incompleteness

Хонджун недовольно потёр зажмуренные глаза, когда лампочки в люстре неожиданно зажглись, освещая повязшую во мраке ночи тренировочную комнату. — Серьезно? — тяжело вздохнул за спиной Юнхо и через секунду появился в поле зрения парня справа, опираясь одной рукой о столешницу, а вторую кладя на таз. — Разве не ты сам ввел правило, что после полуночи в тренировочном зале не должно быть ни души? — Ты же здесь. — Я тебя искал. — Поиски обвенчались успехом, поздравляю, — хмыкнул Хонджун и свернул файл с записью боя, который он анализировал уже третий день подряд. — Хён, в чем дело? — учтиво поинтересовался Юнхо, осматривая поверхность капитанского стола встревоженным взглядом. Там были и две тетрадки, одна тренера, вторая самого Хонджуна, с записями и тактиками игр, и несколько банок из-под энергетиков, и, что самое страшное, уже начатая пачка сигарет. На неё мидер воззрился с такой ненавистью, будто способен одним взглядом испепелить предмет, являющийся признаком того, что у Хонджуна все далеко не так хорошо, как тот старается показать. — Ты сам не свой уже без малого месяц. И не смей втирать мне, что паришься из-за национальных. Капитан вздохнул, прикрывая глаза ладонью и легко качая головой. Юнхо притянул к себе ближайший стул и грузно опустился в него, всем своим видом давая понять: они не сдвинутся с места, пока Хонджун все не расскажет. — Я встретил кое-кого, — спустя пару минут тишины выдал старший, откидывая голову на спинку своего компьютерного кресла. — Кое-кого важного из моего прошлого. Мидер нахмурился, но промолчал, давая капитану время собраться с мыслями. Хонджуну потребовалось много времени. — Твое присутствие здесь не делает лучше ни тебе, ни ему. Капитан чуть не подавился своим виски, когда чужой, мягко текущий в уши голос вклинился в сознание юноши, оттесняя собой пение бывшего возлюбленного. Хонджун нахмурился, оборачиваясь к бармену, но вся спесь с него резко слетела, стоило пересечься с ним взглядами. Иголочки, пронизанные обвинениями и укоризненностью, впились юноше под кожу, когда бармен отставил бокал, что он с такой тщательностью натирал, на стойку и воззрился на посетителя тяжёлым взором. — Зачем ты здесь? — Мы знакомы? — приподнял бровь Хонджун, не припоминая, чтобы заводил знакомства с работниками бара, хотя имена их всех были прописаны на нагрудных бейджах. — Отчасти, — хмыкнул бармен, облокачиваясь на стеклянную поверхность. — Я достаточно знаю о тебе, Ким Хонджун. Ведь слёзы по тебе я стирал с его лица. Сердце резко замерло испуганной птицей, переставая качать кровь в венах. Хонджуну показалось, что у него даже пальцы онемели, раз он чуть не выронил бокал, стоило чужим словам достигнуть его сознания. — Ли Минхо, будем знакомы, — бармен, Минхо, плеснул в раннее отставленный бокал виски из заказанной Хонджуном бутылки и махом опрокинул в себя, даже не скривившись от обжигающей горло горечи. Мозг заработал в ускоренном режиме. Где-то он уже слышал это имя. — Ты был старостой в его группе, — сказал он больше с утверждением, нежели вопросом. Минхо в удивлении приподнял бровь и надменно фыркнул. — Удивительно, что ты помнишь такое после всего, что между вами случилось. Неприязнь, сквозившую в его голосе, не услышал только бы глухой. Хонджун глухим никогда не был, как и тупым, а потому он сразу понял, что друг Сонхва ему далеко не рад. А друг ли? Кажется, у него прямо на лице был написан этот вопрос, поскольку Минхо только глаза закатил в недовольстве. — Мы не встречаемся, не жги меня так взглядом. А даже будь мы в отношениях, кто ты такой, чтобы осуждать нас? Его. — Я не осуждаю, — Хонджун зашипел, как потревоженная в траве змея. Минхо одной фразой умудрился задеть те ниточки здравого смысла, которые удерживали капитана от беспросветной ревности и собственничества, поскольку, будь он неладен, это ведь правда. У Хонджуна не было никакого права. Они с Сонхва давно расстались. — Это не мое дело. — Тогда что ты здесь делаешь? Зачем продолжаешь приходить? Знал бы сам Хонджун на этот вопрос. Пить совсем перехотелось, поэтому он отставил виски подальше и прижал пальцы к переносице. Голос Сонхва, растекающийся по залу бара, звучал как насмешка, хоть и был все так же прекрасен. — Посмотри на него, — сказал Минхо, отлепляя ладонь парня и заставляя его повернуться к сцене. — Он изменился, правда? Совсем не тот юнец, которым ты его помнишь. Он стал лучше, сильнее и сдержаннее. Я помню Сонхва из университета улыбчивым, отходчивым парнем, который никогда не пропускал пары и помогал младшим. Все наши профессора пророчили ему достойное будущее педиатром, но где он в итоге оказался? В баре на окраине Итэвона. Бьюсь об заклад, это было последним местом, где ты ожидал его увидеть. — Чего ты хочешь от меня? — голос Хонджуна звучал очень устало. — Чтобы ты перестал мучить вас обоих. Я понятия не имею, как ты жил после вашего разрыва, но ему было действительно хреново. Я не хочу смотреть, как человек, которого я по крупицам собирал из смазливой лужи, снова тонет в этом. Сонхва, которого ты знал раньше, послал бы тебя далеко и надолго, а этот Сонхва просто терпеливо ждёт твоего следующего хода. Свой он уже сделал, раз ты все ещё ходишь сюда, разве нет? Хонджун промолчал, но его ответа и не требовалось. Действительно, скажи ему Сонхва, что не хочет видеть его больше в баре, ноги Хонджуна тут бы не было. — Ты тоже страдаешь. От вины или от чего там ещё, не знаю. Но я точно знаю, в чем топит себя Сонхва. А я буду тем человеком, к которому он придет, если его сердце снова раздробят в крошку. — Не хочешь зализывать чужие раны? — Твои я готов солью сверху присыпать. — Как дружелюбно. — Все, что я знаю про тебя, это что ты свалил на четыре года, толком не объяснившись со своим уже бывшим парнем, и внезапно объявляешься в его жизни снова. Он научился жить без тебя, Хонджун. Просто поставь себя на его место. Минхо позволил ему забрать уже оплаченную бутылку с собой. Было ли это извинением за то, что так бессовестно ткнул Хонджуна носом в проблему, от которой тот так старательно бежал, он не знал, но был даже благодарен. Попробовать поставить себя на место Сонхва было больно. — Тот певец, — почему-то шепотом произнес Юнхо, потирая уже слипающиеся от сонливости глаза. — Твой бывший парень? Хонджун согласно промычал. Он не ходил в бар уже почти месяц с момента того разговора с Минхо в надежде, что эта жалкая попытка отпустить и Сонхва, и свои чувства окупится, но в итоге он настолько себя закопал в тоске, что даже потянулся к сигаретам. — Минхо был прав, — хмыкнул он, щёлкая зажигалкой. — Я и не задумывался о том, как ощущает себя Сонхва после нашей встречи спустя четыре года. — Вы хоть поговорить пытались? Капитан смахнул пепел на обложку своей тетради, вовсе не задумываясь о записях или безопасности. — Нет. Юнхо вымученно простонал. — Тогда откуда ты знаешь, что ему плохо? Просто потому что так его друг сказал? Хонджун-хён, давай начистоту, появись в моей жизни бывшая, которая бросила меня перед нашим первым турниром, ты бы тоже её ко мне на пушечный выстрел не подпустил. Это естественная реакция людей, которые видели последствия расставания. Он хочет защитить его, но… может Сонхва-хёну не защита от тебя нужна, а совсем наоборот. — Юнхо, я повел себя как мудак, бросив его тогда, — печально улыбнулся Хонджун. — А сейчас ты ещё больший мудак, потому что держишь вас обоих в неведении. Ты же любишь его. Этого слова уже давно было недостаточно, чтобы описать весь спектр чувств, которые Хонджун испытывает от одной только мысли о Сонхва. Следующей ночью он приехал к бару за полчаса до его открытия. Промаялся у входа и так сильно извел свои нервные клетки, что выкурил две сигареты. Интересно, узнай Сонхва о его внезапном пристрастии к курению, как бы он отреагировал? Его врачебная часть всегда журила Хонджуна за слабость перед вредными для организма вещами. Хонджун понял, что он совсем не знает этого Сонхва. Все же четыре года и болезненное расставание не прошли бесследно, и они друг другу сейчас практически чужие люди. Просто их жизни в какой-то определенный момент пересеклись, крепко сплелись нитями судьбы и прошли бок о бок, а затем разорвались, оставляя после себя одни лишь ошмётки и воспоминания. Хонджун успел понять, что Сонхва изменился. Он даже это увидел. Но ведь и Хонджун тоже изменился. Первым из-за поворота вышел Минхо. При виде слишком раннего и внезапного посетителя он даже не замедлил шаг, будто заранее знал, что тот будет здесь. А вот Сонхва, следующий за ним, от неожиданности притормозил, сильнее сжимая лямку своего рюкзака. Хонджун заставил себя дышать. Сонхва был одет в обычные джинсы и черную свободную худи. Его волосы, не скреплённые лаком, были взъерошены ветром. Никаких блесток на веках, никакой алой помады на потрескавшихся губах. Только крошечные колечки в ушах. Дышать. — Ты рано приехал, — сказал Сонхва, останавливаясь напротив парня и скрещивая руки на груди. Как будто никакой неожиданной паузы между ними в целый месяц и не было. Хонджун прикусил губу. В глазах бывшего парня томилась неуверенность, приправленная испугом, как будто он стоит перед хищником. Капитан с тоской подумал, что и Минхо, и Юнхо были правы: он просто ждал его хода. А сейчас как будто замер перед вынесением смертного приговора. — Я больше не приду. Сонхва приподнял бровь, но ничего в его позе не выдавало его смятения и уязвимости чужими словами. Ничего. Кроме одного крошечного жеста. Крепкие тиски отпустили грудь Хонджуна, когда пальцы Сонхва быстро, практически незаметно сжали шнурок от капюшона толстовки. В следующую секунду они конвульсивно разжались, принимая в ладонь небольшой конверт. Сонхва вперил в Хонджуна вопросительный взгляд. — В эту пятницу у меня состоится игра. Начало отборочных для национальных соревнований. Здесь… Билет в vip-зону. Если хочешь, можешь прийти. — А если не хочу? — Мы на этом закончим. Если ты не приедешь, я расценю это как отказ и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Сан топал из стороны в сторону, мельтеша перед глазами и так донельзя нервного Ёсана. — Усядься ты уже, — не выдержал Уён и дёрнул лесника к себе за руку, заставляя усесться рядом на диване. — Каким макаром мы вообще попали против 2PM? — заныл он, пряча лицо в ладонях. Хонджун поджал губы, отчасти разделяя его тревогу. Другая же часть его мыслей была занята далеко не предстоящим боем против ветеранов киберспорта. Однако сейчас ему стоило собраться, чтобы быть капитаном для своей команды. Ёсан только недавно вернулся из своего перерыва, но уже рвался в бой в основном составе. Уён все ещё был отстранён, но его присутствие оказывало моральную поддержку товарищам. Чонхо, занимающий его позицию, как и собирался с самого начала, внешне был абсолютно спокоен, но Хонджун все ещё помнил, как вчера вечером, проходя мимо тренировочной комнаты, застал младшего за тщательным анализом чужой игры. Рука Сана окончательно восстановилась и он вернулся на место лесника, подменяя Минги в этом матче. Сам Минги стоял рядом с Юнхо у окна и что-то успокаивающе ему шептал. Тот все ещё был расстроен своим недавним проигрышем мидеру из команды Бан Чана, Джисону, но Хонджун был уверен, что это личная тревога Юнхо, которая на игре, однако, никак не отобразится. — Знаете, о чем я подумал? — сказал капитан, привлекая к себе внимание своей команды и тренеров. — Хорошо, что мы уже в Сеуле. Не придется далеко тащить награду после победы в национальных. Сан, чьи нервы были накалены до предела, швырнул в него подушкой, но на лице его блистала довольная улыбка. Дыши, Хонджун. Глубоко вдохни и запомни навсегда этот миг, когда ты сбежал с арены, чтобы обнять своего плачущего парня и на весь мир киберспорта заявить, что твое сердце навсегда в руках Пак Сонхва. Никогда не забывай, что когда-то в твоей жизни появился именно твой человек. Что у него оказалось действительно мягкое, любящее сердце, готовое принять тебя назад несмотря на все те горести и раны, которые ты ему по неосторожности нанес. Люди возвращаются. Но только своих ты готов принять назад. И только за своего ты готов биться и сдаваться.