Луна в его глазах | The Moon In His Eyes

Тео прислонился спиной к стене, выпил свой шот и оставил рюмку где-то на столе, а его глаза обшаривали тайную комнату, полную людей, пришедших на вечеринку Слизерина, в поисках кого-то конкретного. Он раздражённо фыркнул. Блейз разговаривал с Уиллоу, вероятно, восхищался тем, как она одета, и внутренне пускал на неё слюни — ничего нового, о чём Тео не знал. Джордж был в другом углу комнаты, жадно наблюдая за ней, и Тео пришлось сдержаться, чтобы не фыркнуть снова. Для него было действительно иронично, что его лучшая подруга не замечает, как на неё смотрит её возлюбленный. С любопытством, пылающим в глубине его нутра, Тео подошёл к Уиллоу, приглашая её потанцевать с ним. Он хотел воспользоваться этим, чтобы спросить её, где Марлена, потому что, даже если он не хотел обращать на неё внимания и позволять ей лезть в его мысли ещё больше, он всё равно не мог избежать любопытства, которое вызывало в нём её отсутствие. Уиллоу хихикала в его объятиях, пока музыка звучала по всему помещению. — Разве твоя дорогая Ди Лука не пришла на вечеринку? — Тео притворно усмехнулся ей на ухо, стараясь не выглядеть таким заинтересованным, каким он был на самом деле. — Нет, — просто ответила она. Тео не смог сдержать вопрос, который слетел с его губ в ту же секунду: — И почему же? — Она немного подавлена. «Какого хрена?», — подумал Тео. — Правда? Где она? Ему хотелось дать себе пощёчину, почему его это так волнует? — Кажется, она сказала, что собирается прогуляться, а что? — Уиллоу озадаченно посмотрела на него. Тео пришлось импровизировать по поводу своего внезапного любопытства к Лене, не желая, чтобы кто-нибудь, даже Уиллоу, заподозрил, что она ему небезразлична больше, чем он хотел признать. — Сколько мы ставим на то, что я смогу затащить её сюда? — предложил он с дьявольской улыбкой. Уиллоу фыркнула. — Удачи. Она почти такая же упрямая, как ты. — Удача — это то, что тебе понадобится, — сказал он, закружив её и оставляя поцелуй на её лбу, пока она жаловалась. Затем он просто начал двигаться к выходу из комнаты. Окружённый толпой, Тео снова спросил себя, какого хрена он творит. Он даже сказал себе вернуться и притвориться, что ничего не произошло, продолжать пить с Драко и, возможно, даже поцеловаться с кем-то — ему было всё равно с кем, но его разум больше не контролировал его тело, и он удивился сам себе, когда уже шёл по коридорам в поисках итальянки. Марлена спокойно курила сигарету в пустом саду, совершенно одна, и наблюдала за полной луной над собой. Она смирилась с одиночеством, жизнь в семье, в которой внешний вид имел решающее значение, заставила её привыкнуть к этому; особенно, когда поместье Ди Лука было таким огромным, что редко можно было увидеть кого-то ещё, кроме людей, работающих там. Она устала, была раздражена и расстроена. Ей было неприятно думать, что она разочаровала своего отца; он был, возможно, даже более важен для неё, чем её мать и брат, и она всегда делала всё возможное и даже больше, только чтобы угодить ему… но это было уже слишком. Она не могла изменить то, кем была, и вообще не хотела этого, поэтому знание того, что он разочаровался в ней из-за чего-то, что было частью её, раздражало её и огорчало. «Какая разница, какой человек мне нравится? — думала она. — Почему это для него важнее, чем всё, что я когда-либо делала для него раньше?» Марлена не хотела чувствовать себя плохо из-за того, кто она есть, но тот факт, что это был не первый раз, когда кто-то стыдил её за её ориентацию или за её активную сексуальную жизнь, раздражал её больше всего. Это было утомительно — не иметь возможности наслаждаться своей жизнью без того, чтобы люди не критиковали её, и было утомительно закрывать глаза каждый раз, когда люди высказывали своё мнение о её жизни. Она также была очень зла на себя за разговор, который состоялся у неё с Уиллоу несколько дней назад, и за то, как она обвиняла её и пыталась оттолкнуть. Марлена знала, что Уиллоу — её лучшая подруга и одна из немногих, кто никогда не стыдила её и всегда поддерживала, — никогда бы не сделала чего-то подобного, и хотя она хотела обвинить в этом свою нервозность, и она уже извинилась и вернулась к нормальным отношениям с Айне, Марлена всё ещё чувствовала себя дерьмово из-за того, что не могла справиться с подобными ситуациями. Но она не научилась этому, никто никогда не учил её. Дома чувства были чем-то, что большую часть времени скрывали и не замечали, стыдились, просто чтобы убедиться, что никто из итальянского высшего общества не знал о том, что у их семьи есть проблемы. Она чувствовала, что слишком остро реагирует на «проблемы первого мира», но также считала, что у неё всё ещё есть право не радоваться своей несовершенной жизни. Никто этого не знал, именно из-за того, как сильно Лена изо всех сил пыталась выразить словами свои эмоции, но она жаждала кого-то, кого можно было бы любить, кого-то, кто мог бы видеть в ней больше, чем просто сексуальный объект, она жаждала кого-то, кому она могла бы излить душу и с кем могла бы быть самой собой… Она знала, что у неё есть друзья, которые любят её и ценят, но всё ещё так сильно жаждала той самой романтической любви. — Разговариваешь с темнотой, Ди Лука? — услышала она голос, нарушивший тишину. — Ты же знаешь, что она не ответит, верно? Марлена обернулась и увидела самого Тео Нотта собственной персоной. Она фыркнула, закатила глаза и снова отвернулась, даже не смотря на то, что бабочки у неё в животе вызвали настоящий переполох. Почему она так реагировала всякий раз, когда появлялся Нотт? Почему она начинала так нервничать, когда он был рядом, или начинала искать его, когда его рядом не было? — Чего тебе, Нотт? Больше некому надоедать, или все твои друзья уже послали тебя куда подальше? — сказала она холодно, но сохраняя спокойный тон, затянувшись сигаретой. — Мне любопытно, почему ты до сих пор не выпила весь алкоголь на слизеринской вечеринке и не веселишься, как обычно, — сказал он, игнорируя её предыдущие вопросы и вставая перед ней. Марлена почувствовала себя настолько неуютно маленькой, что ей пришлось тоже встать, чтобы посмотреть ему в лицо. — Мечтай дальше, если думаешь, что я расскажу тебе, — резко ответила она. Он вскинул брови, будто ему на самом деле было всё равно. «Тогда какого хрена он здесь делает?», — подумала она. — Я и не говорил, что ты должна рассказать мне, я знаю, что мы не друзья. Но разве то, что ты сидишь здесь одна, выкуривая по сигарете, как потерянная душа, что-то исправит? Я думаю, нет. И уж тем более, если это не работало все эти дни, когда ты делала именно это, я не думаю, что это сработает и сейчас, — он пожал плечами, а затем взял её сигарету и поднёс к своим губам. — Эй! Это моё! — возмутилась она, пытаясь забрать её обратно, но он отстранился и опустил её руку. — Теперь моё, — просто сказал он. — Но я серьёзно, что бы это ни было, оно не стоит столько твоего времени. — Чего? — фыркнула она. — Теперь ты хочешь сыграть роль друга? Мы ненавидим друг друга уже несколько лет. Тео закатил глаза. — Я пытался быть любезным, глупая. Но делай, как хочешь. Если ты хочешь давать этому «что бы это ни было» такую огромную власть над тобой, это твоё дело, не моё. Я пришёл сюда только за сигаретой, — сказал он. — Кроме того, мне скучно. Я хочу доставать тебя, как обычно, а я не чувствую себя нормально, прикалываясь над людьми, которые выглядят чертовски несчастными, так что воспринимай это скорее как эгоистичный поступок, а не как то, что я пытаюсь показать себя человеком с эмоциями и сочувствием, чтобы ты могла понять раз и, чёрт возьми, навсегда, почему Уиллоу так сильно меня любит. Лена снова фыркнула. — Ты правда хочешь, чтобы я подумала, что ты делаешь это из чистого милосердия? — Думай всё, что хочешь, Ди Лука, — произнёс он, затянувшись сигаретой и не сводя с неё своих зелёных глаз, что заставило её смутиться. — Ну, в таком случае, я начинаю думать, что ты делаешь это, потому что хочешь переспать со мной. Это какая-то стратегия: напоить меня, чтобы у меня не было другого выбора, кроме как заняться с тобой сексом? Тео почти незаметно нахмурился. — Любой, кто так делает — сраный кусок дерьма. И я слишком эгоцентричен, чтобы заниматься сексом с кем-то, кто на самом деле не хочет меня, — отрезал он, изобразив на губах ухмылку, которая заставила Лену глубоко вздохнуть, когда она приложила все усилия, чтобы не отвести от него глаз. Тео усмехнулся и начал приближаться к ней, из-за чего она рвано втянула воздух и прижалась спиной к дереву, когда он подошёл так близко, что их дыхание практически смешалось. — Кроме того, если бы я хотел переспать с тобой, я бы заставил тебя желать меня так сильно, что ты бы сама умоляла меня сделать это. — Я не умоляю. Меня умоляют, — попыталась она поправить его. — Для меня ты бы это сделала, — прошептал он, не сводя с неё глаз. — Я могу быть действительно хорош, когда у меня есть что-то на уме, чего я хочу достичь. — И ты ещё говоришь, что не хочешь трахнуть меня? — иронизировала она. — Я сказал «сделала бы», а не «сделаешь», — подчеркнул он. — Это называется гипотетической ситуацией. — Да, потому что я бы никогда не переспала с тобой. И тем более не умоляла бы сделать это. — Не искушай меня, Ди Лука. Мне слишком нравится делать ставки, чтобы не воспринимать эти слова как одну из них, — поддразнил он. — Притом, я знаю, что ты лжёшь. — И каким же образом? — она приподняла бровь. Тео подошёл к ней ещё ближе, заставив её задержать воздух в лёгких и слегка вздрогнуть, когда она заметила, что её тело на самом деле жаждет его прикосновений. — Потому что у тебя такое же лицо, как когда Уизли спросил тебя, нравится ли кто-нибудь Уиллоу, и, поскольку тебе нельзя было говорить правду, тебе пришлось сказать, что ей никто не нравится, — прошептал он ей на ухо. — Из тебя такая плохая лгунья, Лена… По её телу пробежал ток, сконцентрировавшись между ног. Это был первый раз, когда он назвал её по имени, а не по фамилии, и она не могла отрицать, что это прозвучало чертовски сексуально. Она даже могла представить, как он стонет его, как только она закончит с ним… «Что? Нет! — она дала себе мысленную оплеуху. — Я не хочу его! У меня не может быть таких мыслей в голове!» Ухмылка Тео стала шире. — О, золотце, тебе следует получше изучить окклюменцию… — пробормотал он более глубоким голосом. Она почувствовала, как к её щекам приливает кровь, и оттолкнула его, начиная поднимать свою сумку. — Я, блядь, не знаю, что, по-твоему, ты видел, Нотт. Но, что бы это ни было, тебе следует получше изучить легилименцию. На самом деле я думала о том, как чертовски сильно ты меня раздражаешь, и когда, чёрт тебя дери, ты собираешься заткнуться. — Мгм, — он кивнул, иронично и высокомерно, — конечно. — Пока, Нотт, у меня есть дела поважнее, чем стоять здесь и слушать тебя, — отрезала она, уже уходя, в то время как Тео остался на месте, всё ещё затягиваясь и улыбаясь. — Вообще, мне бы больше нравилось, если бы ты называла меня «Тео», знаешь? — он продолжал дразнить её. — Это было бы поведением по-настоящему хорошей девочки с твоей стороны! Марлена фыркнула и, не оборачиваясь, но всё ещё чувствуя покалывание, покрывающее её сверху донизу, подняла в его сторону средний палец, услышав, как он посмеивается. Она собиралась вернуться в гриффиндорскую башню, чтобы узнать, смогут ли девочки выбросить Нотта из её мыслей раз и навсегда. А Тео остался там, докуривая сигарету Лены и чувствуя, как его сердце бешено колотится от осознания, что она желает его так же сильно, как и он её. Он откинул голову назад, закрыв глаза, выпуская дым изо рта и вдыхая свежий ночной воздух в тишине. Мерлин… что за ночка.