Ходынка

На сей раз Лера даже не собиралась приходить вовремя, но неведомым образом даже по вечерним пробкам ей удалось прибыть на место за пять минут до девяти, так что, чтобы не привлекать внимание своим деловым костюмом, пришлось зайти в заведение (снова неуместно-броское, почти как в прошлый раз, но неуловимо хуже) и немного оглядеться в поисках своего нежеланного бизнес-партнёра. Заведение оказалось формата «мы взяли старое и сделали из него новое, не забывая старого, но и новым не гнушаясь», и получилось что-то вроде художественного музея, в который случайно ворвались десяток рок’н’ролльщиков, разогретых после концерта и вооруженных баллончиками с краской. Лера даже заметила, что крылья мраморного ангела, обнимающего колонну, приспособили под салфетницу, а самому ангелу на кудрявую, искусно вырезанную голову надели ободок с дьявольскими рожками. В общем — всё было слишком, слишком в стиле гаражных тусовок, и фиолетовые и синие лампы, открытое пространство столиков и танцпола, гротескно вычурная мебель только усиливали это впечатление. — У вас заказан столик? — перед Лерой возникла администратор — яркая девушка с татуировками на лице. — Да, на фамилию Дагбаев, скорее всего, — подтвердила та, взглядом выискивая в зале знакомое лицо — по крайней мере, здоровяка-телохранителя, как в прошлый раз, поблизости видно не было. Не пришёл ещё, что ли? — Да, всё верно, следуйте за мной.

Поцелуй — да сразу в омут, Ферзь свой цвет считает домом.

Вслед за администратором они прошли пол-зала, и Леру уже был готов схватить удар в связи с абсолютно не этичным отношением к архитектуре владельцев этого странного места (и что у Дагбаева за пунктик на темные помещения?), когда она наконец увидела своего бледного собеседника, бесстрастно набирающего что-то в телефоне. Перед ним стояло несколько пустых стопок, просыпана соль с текилы. — Привет, — поздоровался он, едва одарив её взглядом, — Садись, заказывай, что хочешь. — Спасибо, ничего, — хмуро ответила Лера, усаживаясь напротив, сцепляя руки в замок и кладя их на стол в ожидании трудного разговора, — Я не собираюсь становиться твоим собутыльником.

Иногда его корона Камнем тянет в глубину.

— А он у меня и так есть. Ты думаешь, это мои стопки? — красные глаза с укоризной кольнули её из-под бровей. В это же мгновение рядом с ним на диван плюхнулось тело, приближения которого Лера попросту не заметила — кто-то с выбеленными волосами, в блестящем вычурном спортивном костюме а-ля Джиган, осклабившись и демонстрируя железяки в зубах, закинул руку на плечи Алтана… а тот даже ухом не повёл! — Это ты, что ли, Лера? Позвольте представиться — Кирилл, — на Леру дыхнуло алкогольным духом, — Смотри, какой-то мусор на мусоровозке расхреначил Дворцовую, — он принялся тыкать Алтану под нос свой телефон, что-то показывая, мигом потеряв интерес к Лере. — Это кто? — почти прорычала Макарова, вспыхивая. — Это Кирилл, мой молодой человек, и сразу предупреждаю — это не тайна, шантажировать не получится, — равнодушно ответил Алтан, наконец откладывая телефон и изящным движением высвобождаясь из-под хватки Кирилла, — Кир, я же попросил поторчать где-нибудь подальше отсюда. — Ну так это же мент в мусоровозке. Дворцовую разнес, — таким тоном, словно объяснял очевидные вещи непроходимому тупице, с нежностью повторил Кирилл. Алтан, случайно вдохнув алкогольные пары его дыхания, поморщился и отвернулся. — И кто ещё в курсе того, что мы здесь и зачем мы здесь? — скрещивая руки на груди, делано спокойным голосом спросила Лера, хотя внутри её всю буквально колотило от ярости. Мало ей было одного зажравшегося ублюдка с манией величия, так ещё один нарисовался! — Больше никто. Я даже Вадика не взял с собой. Всё ради твоего чувства безопасности, — ответил Алтан как обычно безэмоциональным тоном, — Ты можешь говорить при Кире, он в курсе нашей операции. — Он сначала сказал «кейс», — поделился Кирилл с Макаровой, — Прям как твой Разумовский, Дваумовский, Триум… Лера подскочила на месте и заозиралась. Одновременно с ней Алтан с размаху детским жестом запечатал Кире рот ладонью.

Бледной молью Богу молим: Кого ж обвинить в темноте Собственных душ и дел?

— Боже, просто заткнись и сиди здесь тихо! — зашипел не хуже Горгоны Алтан, и Кирилл, к удивлению Леры, даже послушался, поднимая ладони в жесте «сдаюсь» и притихая, вжавшись в спинку дивана и почти утонув в ней, поглядывая блестящими от градуса глазами то на него, то на неё. — Он в курсе?! — практически взвизгнула Лера, но так тихо, что сама едва расслышала. Впрочем, Алтан и сам выглядел так, словно он уже сто раз пожалел, что посвятил Кирю в самую важную и страшную тайну Разумовского, — Я подам на вас обоих в суд, и хрена с два что решат твои деньги! — У тебя нет повода для иска, — заметил Алтан хмуро, — Хотя согласен, напрасно с ним поделился. — Да молчу я, молчу, — клятвенно пообещал из глубин малиновой обивки Кирилл, совершенно не выглядевший виноватым. — За каким чертом ты ещё меня сюда вызвал? — прошипела Лера, наклоняясь над столом, — Если ждёшь результата — катись, я своими руками создавать убийцу не стану! — слово «убийца» она произнесла одними губами, отключив на секунду речевой аппарат. Было что-то нереальное, неправильное в этом слове, когда оно связывалось для неё с Разумовским. Разумовским, который нянчится с детдомом «Радуга», участвует во всех мыслимых благотворительных программах и каждое утро лично выходит покормить Анжелу, белую кошку, живущую в подвале башни. Разумовским, который не выносит нездорового соперничества и готов поступиться почти чем угодно ради сохранения мира. Ну не может он быть убийцей, даже во имя благой цели. Не может! И не станет. — Тебе ещё объяснять, — утомленно закатил глаза Алтан, хотя что-то подсказывало Лере, что он весьма доволен этим обстоятельством, — Почему люди так противятся переменам? Чуть что не так, как прежде — ноют, как раньше было здорово и как сейчас плохо, «перемен требует наши сердца», а стоит предложить действующий способ — так сразу в морально-этические кусты!

В летнем поле, Знал ли колос, Что смерть не придет с косой?

— Мораль и этика сделала нас из животных людьми, — прохрипела Лера, чувствуя, как садится от злости голос. Наверное, следовало всё же что-то заказать — безалкогольное, конечно же. Но вот вечером с Машей они одним пивом, похоже, не обойдутся. — И их отсутствие делает людей животными. Читаешь новости? — Терпеть не могу их читать, — эхом повторила она сегодняшние свои слова. — А напрасно. Не помешало бы для составления адекватной картины мира, — зеркаля ее движения, Алтан тоже скрестил руки и откинулся назад, глядя на неё тяжелым нечитаемым гранатовым взглядом, — Мы не знаем точной картины умерших граждан за сегодня или вчера, не знаем, сколько оказались ограблены, не знаем, куда пошли деньги, выделенные на ремонт аварийных домов на Детской улице. И ты считаешь это проявлением морали и этики?

Он так и сгниёт Травой…

— Про мораль и этику ты сам начал, — напомнила Лера, — Но, если вдруг тебе не понятно, поясню: я не хочу делать из него твоего ручного мстителя-киллера — а он, поверь, на меньшее не согласится. — Нельзя давать такую власть в руки одного человека. Пусть сам принимает решения, — отрекся Алтан. Кирилл, сидящий рядом с ним, закивал и зааплодировал, с победным видом косясь на Леру, но под взглядом Дагбаева тут же сделал вид, что страшно увлечен чем-то в телефоне. — Ага, то есть ты остаешься в стороне, чистенький, не при делах, а я вроде как помогла родиться на свет убийце? — хмуро спросила Лера, — Как удобно. — Уже? — Дагбаев моргнул и резко подался вперед, мигом заинтересовываясь, — Он уже взялся за дело? — Я поговорила с ним, и мы пришли к выводу, что твои методы нерентабельны, — гордо выплюнула Лера.

Эх! Чур меня! Осокой в глаза!

Красные глаза смотрели пристально и недобро. — Тебя никто не просил приходить к выводу. У тебя одна цель — наставить на путь истинный ту из его личностей… — Говори тише! — …которая больше других склонна к очистке совести города от скверны и взяточников! Неужели это так сложно? — Ты ни черта не понимаешь, чего хочешь. Ты хочешь изменить мир, уничтожив его! — Начнешь затирать про необходимость биологических групп — и я прямо сейчас встану и пойду нашепчу куда надо о маленьком секрете твоего босса. — Вот! Ты даже слушать не хочешь! — почти вскричала Лера, на них начали оглядываться, — Ты понятия не имеешь, что пытаешься вытворить! Случится хаос! Люди увидят вседозволенность лицом к лицу, и насилия станет ещё больше, ты это понимаешь?! — Девушка, — раздался за ее спиной звонкий голос администратора, — Антикафе для пацифистов и зоозащитников чуть выше по улице, с зеленой дверью!

Коркой хлеба, Горсткой снега, И водкой несет меня, Как сука щенка — в тепло…

— Всё равно я уже ухожу, — разъяренно бросила Лера, хватая свою сумку и плащ и бросаясь к двери на всех парах, чтобы не слышать и не откликаться на окрики Алтана, пытающегося всеми силами удержать рассыпающийся в его руках карточный домик его жуткого плана. К черту, к черту, громыхало в ее голове с каждым шагом. Она ни за что не отдаст Сергея в руки этого красноглазого змея и его верного болванчика, будь проклят весь их род! Она не позволит сделать из Сергея убийцу, и прямо сейчас приедет в офис и начнет что-то делать, чтобы оправдать его тройственность, позвонит Олегу, выложит всю правду, начнет ковыряться в законах, и сделает что угодно, чтобы защитить доброе имя Разумовского от посягательств трижды проклятых Дагбаевых!

Снова голью… Пью запойно, Держусь муравьем, Попавшим в гудрон, и всё…

— Машунь, прости, планы резко поменялись… Я завтра тебе напишу! — почти прокричала она в трубку сквозь усилившийся ветер, бегом пролетая через парковку — нужно добраться до башни быстрее, чем Алтан выполнит свою угрозу устроить что-то ужасное для Vmeste, — Это просто сумасшедший день!

Всё…

*** — Брось, Олеж, будет весело и познавательно, — убеждал Серый, в то время как Олег пытался составить в голове логическую цепочку размышлений, которая привела их к обсуждению внеочередной вылазки с детдомовцами в город. Прямо сегодня. Прямо сейчас, — Сегодня свозим младшую группу, завтра среднюю, и так по цепочке всех выгуляем. Там их человек пятнадцать, плюс воспитатели, мы определённо справимся.

И несмотря на голод, сердца стук Растопит зеркала осколок…

— Почему твои убеждения не внушают доверия? — как можно мягче, чтобы случайно не обидеть, спросил Олег. Ответом ему был веселый искрящийся смех: — Потому что ты меня слишком давно знаешь! Нет, серьёзно, небольшая экскурсия по историческому Петербургу ещё никому не навредила. У меня есть знакомая экскурсовод, если она свободна, то непременно что-нибудь проведёт, — тараторил Серый, пока Олег едва поспевал за его размышлениями вслух и быстрыми шагами, — потом накормим детей мороженым, уставших и довольных привезём обратно, и считай день удался. Да и тебе не помешало бы немного прогуляться в толпе детей. Никто сильнее не испытывает желание жить, чем дети. Нам бы всем у них поучиться! — Сомнительно, — признался Олег, косо взглянув на группу мальчишек лет по пятнадцать, которые что-то старательно вырезали ржавой отвёрткой на стволе старого дерева.

Живой полярный холод сотен рук Будет греть меня на нашем троне.

— Я пока наберу Алёну, а ты, пожалуйста, проследи, чтобы дети, которых приведёт Настасья, расселись в автобусе, — Серый быстро мацнул его за локоть, на мгновение согрев, на ходу доставая телефон и лучезарно улыбаясь — на фоне мрачного забора это была столь знакомая картина, что у Волкова дрогнуло сердце, — Я через минутку вернусь! *** — Ну А-а-а-ал, — Киря, невыносимо протягивая гласную, поднял было руку, чтобы похлопать Алтана по спине, но вовремя осёкся, заметив, что мраморная строгая осанка в эти минуты выражала собой не только привычную терпеливую злость на весь мир, но и что-то, что вполне может закончиться хорошо отточенным ударом в лицо, — Идейка была прикольная, но ты ж прям всерьёз не думал, что всё так легко получится? Забей, тебе ещё сейчас разбираться с дочерней фирмой, мало, что ли, дел нахватал… Алтан молчал, и Кирилла это только всё сильнее настораживало и толкало к ещё большей речевой производительности. Он пересел на место Леры, ещё не остывшее после её ухода, и принялся широко жестикулировать, пытаясь отвлечь внимание парня от глубоких мрачных дум: — Ну прикинь, месяцок-два, и ворвёшься под своим именем в самую сливочную тусовку города, и сам будешь крутить-мутить все эти делюги с местью и наказанием, я прям вижу, как ты их всех подставишь и нахрен отправишь в тюрягу на пару лет отдохнуть. А пока их не будет, успеешь пригрести бизнес к рукам и освоить. У меня батя так делает, если что, он тебе может пару лайфхаков подкинуть… — Не могу поверить, что эта девчонка считает, что может просто взять и отказать мне, — внезапно прошипел Алтан, медленно скребя длинными пальцами столешницу. Злые гранатовые глаза нашли лицо Кири и вцепились в него, как будто всё ещё видя на его месте несносную юристку, — Она явно очень недолго работает с Дагбаевыми. — Ну прям, — не сразу нашёлся что ответить Кирилл, наклоняясь над столом и обеспокоено глядя Алтану в лицо, скрытое фиолетовыми и синими тенями. Затем, словно что-то вспомнив, заозирался и посвистыванием, словно собаку, подозвал официанта, заказал четыре «Корлеоне» и вновь порывисто пвернулся к Дагбаеву, который сверлил взглядом какую-то точку в пустоте, — Мне кажется, твой дворецкий сейчас бы начал затирать что-нибудь про судьбу, тыры-пыры, про путь каждого человека. Может, ну, — он дёрнул плечом, заискивающе улыбаясь, — не судьба? — Ты как будто бы рад моей неудаче. — Ну, это не неудача. А скорее урок, — нехарактерно для него глубокомысленно изрек Киря, поигрывая толстой цепью на шее. — Урок? — Алтан снова вскинул на него взгляд, разрезая пространство заострившимися резкими чёрными ресницами, — Я хочу спасти этот город, а ты радуешься, что у меня ничего не вышло? И хочешь, чтобы я из этого какой-то урок вынес?

Я иду по городу в чёрном худи, Как обычно — холодно, злые люди…

— Ну не радуюсь. Конечно, хреново, что ты не смог договориться… — А, я ещё и не смог договориться. Спасибо. — Критику не принимаешь? — Это не критика, а оскорбление моих дипломатических… — Четыре шота «Корлеоне», приятного вечера, — под поочередный стук стеклянных стопок о столешницу оповестил их официант, незаметно появляясь рядом. Киря и Алтан инстинктивно отпрянули друг от друга. — Тебе надо выпить, — со знанием дела сообщил Киря, прикладывая щеку к столу и глядя одним хитрым глазом поверх идеальной черно-красной строки шотов, — Нельзя принимать судьбоносные решения на трезвую голову. — Ты перевернул эту фразу с ног на голову, — мрачно проворчал Алтан, всё же опуская взгляд на стопки. Один шот он выпил ещё до прихода Макаровой, от ещё пары хуже не станет — он хорошо знал свой предел. Четыре, конечно, было бы перебором, но разве у него нет повода? — Я ещё найду, как на неё воздействовать. Пусть не надеется, что ушла с прицела.

Впереди меня ничего не ждёт, Но я жду тебя — ты меня найдёшь.

— Конечно, конечно, — с глумливым подобострастием, но всё ещё с беспокойством подтвердил Кирилл, пододвигая к нему один из шотов, — Давай, ложечку за маму… Алтан смерил его недовольным взглядом, но всё-таки сдался и под радостное улюлюканье Кири метнул красно-черное содержимое стопки себе в рот, мимолётно поморщившись от знакомой сладковатой горечи. — Тусить поедем? — обрадовано спросил Гречкин, и тут же, увидев выражение лица Алтана, сам ответил на свой вопрос: — Не поедем, будем пить и грустить. — Нет, — твёрдо сказал Дагбаев, прикасаясь длинными холодными пальцами к следующему шоту, — Будем пить и решать, как будем действовать дальше. *** Предмайская погода надувала стылый ветер под не застёгнутый в спешке небесно-голубой плащ, а уже почти выдохшаяся во время пробежки до такси Лера всё никак не могла улучить секунду промедления, чтобы застегнуть пуговицы. Влетая в салон и хрипло выкрикивая адрес башни, она тут же полезла в телефон, мечась между вкладками консультантов и электронной почтой, не зная, за что схватиться первым — на руках у неё не было ничего, кроме размытых угроз, вот-вот готовых обернуться жуткой правдой и вспыхнуть на глазах у всей страны. Вот сейчас бы не помешал огонь правосудия, обещанный Птицей…

Эх! Чур меня! Осокой в глаза!

От испуга она едва не потеряла сознание, когда друг за другом перед глазами пронеслись несколько сообщений подряд от Разумовского — подумала, что слухи о тройственности директора Vmeste распространились так далеко, что дошли до самой жертвы ужасной новости. Сергей Викторович 20:17 Знаешь Сергей Викторович 20:17 Я принял решение Сергей Викторович 20:17 И не важно Сергей Викторович 20:18 Какого ты об этом мнения. Два варианта: либо Разумовский пьян в драбадан, либо сообщения пишет Птица. Учитывая, что Сергей в жизни бы не назвал её на «ты» (в каком бы состоянии ни был), где-то по Петербургу бродит обозлённая тварь, к тому же возбужденная сегодняшним разговором с Лерой о новостных преступлениях. Ещё чего не хватало. Интересно, он уже в курсе? Алтан сообщил ему о своих планах? Поэтому решил приступить к действиям? Устранить проблему? Проблему в виде Алтана?

О бледно-бело-рыже-вороной, Зачем равнять наш мирный ад с землёй?

Наплевав на то, что может с лёгкой руки импульсивного Птицы оказаться его первой жертвой, Лера тут же набрала начальника, не замечая, как прикусывает ноготь большого пальца зубами. — Вы! — воскликнула она, едва гудки стихли и по ту сторону трубки послышалось чужое дыхание, — Где вы? — Иди домой, девочка, — клекочущее усмехнулись ей, — Взрослые дяди работают.

Смотреть, как бьёмся рыбой без воды…

Запикал сброс. Лера негодующе сунула телефон в карман, взволнованно оглядываясь, пытаясь понять, какую часть города они сейчас проезжали. Затем, силой остудив взвинченный разум, снова достала телефон и нашла номер телефона Волкова. Тот ответил довольно быстро, Лера не успела даже занервничать, высматривая на фоне неба столбы дыма. — Олег Давидович? — для начала она убедилась, что говорит именно с Волковым, — Вы с Сергеем Викторовичем? — Да, — сухо ответил Олег, моментально заражаясь её настороженностью, — Что-то случилось? — Где вы? — У детского дома «Радуга». Это на западе Васьки, — на всякий случай добавил он, — Собираемся ехать к Марсовому полю. — Я приеду, — она на секунду оторвалась, назвав начавшему ворчать таксисту новый адрес, — Пожалуйста, не дайте ему ничего сделать! — Сделать что? — Не выпускайте Птицу из зоны видимости, — прошептала Лера, сверкая взглядом по проплывающим — слишком медленно — мимо стёкол стенам домов, — Алтан грозился нашептать нашу тайну куда надо. Нельзя, чтобы Птица что-то предпринял.

В щербине чёрной, словно нефть страны?..

— Понял, — коротко ответили ей, прежде чем положить трубку. И почему-то Лере на секунду стало спокойнее — но только на секунду. Олег не знал Птицу так хорошо, как она, не мог предугадать всех его реакций — как и Лера, конечно. Но Макарова знала, что сможет остановить Птицу. Нутром чувствовала. Она знала его лучше любого другого живого существа на свете — и это чувство было взаимным. — Быстрее, пожалуйста, — сказала она таксисту, нервно перебирая пальцами незастёгнутые пуговицы. *** Синие и фиолетовые огни в ровно десять вечера сменились красными, интимными, до жути приятными, будто утроба. Четыре шота «Корлеоне» растворились под чёрно-золотым одеянием легко, словно вода, а не крепкий ром, и мраморную строгость и безразличие начали пробивать столь нежно любимые Кирей лёгкая шутливость и расслабленность. — Ну и чёрт с ней, со справедливостью, — чуть заплетающимся языком заключил спустя полчаса пространных обвинений Алтан, щелчками пальца гоняя крупинки соли по столешнице, — Менты тоже всю жизнь борются против уродов и ублюдков, и что? — И на мусарнях Дворцовую разносят, — весело договорил Киря, притягивая к себе поближе поднос, на котором стоял целый заказанный ими сет разноцветных шотов.

В золотых цепях я утопаю в болоте, Кровь моя чище чистых наркотиков.

— Я ещё найду работающий способ, — словно бы с угрозой заявил Дагбаев, убеждённо кивая. Киря, то ли соглашаясь, то ли передразнивая его, закивал ещё пуще, продолжая обнюхивать каждую стопку в поисках нужного напитка, — Найму реально работающего юриконсульта, натасканного на… на такие дела, в общем. — Бизнес будешь отжимать, — подсказал Киря, отхлебывая один из шотов, морщась и тут же ставя его обратно. — Ну нет, — воспротивился Алтан, — Я не буду как дед или Юма. Я буду как… — Скажи ещё — Разумовский, чтобы замкнуть этот круг окончательно, — зафыркал Гречкин, пробуя следующий шот и тоже отставляя его в сторону. Дагбаев мимоходом вспомнил, что обычно Киря непонравившиеся напитки выливает на пол, желательно под ноги персоналу — по крайней мере, так было перед тем как они начали встречаться. Видимо, какое-то позитивное влияние он на него всё же оказывает, — И вот сильно же тебе хочется быть на кого-то похожим? — Спустя столько тысячелетий существования культуры и политики вероятность быть оригинальным стремится к нулю, — вздохнул Алтан, томно вскидывая туманно-алые глаза к залитому красным светом потолку. — Стремится — но не равна, — просто из желания поспорить заметил Киря, наконец с удовольствием выпивая залпом шот, который ему понравился по всем характеристикам, и грохая стопку по поднос, — И хрен с ними! Разумовскими, Дваумовскими и прочими сказочными зверями, — он огляделся, в поисках, чего бы ещё натворить и к какому бы бармену или официанту ещё пристать, — Так. Тут тухляк. Погнали кутить, отказы не принимаются, не воспринимаются и не что-то там ещё! — Какое кутить? — проворчал Алтан. — Врубил режим «Оставь, старушка, я в печали»? Давай вставай, мне костюм надо выгулять, чтоб у этой цыганской сороки Кристины глаза повыпадали, — засуетился Киря, вскакивая и присвистывая администратору, чтобы им принесли их верхнюю одежду.

Вместе с другими тебя скрутят на площади, А я скручу в своей новой жилплощади.

— Кирь, не до этого. — А завтра возьмем с собой Вадика и поймаем Лерку прям под башней! — резко наклонившись к нему и обдав запахом алкоголя, прошептал Киря, сверкая влажными глазами, — И хрена с два нас кто остановит! Мы ничего незаконного не делаем! Я адвоката с собой возьму, хочешь? — Правда? — с сомнением улыбнулся Алтан, кивая в благодарность за принесенное пальто, которое Киря тут же выдернул из рук администратора и галантно подставил под плечи Дагбаева. — Для тебя — что угодно! *** Небольшой автобус с красивым логотипом детдома на округлых боках неторопливо выехал за ворота, аккуратно разворачиваясь на узкой улице. Олег, оказавшийся вместе с Серым в салоне, чувствовал себя чуть более чем не в своей тарелке — обстановка обязывала быть радушным и весёлым, чтобы дети хотя бы на несколько минут забыли о своей брошенности; но в окружении десятка ребятишек, воодушевлённых внеочередной прогулкой и обещанием мороженого, особенно после тревожного звонка Леры, это казалось невозможным. Поэтому, чтобы не пугать детей, заинтересованно и боязливо поглядывающих на него, он старался вести себя спокойно и как можно более непринуждённо. Хотя, наверное, его взгляды на Серого были слишком частыми. — Лера решила тоже приехать, — осторожно, следя за реакцией, сказал он.

Ты и я Недостаточно смелы Для полезных знакомств.

— Отлично! — просиял Серый. Олег не видел золота в его глазах, и это напрягало только ещё сильнее, — Почти семейный вечер, — вдруг его взгляд устремился куда-то поверх плеча Олега, и брови шутливо нахмурились, — Лёша, а ты это что тут делаешь? Волков оглянулся и увидел, что за креслами прячется мальчик в красной толстовке с капюшоном, смущённо улыбаясь поймавшему его Серому: — Ну не мог же я оставить Лизу, дядь Серёжа… — Ладно, только не хулигань, договорились? А то я тебя знаю, — по-доброму пригрозил пальцем Серый, — Скоро уже приедем, вволю нагуляетесь. — Они брат и сестра? — догадался Волков, заметив жмущуюся к Лёше маленькую девочку.

Может быть, станем умнее?

— Да, попали сюда вместе, представь? Надеюсь, их не разделят, когда будут усыновлять, — прошептал в ответ Серый, с сочувствием покачав головой. *** — Да ну тебя, Кирь… — Давай садись, — пользуясь некоторым физическим преимуществом, Киря всё же усадил Алтана на водительское сиденье, задорно подмигнув. В красном свете неоновой наружной буквы «У», символизирующей название заведения, его лицо казалось залитым кровью: — Это тебя расслабит. — Скорее сильнее напряжет, — проворчал Алтан, скрестив руки на груди и не прикасаясь к рулю, наблюдая, как Гречкин, оббежав ламорджини, плюхается рядом, — А если я в столб вхреначусь?

На меня смотрит вся Россия…

— Тут подушки безопасности — будь здоров. А ремонт батя оплатит, — легкомысленно ответил Киря, — Пора бы ему хоть какую-то пользу в мою жизнь привносить. Давай выезжай, всё равно на дорогах почти никого нет, выедем на ЗСД и погоняем. Мигом проснешься!

Пусть всё горит. Пусть всё горит.

— Ладно, по крайней мере, так я могу контролировать ситуацию, а не орать тебе, чтобы сбавил скорость, — сдался Алтан, мученически вздыхая и забирая с протянутой ладони ключи. — Вот и умничка. Чего выпендриваться… *** Лера барабанила обгрызенными от волнения пальцами по сиденью, высматривая знакомые здания Дворцовой, надеясь, что Олег правильно её понял и при случае сможет сдержать порывы Птицы решить проблему с местными нечистыми на руку бюрократами. Нельзя, чтобы желание Алтана исполнилось. Только не этой ночью.

Растили перемолотое.

Алтан сжимал холёными руками кожаный руль, с удовольствием чуть пережимая скорость, чувствуя, как сладко обтекает идеальную машину врывающийся в салон воздух вперемешку с радостными выкриками Кири. К чёрту неудачи и психов, он с Кирей, с невозможным, раздражающим, ярким Кирей, и всё остальное, включая сестру и Леру, может катиться к чертям. Для них существовала только эта ночь.

Клеили расколотое.

Птица, охватив себя могучими чёрными крыльями, смотрел сквозь синюю завесу чужих глаз на мир, который вот-вот ему придётся изменить, исправить, переделать на новый лад — так, как прежде удавалось всякий раз. С той лишь разницей, что на этот раз его совершенно точно никто не остановит. Все методы прежде опробованы, подвести не должен ни один. Этой ночью всё решится.

Спать ложились прямо в гроб.

Серёжа, ничего не подозревая, улыбался и разговаривал с детьми, которые взахлёб рассказывали ему события прошедшей недели и какие интересные мероприятия для них проводили, и внутри него словно распускался цветок сплошного света и счастья — Олег рядом, скоро приедет Лера, они с гурьбой умных, весёлых, подающих надежды детей едут на ночную прогулку по самому прекрасному городу в мире. Восторг, а не ночь.

Ледяные проруби, плачущие голуби.

Олег, слушая его и иногда позволяя лёгкой, чтобы не превратилась в оскал, улыбке выскользнуть из сомкнутых губ, оставался холодным и сосредоточенным внутри — подозрения множились, и чем ближе они были к пункту назначения, тем жутче ему становилось от мысли, что вот-вот что-то должно будет случиться. Но для этого он здесь. Он сделает что угодно, чтобы этой ночью все вернулись домой целыми и невредимыми.

Кровавый и немой озноб… Врезать прямо в лоб!

*** — Жми давай! Жми до сотки! — Нельзя же в городе! — Я разрешаю!

Среди других тебя скрутят на площади…

*** — Дети, давайте аккуратно… по одному, не толпитесь. Сейчас придёт тётя Алёна и будет нам рассказывать интересные вещи об истории нашего с вами города! *** — Олег Давидович, вы где? Я уже приехала, сейчас подойду. *** — Жми давай! Чтобы у зевак шапки послетали!

А я скручу в своей новой жилплощади…

*** — Олеж, Алёна вон там, видимо, стоит, не видит нас. Я, видимо, перепутал памятники, у которых мы должны встретиться… — Я сейчас схожу за ней. Будь с детьми. *** — Олег Давидович! Олег Давидович, где он? Я же просила… — Там, с детьми, я сейчас вернусь. Не волнуйся, это Серый. Определённо не Птица. *** — Не гнушайся методами — учил я Калигулу… Если для достижения цели нужна смерть — умри сам или убей другого. Лиза, дитя, не могла бы ты помочь дяде Серёже?.. нужно сбегать вон в тот ларёк через дорогу… *** — Давай херачь, пролетим пешеходку! — Шутишь?! — Дава-а-а-а-ай!!!

Смерти больше нет… Смерти больше не-е-е-е-ет…

*** — О боже! *** — Не-е-е-е-ет!..