лезвие катаны коснулось моей шеи. Шелохнёшься — брызнет из артерии кровь. Краем глаза в отражении увидел я хозяина меча. Так радостно стало на душе, что он был всё ещё жив, и так полоснуло ножом сердце от понимания, что теперь мне предстоит увидеть его смерть. Возможно даже, послужить причиной. — Ю… — на выдохе слетело тихо имя с моих губ. Неуловимо, словно воздух. В ответ лишь лезвие угрожающе надавило, вынуждая не шевелиться лишний раз. Канда подбросил небольшой флакончик практически мне прямо в руку. — Сделай порез и капни на свежую рану, — приказал он. Я послушно порезал руку с тыльной стороны, чтобы в последствии рана не мешала. Капнул таинственной жидкости. Волшебной, что ни на есть. Рана не затянулась, конечно, но остановилось кровотечение. — Что это? Ю убрал с шеи меч, выдыхая, забрал флакончик. Уставился на меня так строго, что даже жутко стало. — Как тебе удалось сбежать, — спросил он. — Я не сбегал. — Вопрошающе-удивлённый взгляд вызвал у меня горькую усмешку. — Граф меня отпустил, — смотрел я прямо в глаза. Устало и обречённо. — Зачем? Почему не убил? — Потому что я книжник, а история ещё не закончилась. Спокойствие в моём голосе не понравилось Ю, было видно по взгляду, но больше он меня не расспрашивал. Словно зачарованный, я пошёл за ним, хотя он даже не звал. Однако и не прогонял. Ту странную жидкость разработал Джонни. Даже в распылённом виде, потеряв источник энергии, Сердце, Чистая Сила обладала поразительными эффектами. Джонни занимался изучением пыли, искал способ создать нечто схожее из общедоступных материалов: пыль Чистой Силы слишком редкий материал. Жидкость во флакончике содержала в себе малую долю пыли, которая реагировала на Акум, стоило соприкоснуться с кровью. Если у человека кровь останавливалась, у Акум она закипала. Тонким слоем пыли покрывали холодное оружие — хватало на пару врагов. Особо ценными были гранаты для массового уничтожения. Сражаться один на один не имело смысла, холодное оружие береглось на случай, если не удастся сбежать и прижмут, чтобы унести с собой в могилу хоть кого-нибудь, либо пробить себе путь к спасению. Вот только на второй шанс получения пыли для оружия рассчитывать уже не приходилось. Потому взяли за правило зачищать необходимую местность, выманивая всех противников в одно место, чтобы уничтожить одной гранатой. «Неужели у человечества была надежда на спасение, и я рано отчаялся?» — спросите вы. Нет, не рано. И нет, не было. Пыль практически нереально достать в нынешних условиях. Ради добычи малой порции придётся потратить в разы больше, ещё и сдобрив это дело человеческими жертвами. Всех Акум так не убить, тем более не тягаться с Графом. Он бессмертен. Он воскреснет вновь, даже если нам удастся хотя бы ненадолго отправить его на тот свет. И вернётся он злее, чем прежде. С таким интересом я слушал, как Ю рассказывал об изобретениях Джонни, так радужно и светло звучали его слова в моей голове. И столь же чёрно их сопровождали мысли, не давая ни на долю секунды отвлечься от реальности. Ю первым заметил, что я плачу: я даже не почувствовал, как по щекам стала скатываться солоновато-горькая вода. — Я рад, что ты жив, — спокойно произнёс он, дружески похлопав меня по плечу. Сопереживание и сочувствие ему было чуждо, но именно их он передал мне своим прикосновением, вынуждая разрыдаться в его объятиях. Столько времени я был один. Совсем забыл, каково это — чувствовать кого-то живого рядом. Друга. Так не хотелось видеть, как он будет умирать. Не хотелось знать, что это неизбежно. Я благословлял и проклинал сегодняшнюю встречу: я смог увидеться с ним в последний раз, поговорить, обнять, но теперь мне придётся потерять его вновь, уже в последний раз. Сейчас я смотрю на него мирно спящего. Он доверил мне сторожить покой первым. Время словно замерло. Редкие дуновения будто уносят все мысли и чувства. Как бы я хотел, чтобы это мгновение на самом деле застыло навсегда… Как бы я хотел, чтобы он жил…     Август 22, день, в ожидании обеда Огонь, потрескивая, медленно пожирает дерево. Языки пламени ласкают сырую плоть недавно убитого и освежёванного зверя. Мы с Ю молча сидим у костра. Я пытаюсь вспомнить, как писать лирические отступления после написания сотни томов сухой истории человечества. Ю ничего не сказал, но, думаю, он видел. Ночью Акума пытался отнять его жизнь. У меня не было бы возможности отбиться. Будить Ю я тоже не стал: большим расточительством бы было испортить оружие из-за одного противника. Я просто встал между ними, посмотрел туда, где, предположительно, были глаза демонической машины. Все Акума знали, кто я. У всех них был общий инстинкт. Они боялись Графа, а значит — и моей смерти. Как бы Акума не двигался, я всегда вставал на возможной линии огня, пресекая убийство. — Ты не сможешь убить его, не убив меня. А даже если удастся, я сам лишу себя жизни. Слышишь меня? Я обращался не к Акума. Я предупреждал Графа. Просить слишком много не смел: как-то уже пытался наложить на себя руки, угрожая Графу и отказываясь писать. Он же устроил мне такую пытку, что я не в силах был даже молить о смерти. Я познал Ад и потерял веру в Рай. Однако ту частичку света, что явилась мне в этом кромешном кошмаре, я хотел сохранить. Любой ценой. Пусть даже если мы всё равно умрём. Вместе. Когда солнце человечества окончательно закатится. Теперь, когда мы сидим у костра, я не могу прочесть мысли Ю. Насколько подорвалось его доверие? Или же он всё понял, потому допытываться не стал? А может, он и правда не видел? Нет, вряд ли, с его-то чутким сном и отточенными инстинктами. — Приятного аппетита, — равнодушно пожелал он мне, напоминая оторваться от книги. Слабая улыбка тронула мои губы. — Приятного аппетита! — одновременно написал и произнёс я. За что получил камушком по голове. Он всё такой же вредный! И его всё ещё также приятно задирать. Ещё один момент в копилку тех, что хочется переживать снова и снова…