Последняя мечта

      Находиться в небольшой квартире втроём оказывается сложнее, чем предполагал Арсений. За столько лет разлуки с мамой они сильно отдалились, поменялись, повзрослели. К тому же присутствие Антона слегка смущает Татьяну. Попов показывает маме что где находится, выдаёт полотенце и пока женщина принимает душ, начинает разогревать еду. Антон садится за столом позади Арсения и, листая ленту, изредка переводит взгляд на подрагивающие руки мужчины. Вода в душевой льётся ровным шумом, в кухне горит неяркий свет из декоративных ламп над столом, за открытым окном ветер шумно качает листья, а возле плиты гудит кофемашина. — Будешь ужинать? — спрашивает мужчина.       — Покурю и пойду спать, — качая головой, отказывается Антон. Арсений выставляет на стол две тарелки с разогретой едой. Шастун откладывает телефон и легонько дотрагивается до запястья мужчины, и так же легко притягивает к себе. Парень вздыхает, смотря снизу вверх и рассматривая уставшее лицо Арсения. — Спокойной ночи, — еле слышно желает младший. Арсений мимолётно дотрагивается до плеча Шастуна, возвращаясь к столешнице за кружками. Небольшая спальня заливается тёплым приглушенным светом, когда Антон включает прикроватный светильник. Вскоре прохладный ветер заставляет непроизвольно сжаться. Днями всё ещё летняя жара, а вот по ночам уже ощущается резкое осеннее понижение температуры. Антон закрывает за собой дверь на балкон и закуривает. Он делает частые затяжки, желая побыстрее опустить голову на подушку, и разглядывает еле качающееся море вдалеке. Татьяна выглядела вполне дружелюбной, лишь слегка смущённой. К тому же она сказала, что Антон ей понравился. Вполне возможно, Арсению удастся договориться и всё обсудить с ней, наладить отношения. Шанс хоть и маленький, но есть.       Парень тушит окурок и оставляет его в пепельнице. Выходя обратно в комнату, он уже не слышит шума воды, лишь негромкий голос Арсения, почти шёпот. Антон только начинает засыпать, как в комнату заходит мужчина. Он тихо закрывает дверь, раздевается и ложится под одеяло.       — Поговорили? — сквозь сон интересуется младший.       — Завтра, мы уставшие. Тем более она, — отвечает Арсений.       Он целует парня в край губ и поворачивается на другой бок. Несмотря на усталость, мужчина ещё долго не может уснуть, прокручивая в голове предположительные варианты завтрашнего разговора. Столько всего хочется сказать, спросить, узнать. Так хотелось бы, чтобы всё было проще, чтобы не приходилось ломать голову как объясниться и разложить по полочкам всё то, что копилось эти годы.       После непродолжительного сна Антон с трудом просыпается и тихо собирается, чтобы не разбудить ни Арсения, ни Татьяну. Из-за весьма неудобной планировки квартиры в виде совмещённых кухни, зала и прихожей, парень решает отложить завтрак и перекусить в университете. Замечая, что уже начинает опаздывать на первую пару, он сквозь сон Арсения просит у него разрешения, чтобы взять автомобиль и вскоре выезжает со двора.       Утро Арсения задаётся не менее сумбурным. После ухода Антона он уже не засыпает. Листает ленту, ненадолго закрывает глаза, потягивается и, услышав в зале шорохи, наконец встаёт.       — Доброе утро, — здоровается он с мамой, приоткрыв дверь, и получает в ответ короткую улыбку.       Он заправляет свою двуспальную кровать, одевается и выходит на кухню.       — Яичницу или кашу? — уточняет он у мамы. — А кофе?       Пока молоко для овсянки закипает, Арсений успевает принять душ. Когда мужчина возвращается, Татьяна садится за стол и молча наблюдает за сыном со спины. Тишина неловкая, но начинать разговор о прошлом прямо сейчас явно некстати.       — А где Антон? — уже за завтраком спрашивает мама.       — В университете, — кратко отвечает Арсений.       — Учится, да?       — Только поступил, — уточняет мужчина.       После завтрака он убирает тарелки в посудомойку и ставит на стол две кружки с только приготовленным в кофемашине капучино.       — Так неловко это всё. Не знаю правильно ли я поступила, что приехала, — вдруг говорит женщина, крутя в руках кружку.       — Мам, ну конечно правильно, — только начинает говорить парень.       — Сынок, прости меня, если сможешь. Я же не знала, что всё вот так будет. Ты не представляешь как я переживала, когда ты мне только признался, — с трудом произносит Татьяна.       Женщина всего лишь мельком упоминает тот злосчастный день, когда Арсений лишился всего самого дорогого, что у него было, но по его телу тут же пробегают мурашку, а к горлу подступает тошнотворный ком. Хочется закрыть уши и стереть себе память. Но даже если бы у Арсения было еще сто попыток заново признаться маме, вряд ли исход изменился бы.       — Мне было так страшно за тебя, сколько ночей я проплакала, — начинает качать головой женщина.       Арсений хочет попросить прощения и хоть что-то сказать в ответ, но не получается сказать и слова.       — Своей глупостью я всё разрушила. Всю нашу семью сломала. Я должна была поддержать тебя и не говорить отцу, а повела себя как дура, — у неё начинают слезиться и краснеть глаза, и тогда мужчина находит в себе силы, чтобы ответить.       — Мам, ну что ты, столько лет прошло. Я же понимаю, как тебе было тяжело это принять. Я всё понимаю, — тихо говорит Арсений.       — Ещё и когда ты уезжал, — женщина опускает голову и закрывает лицо руками. — Я тебе таких слов наговорила, что сама ночами не спала потом. Думала, как ты там, в Москве, один.       — Я просто не мог больше притворяться, — еле сдерживаясь, отвечает Арсений.       — И не должен был. Я говорила те страшные вещи, потому что ничего не понимала. В моей картине мира для такого просто не было места. Я хотела, чтобы у тебя была девочка, семья, дети, как у всех. Мне казалось, что это какое-то плохое влияние, что это пройдет. А когда ты ушел, я осталась с этой злостью, которая со временем превратилась в тоску. Сынок, я же очень люблю тебя, я хотела, чтобы ты был счастлив, — уже не сдерживая слёз, шепчет Татьяна.       — Я счастлив, мам, — смотря в глаза маме, признаётся Арсений, спешно вытирая скатившуюся слезу.       На несколько минут повисает тишина, оба смотрят то в пол, то на свои руки.       — Я хочу, чтобы ты поняла, какая у меня теперь жизнь. Я больше ничего не хочу скрывать. Мне достаточно осуждения в обществе и на работе, где я обязан прятаться. Антон для меня не просто парень, с которым я живу, — признаётся мужчина.       — Ты любишь его? — вдруг спрашивает мама.       — Очень, — тихо и без раздумий отвечает Арсений.       В ответ женщина несколько раз кивает.       — У меня теперь есть счастливая семья, о которой ты для меня мечтала.       — Он хороший парень, — женщина делает небольшую паузу, чтобы снова не заплакать и кладёт ладонь поверх горячей руки сына. — Я вчера обратила внимание, как он к тебе относится. Он ценит тебя, — говорить такое даётся ей с большим трудом, но как бы то ни было — это то, что ей придётся принять, если она хочет наладить отношения с сыном.       — Это правда, — соглашается парень.       — Трудно это всё, — откидывается на стул женщина. — Я головой принимаю, а сердце всё равно не на месте. Не могу я так сразу… Но я постараюсь.       — Спасибо, — кивает Арсений. — Только будь рядом, ладно? — словно тот напуганный подросток на кухне родного дома, просит парень.       — Куда я теперь денусь от вас.       «Вас» звучит так обыденно, но так по-доброму, по-семейному.       После завтрака Арсений включает на телевизоре в зале сериал, который просит мама, и несколько часов проводит в спальне за работой с документами и картами пациентов на ноутбуке. Когда Антон возвращается домой, они обедают и выходят на продуктовый рынок, закупиться свежей рыбой и овощами.       — Антон, ты ешь уху? — уже на подходе к дому интересуется Татьяна, незаметно переходя на «ты», немного привыкнув к парню.       — Я всё ем, — слегка улыбаясь, пересекается взглядом с женщиной шатен.       — Хочешь на ужин приготовлю? — предлагает мама.       — Конечно, — сразу соглашается Шастун.       — Какая гадость, — кривиться Арсений. — Я сегодня без ужина, — театрально вздыхает мужчина.       — И тебе что-нибудь приготовлю, — приобнимая руку сына, обещает Татьяна.       Как только Антон заходит в квартиру, он быстро переодевается в домашнюю одежду, и заваливается на большую кровать в их спальне. Он потягивается и заворачивается в тонкий плед, которым была застелена постель. Недолго понаблюдав за плывущими облаками за окном, он поворачивается к полуголому Арсению, стоящему у шкафа и натягивающему домашние шорты.       — Не выспался? — заметив взгляд парня в зеркале открытой дверцы шкафа, спрашивает мужчина.       Шастун лениво кивает два раза и ещё больше укутывается.       — Как дела в универе? — буднично интересуется старший.       — Ничего интересного. На перерывах тягаюсь за Ирой, если у нас пары в одном корпусе. Она мне про преподов рассказывает, показывает где что. Психолог приходил, давал проходить какие-то тесты, — не задумываясь рассказывает парень, борясь со сном.       — Симпатичный? — хитро улыбаясь, спрашивает Попов.       — Арс, — начиная так же улыбаться в ответ, осекает его шатен.       — Ну, смотри мне, Шастун, — усмехается старший. — Ладно, поспи, — выходя из комнаты, говорит он. — Пойдёшь с нами вечером прогуляться по набережной? — оборачивается у самой двери Арсений. Парень кивает и просит разбудить его перед ужином.       На кухне слышен негромкий голос мамы. Подойдя чуть ближе становится понятно, что она разговаривает с отцом Арсения. Брюнет устраивается недалеко от Татьяны и начинает чистить помытые ею овощи для борща и ухи. Женщина говорит, что у неё всё хорошо, что её хорошо встретили и что-то про погоду в Сочи. Перед тем, как отключиться, она просит не забывать кормить собаку и передаёт просьбу сестры Арсения заехать к ней вечером. На её лице на пару секунд появляется улыбка, и после она кладёт телефон на столешницу.       — Как они? — тяжело сглотнув, спрашивает Арсений.       — Всё хорошо, — кивает мама. — Твоя племянница пошла в первый класс, ей очень нравится.       — Уже? — замерев, приподнимает брови мужчина. Он помнит дочь сестры совсем маленькой, когда они ещё общались. Арсений навещал их, девочка радостно подбегала к нему и крепко обнимала маленькими ручками. — Ей же… Ей уже 6, — отвечает сам себе он.       — Папа был в отпуске, а завтра уже на работу. Вот с дачи возвращается с собакой.       Арсений больше всего хотел бы услышать, что отец передавал привет или хотя бы спрашивал как у его сына дела, но ни того, ни другого женщина не озвучивает.       — Я очень скучаю по ним всем, — быстро моргая несколько раз, признаётся мужчина.       Мама долго молчит, помешивает ложкой в кипящей кастрюле, и всё же произносит:       — Они тоже скучают.       — Правда? — поднимает голову брюнет, сдвинув брови.       Она несколько раз кивает, не отводя взгляда от кастрюли:       — Возможно папа уже никогда и не решится встретиться с тобой и попросить прощения, но он скучает, я знаю. Пару раз он даже спрашивал, не звонил ли ты. Когда мне написал Антон, мы были на даче. Я прочитала сообщение и полночи проплакала на веранде, так и не ответив, а когда пришла в спальню, папа проснулся, увидел меня и всё понял. Я не стала вдаваться в подробности кто и что, но после моего объявления, что я еду к тебе, папа слова не сказал против. Думаю, если бы не его гордость, он бы мог приехать со мной, но ты же знаешь его характер.       — Он не злится на меня? — аккуратно спрашивает Арсений.       — Конечно злится. И я злюсь. Но прошло столько времени, я поняла, что мой сын мне важнее моих убеждений и мнения других людей, а он — нет. Знаешь, — она наконец вытаскивает ложку из супа, кладёт её на край тарелки и поворачивается к Арсению, скрестив руки на груди, — мы, родители, не можем не любить своих детей. Просто нам хочется, чтобы всё было как мы привыкли. И вот когда что-то складывается так, как нам не нравится, мы всеми силами отторгаем это, как будто, если родители будут против, их ребёнок обязательно поменяется. Я же понимаю, как тебя это ранит, но и нам тяжело смириться с этим, поэтому мы сопротивляемся и прячемся от правды. Увы, из-за страха посмотреть этой правде в глаза мы с тобой потеряли много лет. Я пропустила так много важных моментов твоей жизни, и теперь очень жалею. И я, и я папа давно поняли, что тебя не поменять, но мы просто не хотели это признавать.       Арсений встаёт, делает пару шагов и обвивает невысокую женщину руками, немного наклоняясь. Он тянет воздух носом и делает дрожащий выдох.       — Ну что ты, сынок, — произносит мама с печальной улыбкой, поглаживая его по спине.       — Папа достроил дачу? — спустя полминуты отстраняется Арсений и усаживается обратно, за стол.       — Да, красиво у нас там. Рядом тайга, речушку. Помнишь? — расцветает Татьяна.       — Смутно, — невесело признаёт парень.       — Приезжай как-нибудь в гости, и Антона с собой бери. Если папа выгонит, на дачу поедите, — смеётся женщина.       Становится приятно от того, что мама зовёт домой, в Омск. Так ещё и с Антоном. Она наконец понемногу принимает выбор сына, и вот уже его парень не является таким злом, каким всегда его представляла Татьяна. Понемногу он вживается в свою же семью, которую так больно потерял много лет назад. Лёд наконец тронулся.

***

      Каждый следующий день проходит быстрее предыдущего, и вот уже Арсений везёт мамин чемодан, колёсики которого громко стучат, преодолевая мелкие уличные плитки.       — А Антон придет попрощаться? — оборачивается вдруг Татьяна.       — Припаркует машину и догонит, — сообщает Арсений.       Они втроём ещё недолго сидят в зале ожидания и когда объявляется начало регистрации, они выдвигаются в сторону нужной стойки.       — Дальше я сама, — становясь в очередь, говорит мама. — Езжайте, вам завтра рано вставать, уже совсем поздно, — заботливо напоминает женщина.       — Спасибо, что прилетела, — благодарит Арсений, шагая вперёд, чтобы обнять маму.       — Тебе спасибо, — обнимает сына Татьяна. — А вообще, самое большое спасибо тебе, — поворачиваясь в сторону Шастуна, говорит она. — Если бы не ты, мы бы может никогда уже и не поговорили с Арсением, — теребя ручку чемодана, стоящего рядом с ней, признаёт женщина.       — Да не за что, — буднично отвечает парень. — Рад был познакомиться.       — И я, Антон, — несколько раз кивает Татьяна. — Я наконец спокойна, что у моего сына такая хорошая поддержка.       Антон кладёт руку на грудь и один раз кивает ниже обычно в знак благодарности за своего рода благословение. Они пару минут прощаются, и когда доходит мамина очередь на регистрацию, уходят.       Этой недели явно не хватило, чтобы восполнить пробел в несколько лет, но всё же Арсений рад наконец наладить отношения, познакомить двух самых важных в его жизни людей и услышать одобрение своего выбора, что ещё совсем недавно казалось совершенно немыслимым.

***

      Через полгода Антон и Арсений вновь оказываются в сочинском аэропорту. На этот раз в качестве пассажиров. Рейс Сочи — Москва высвечивается на табло. Они проходят регистрацию и заходят в самолёт, ограничившись ручной кладью в размере всего двух рюкзаков. Спустя пару мгновений после взлёта Антона уже начинает клонить в сон. Он достаёт из сумки наушники и в них начинает играть «Макулатура» — с одиннадцатого класса его музыкальный вкус и тяга к деструктивному репу, как ни странно, ничуть не изменились. Места в самолёте как всегда мало, вытянуться и удобно устроится не получится. Парень опускает кепку пониже, скрещивает руки на груди и засыпает. Уже через несколько часов полёта Арсений обсуждает с ним планы на их недельный отпуск в Москве и предстоящий косметический ремонт в квартире Антона. Шастун уже давно обсудил с сестрой планы на квартиру, которая теперь по закону в равных долях принадлежит им обоим, и единогласно было принято решение, что через год, два или пять квартиру всё же стоит продать. Когда-то в ней был уют и любящая семья, но сейчас не осталось ничего светлого. К тому же, Антон не собирается возвращаться в Москву, а Вика планирует после обучения переехать поближе к брату — в Сочи. За деньги с продажи их квартиры, в Сочи можно купить две однушки с хорошим ремонтом, либо простенькую двушку и останется ещё небольшая сумма на ремонт.       Из аэропорта их встречает Андрей. Недавно купленная машина ещё пахнет химчисткой и свежей «ёлочкой». Антон никогда близко не общался с Андреем, моментами они даже недолюбливали друг друга, особенно после драки год назад, потому перекидываются парой фраз о работе и учёбе, и дорога до дома проходит молча. Но вот как только Антон с Арсением пересекают порог Евиной квартиры, их окружает женское щебетание. Вика с пузатенькой Евой встречают их, обнимают, целуют и узнают о перелёте. Не заставляя гостей ждать, хозяйка приглашает к столу и выставляет в середину тарелку с запечённой курицей и картошкой. Она аккуратно присаживается на стул рядом с Антоном, только берёт вилку, но тут же кладёт её обратно, хватает руку Шастуна и прислоняет к своему животу.       — Пинается, чувствуешь? — слегка улыбаясь, замечает Ева.       — Ого, — удивляется Антон. — Это ножка? — ещё больше удивляется парень. В ответ он получает Евин кивок и продолжает водить рукой по животу. — Скоро я уже увижу свою подружку? — спрашивает парень.       — Недельки три-четыре, — подсчитывает Ева. — Рыбкой будет, — называет она знак зодиака дочери.       Арсений же начинает есть вместе с Викой и Андреем, наблюдая, с какой нежностью Антон относится к будущей маме. У Шастуна начинают гореть глаза, когда речь заходит о ребёнке Евы. Пока рано загадывать, но Арсений уже уверен, что Антон был бы хорошим отцом для своих детей.       Ева ещё долго отвечает на расспросы Антона и Арсения о дочке, Вика рассказывает о предстоящих выпускных экзаменах, а Шастун делится впечатлениями о первом семестре в университете, и расходятся они только глубокой ночью.       С самого утра следующего же дня парни едут в ближайший строительный магазин, одолжив машину у Андрея. Закупаются по-мелочи: обои в зал, плинтуса на пол коридора, ручки на все двери и краску для потолка кухни и берлоги. Части денег, найденных после смерти Вадика и накоплений Антона с лихвой хватает на небольшой ремонт в его квартире. В один из дней, после целого дня работы, Арсений заваливается на диван в зале, пока Антон подогревает ужин, заботливо приготовленный Евой. Попов сначала растягивается на весь диван, а потом отворачивается к спинке, прижимает колени к груди и чувствует, что начинает засыпать. Устав за целый день, он даже готов отказаться от ужина в пользу сна, но всё же предстоит встать и хотя бы сходить в душ, дабы отмыться от белой краски, в которой он перепачкался, выкрашивая потолок. Сон прерывает звонок мамы. Женщина извиняется, слыша сонный голос Арсения, перекидывается с ним парой фраз, узнаёт как его дела и просит передать Антону «привет». После отъезда мамы, они стали созваниваться раз в неделю-две и больше интересоваться жизнями друг друга. Слышать маму в телефоне теперь не знак предстоящей ссоры или слёз. Теперь она расспрашивает как прошёл его день, как успехи на работе и как дела у Антона. О нём она тоже часто интересуется. Арсений не говорит ей, но чуть ли не каждый раз у него наворачиваются слёзы от осознания, с какой добротой она относится к его любимому человеку и как начинает уважать выбор сына.       — Тебе привет от мамы, — отключив телефон, заходит на кухню Арсений. — Холодина какая, закрывай, — возмущается мужчина, обнаруживая открытое окно и курящего возле него Антона. — У тебя квартиру никогда не купят, если будешь тут курить.       — И ей привет, — только лишь отвечает парень, продолжая медленно затягиваться, несмотря на косой взгляд Попова.       После возвращения в Сочи, они дают себе ещё один день для отдыха, в который Арсений остаётся дома, а Антон уходит с парой новых знакомых из группы и Ирой в клуб, в попытке наконец насладиться последними днями зимних каникул. Он не говорит об этом Арсению, зная, что тот будет недоволен, только предупреждает, что будет очень поздно. «Поздно» оказывается позже, что предполагал мужчина и планировал сам Антон. Несколько шотов текилы стирают счёт времени, и только к четырём утра парень заваливается домой. Он скидывает верхнюю одежду в прихожей, обувь оставляет у самой двери и по дороге из ванной в спальню стягивает худи и футболку. Бросив джинсы и толстовку на пол возле кровати, он падает в постель. По раздражённому вздоху Арсения становится понятно, что он не спит. Тогда Антон чуть приподнимается и начинает зацеловывать мужчину. В висок, щёку, губы.       — Мне завтра вставать в семь утра на работу, — отдаляется старший, — в отличие от тебя, — добавляет он.       — Не понял. Это претензия какая-то? Я вообще-то тоже работаю, ещё и учусь, — возмущается шатен, ещё больше нависая над Арсением.       — Нет, — вздыхает мужчина, не желая ругаться. — Просто я хочу спать… и от тебя пахнет спиртом.       Антон ничего не отвечает, только падает на подушку и перетягивает на себя одеяло Арсения.       — У меня никогда не было близких друзей, никто никогда меня никуда не звал, и вот теперь, когда появилась эта возможность, я хочу пользоваться ею, — вдруг начинает говорить парень, отвернувшись от Попова. — Я хочу побыть обычным беззаботным подростком, потому что в шестнадцать лет у меня такой возможности не было — была лишь задача не сдохнуть с голоду.       — Да я же ничего и не говорю, — не желая среди ночи разводит конфликт, успокаивает Антона мужчина.       — Но я знаю, что ты хочешь сказать, — вздыхает младший.       — Зачем тогда делаешь то, после чего знаешь, что я буду хотеть сказать? — всё же вспыхивает Арсений.       — Ты мне не родитель, что бы указывать, что делать, — слабо контролируя мысли и речь после текилы, выдаёт Антон.       — О-о-о, ну и новости, — тянет брюнет.       — Арс, честно говоря, я сейчас вообще не уверен, что мне стоило съезжаться с тобой так рано. Нет, сейчас я уже не хочу ничего менять, но у меня есть ощущение, что мне не хватает свободы, к которой я привык, — растянуто рассуждает парень, еле ворочая языком.       Арсений громко вздыхает всё ещё с закрытыми глазами, закипая внутри себя. Ему и так не понравилось, что Антон пришёл так поздно, разбудил его среди ночи, а теперь ещё и хочет выяснить отношения на пьяную голову. Завтрашний подъём окажется дико сложным.       — Я хочу побыть просто подростком, погулять.       — К чему ты? — опережая любые свои негативные догадки, сонно спрашивает Арсений.       — Да нет, ни к чему, — спустя долгую паузу отвечает шатен. — Наверно я просто перепил, — признаёт парень.       Он замолкает, но судя по всему не засыпает, а продолжает лежать и наверняка обдумывать то, что он сказал — непривычное поведение Шастуна. Говоря, что Арсений знает Антона лучше, чем он сам, он не врал. Парень вполне предсказуем для любого психолога, который находится в таком близком контакте с ним. Но ещё летом они договорились, что в личное Попов не будет вклинивать профессиональное, хоть это и было трудно, но Арсений выполнил обещание и перестал пытаться прочитать парня. Было ожидаемо, что после того, как мужчина вытянет его из дерьма, обеспечит достойную жизнь, жильё, здоровье и стабильность, Антону захочется устроить бунт, который он не мог себе позволить в свои подростковые годы. К тому же, кризисы между ними, собственные кризисы Шастуна на фоне болезни и его первый опыт отношений, которые и вправду очень быстро переросли во что-то очень взрослое и серьёзное, дадут о себе знать рано или поздно. Видимо это тот самый момент. Арсений предполагал, но совершенно не был к этому готов. Антон прав: после того, в чём он жил и варился последние несколько лет, волшебная рука помощи от Арсения оказалась скорее кнутом, чем пряником. Ему казалось, что перевезя парня к себе, найдя ему психиатра и дав всё, что ему было нужно, они до конца жизни останутся в идеальных сказочных отношениях, но он не учёл, что сам Антон мог быть к этому не готов. Так и оказалось. Но не сделай Арсений всего этого, Шастуна уже могло бы и не быть на этом свете. Такова реальность. Потому теперь придётся смириться с «подростковым» бунтом и постараться дать ему время для переосмысления всего, что произошло с ним за последний год. Иначе скандалы, расставание, и вот уже Антон там, откуда ещё недавно его вытаскивал бесячий школьный психолог Арсений Сергеевич.

***

      В середине марта, как и предполагалось, Ева набирает Антона и показывает новорожденную дочку.       — Два девятьсот пятьдесят, сорок семь сантиметров, — сообщает Ева по телефону.       — Это нормально? — тут же спрашивает Шастун, заставляя девушку усмехнуться отсутствию каких-либо его познаний о младенцах.       — Да, всё хорошо, здоровенькая, — дополняет она.       — Поздравляю! — присоединяется сидящий рядом с Антоном Арсений. — А как назвали-то? — интересуется мужчина, ещё ни разу не слыша имени девчушки.       — Кьяра, — нежно называет Ева, переводя взгляд на личико дочки.       — Красивое имя, — искренне радуясь хорошей новости, отвечает Арсений.