Дорогая Скотина

      Вадим с тягучей ленцой спускался на первый этаж своего роскошного особняка по белой как качественный фаянсовый унитаз мраморной лестнице. За окном надрывалась благим матом любимая племянница. Она же и крестница. Рассказывала окружающим реалиям и деревьям в саду, что её любимый дядя и крёстный злостный извращуга и рабовладелец.       Вадим в принципе был с ней со всем этим согласен, но он бы добавил ещё казнокрада и конокрада (было и такое по молодости, хотя, наверняка, за давностью лет это уже не считается), махинатора, мецената, красавца, палача, экономического и финансового гения. Нормальный, обычный мужик одним словом. И поэтому слова дорогой родственницы его особо не впечатлили и нового ничего не рассказали.       Племяшка была блондиниста, голубоглаза, хороша собой и, если отрезать длиннющие лохмы, то была бы точной копией Вадима. Ну или своей мамы, что умерла ещё в 19 лет, рожая её.       Олюшка, как называли её папка и мачеха с братьями от первого брака мачехи, голос имела строгий, сильный и командный. Как уже упоминалось, вся в дядю и покойную матушку. Олюшку слушалась вся семья, окромя Вадима, однако и он попадал иногда под её горячую руку.       Отца Ольги покойная сестра, а за ней и сам Вадим, звали Коленькой, и был он человек хороший, добрый и работящий. Вторая жена тоже звала его Коленькой, а приёмные сыновья - папкой. Они его уважали, но слушались только Ольку. Один из парней был старше её на три года, а второй - на год. Николай женился через два года после похорон жены и дети о том, что мальчишки отцу, а девочка матери не родные, узнали практически уже взрослыми, но значения этому никто из них не придал, и жизнь шла дальше своим чередом.       Замуж сестра вышла тайно за нищего студентика пищевого техникума, сбежав из дома, где каталась как сыр в масле. Родители не простили, решив что, когда перебесится, пусть сама назад попросится. О беременности узнали от знакомого семейного врача. Вадим видел как зять, ещё худющий тогда, работает на двух работах. Ночами в выходные ходит на вокзал грузить вагоны, чтобы снимать им комнату. Родители помогать не желали, упёрлись рогом и ждали, когда молодые на коленях приползут.       Потом сами приползли... Умоляли разрешить посмотреть на внучку. Парень, вконец высохший после похорон любимой и с грудным дитём на руках, хотел уж выгнать, но увидев лица родителей Нади, впустил и внучку в руки им сам вложил.       Сейчас у Коленьки с женой и Олюшкой большой мясной цех. Пельмени, котлеты, манты, шашлычки, колбасы и сосиски разных видов изготавливают. А Вадик их тайно крышевал... Тайно от них самих.       - Ты охуел, что ли?! Ебать некого?! Отдай мне его, сейчас же! - заходилась в истерике племяшка, тыкая Вадиму в красивый фейс обрезом из охотничьего ружья.       Половина охраны попряталась, половина застыла в художественном припадке растерянности, и Вадим Игоревич их понимал! Ольга, были случаи, била битой или стреляла без особого долгого предупреждения. Девка выросла знамо в кого такая бешеная, безбашенная и горячая.       Мачеха висла со стороны улицы на красиво кованных воротах вся в слезах и взывала к Вадиму:       - Не слушайте её! Она на эмоциях! Олюшка, деточка, ну причём тут Вадим Игоревич?!       - Мама, идите в машину! Я ему сейчас в морду вцеплюсь! Посмотреть в глаза его бесстыжие хочу! Вот ведь гад, тебе теперь баб мало, что ли?! Отдавай мне Алташу, я без него никуда не уйду!       - Жрать хочешь? Я очень. Вчера погулял немного,- хозяин дома ласково смотрел на роднульку и ждал приятного ответа от неё.       А у самого тело ломило как после секс-марафона, да и его дружочек чувствовал себя в данный момент просто как варёная сарделька.       - Проходи. Чего редко заходишь? Рад, что время для меня нашла. Кого ты там ищешь? - чесал подтянутое, спортивное пузо загоревшей на самых дорогих курортах лапой.       - Ты вчера где, гад, был? - упёрлась оружием дядечке в лоб Олюшка.       Вадим Игоревич отвёл ствол рукой и покрасневшими от полопавшихся сосудов глазами взывал племяшку к ответу:       - Объясни путём. Ничего не понимаю.       - Ты у Рыжовых вчера свадьбу почти сорвал!       - Да я уж в самом конце. Забежал чисто так, побаловаться. Он мне денег должен. Говорил, что без копейки. А сам дочке своей старшей такой праздник закатил. Я за долгом приехал, а то он моих парней всерьёз не воспринял. Мне это не нравится. Вот я и решил лично нанести визит. А что собственно-то я там такого натворил? Припугнул слегка, чтобы неповадно было.       - Ты, сволочь, Алташку увёз! - не унималась Ольга, - друга моего!       Вадим Игоревич начал напрягать извилины... про некоего Алташу пытаясь вспомнить:       - Я с девкой одной уехал и всю ночь с ней кувыркался. Причём по доброй воле. Никого не насиловал, она сама ноги раздвигала. Орала и получала удовольствие. Вот видишь, я всё помню. А парней я никаких в глаза не видел.       - Это как не видел? А я тогда кто? - раздался прекрасный голос прекрасного архангела из дверей кухни. - Ноги раздвигал сам, не спорю. Кончал и орал. А кто же тут кончать-то не будет, когда тебя так дерут!       Редкой, мистической красоты парень в огромном халате Вадима и в его же тапочках стоял с бокалом горячего чая в руке, от которого тонкой жасминовой струйкой шёл пар. Музыкальными пальцами другой руки держал огромный бутерброд из варёной колбасы с сыром:       - Я тут сам. Ты спал. А я жрать хотел. Оль, ты чего с ружьём-то? - удивился ангел и прошлёпал мимо охреневшего Вадима Игоревича.       Парень прошёл в дорогую гостиную, хлюпнувшись на старинный стул и разложил свою снедь на столе .       - Салфетки где и пирожные? - капризничал красавец. - Я долго буду ждать?       - Ты чего? Ты его трахнул?! - Олюшка забыла тыкать обрезом в кровиночку и положила оружие на плечо в виде топора, хотя она вот вообще не дровосек. Вопрос, предназначенный дяде, остался без ответа, и он лишь мычал, наблюдая как управляющий несёт в гостиную на подносе сладости и фрукты.       - Чаю ещё мне. Я привык чаю много пить с утра, чашки три бывает, - обращался пресловутый Алташа к управляющему.       А вообще, он (Алтан) давно мечтал, чтобы его как принцессу (но с пиписькой) украл дракон (но с пиписькой ). Чтобы его вот так вот, как принцессу, украли и так же романтично изнасиловали (по согласию). Мечтам суждено сбываться.       - И гуакамоле ещё, я им тоже часто завтракаю, - тянул с полным ртом Алтан, обращаясь к прислуге.       - Кого? - отмер Вадим.       Племянница, сунув ему ружьё, кинулась обнимать и целовать этого самого Алташу. А Вадим, еле проглотив ком в горле, пытался разобраться в ситуации.       Олюшка сидела рядом с этой экзотической куклой и требовала себе чашку и бутер как у приятеля, и естественно ей его сейчас же плавной походочкой вынес управляющий.       Вадим Игоревич уселся с противоположной стороны стола, рассматривая занятную парочку. Племяшечка ела как троглодит, за троих, хватая всё подряд со стола и пихая в рот. Вадим был из уважаемой в городе семьи. Деды, прадеды ещё в партийной верхушке были, в универе в академиках ходили да профессорах. Жила семья материально всегда очень хорошо. Потом отец стал главным архитектором и подрядчиком в новом кооперативном районе Питера. И вот тогда не просто деньги, а деньжищи полились рекой. Огромная дача, машина, заграничные шмотки. Отказа Вадим ни в чём не знал никогда и получив заветный диплом историка, решил удариться в продажу и аукционы художественных произведений искусства, таких, например, как рожа этого парня. Красив так, что кажется не настоящим, а нарисованным.       - Ты, блять, кто? - Дракон, как его звал весь город из-за огромной татуировки опасного мистического животного и любовь к наживе, перегнулся через стол, упираясь на руки и зло разглядывая Алтана.       Тот, подняв глаза, не отставал в вежливости:       - У вас не змеи случайно в праотцах в роду? Шипишь... А ночью страстный был, ласковый как кот.       - Кто? Я? С мужиком? - Вадим пытался вспомнить, пьют ли аристократы (такие как он) на завтрак водку. Очень уж хотелось.       - Хорошо смотритесь,- вдруг выдала Оля.       Её сердечный друг милостиво зыркнул на неё, потом потупил глаза и слегка покраснел:       - Спасибо. Оль, он на мне жениться обещал.       - Это хорошо. Ему давно пора. А у него двойное гражданство есть, итальянское. Золотой паспорт. Знаешь, что это такое? Полтора миллиона их валюты вкладываешь в итальянскую экономику, и тебе дают итальянский паспорт, ну вот он вложился. Не знаю правда во что. Там и распишетесь, - племянница серьёзно обглядывала Вадима Игоревича.       А тому хотелось спросить, что в его доме делает и что за бред несёт этот сморчок?! Но тут это слово вовсе не подходило, скорее уж лебедь белая (ну вот, в русские народные сказки понесло, плохи дела). Вадиму дико хотелось ругаться, пусть даже с единственной племянницей. Но Дракон завис, не в силах спуститься на землю. Проблема заключалась в том, что слабым местом Вадима было его пристрастие заводить любовниц с очень красивыми лицами. Фигура, рост мало что значили, но вот красивые лица были его слабостью. А этот парень был самым красивым человеком из всех, кого в своей жизни видел Вадим. Он был редким, сказочным цветком, хорош настолько, что от него невозможно было отвести взгляд, и мужчина залип. Парень спокойно ел, почти не обращая внимания на хозяина дома, а тот ловил его мимику, впитывал и пытался насытиться. У этого, как называла его Олюшка, Алтана были длинные, до жопы, чёрные густые кудри, струящиеся полноводной рекой по плечам, волшебные азиатско-восточные глаза под бархатом ресниц, идеальные брови и нос, чувственно желанный рот, темно-розовый, сладкий и манящий.       - Отойди, не пачкай горизонт мерзкой харей, - ровным голосом произнесло яблоко раздора между Драконом и его родственницей.       А та выдала, дожёвывая очередное лакомство:       - Дядь, женись за нём. Он хозяйственный, хоть немного и транжира. Это твой лучший выбор. Считай, что птица удачи повернулась к тебе лицом и запорхала яркими красками. Он, кстати буддист, вам никак не повенчаться, ты ж православный.       - Забористо поёшь, - уселся Вадим на стул, сложив руки, гипнотизируя взглядом черновласку.       - Мне вон то пирожное с собой положите, - попросила Олюшка служанку и продолжила, обращаясь к дяде, - мне Софийка позвонила, сказала, что ты пьяный с кодлой заявился вчера. Папаше её в харю тыкал пистиком. Напился как скотина и под конец уволок Алташу с собой. Она мне с утра дозвонилась и я вот сюда, выручать кинулась.       - У меня, конечно, хорошее чувство юмора, но не настолько. Шутки вашей я не оценил, - Вадим устал и решил закругляться с этим фарсом.       - Ссыкло! - выдал писаный красавец Алташа, гордо задрав подбородок, а Дракону моментально сладко залило рот слюной, когда он обратил внимание на искусанный рот, распухший и испачканный по кромке белым кремом как спермой.       - Ты не охуел ли? - тем не менее наехал Вадим на Алтана.       - Вы думаете? - язвил экзотический фрукт.       - Да меня трусом никто никогда не называл. Мне было бы легче признать что я гей. Если бы это было и правда так. Я никогда не спал с парнями и у меня никогда ни одного не было.       - Ой, вот это мне повезло отрыть такой самородок гейского секса. Позовите на свидание, - Алтан не унимался, кося под дебила в розовых облачках.       - Всё, хватит ломать комедию. Подняли жопы, если доели, и попрошу вон из моего дома, - вежливо заорал Вадим, уже выйдя из себя. Стало как-то обидно, что его пытаются развести как девочку, и что этот парень никак не девушка и это понятно уже стало. А у Вадима как-то странно скрутило внутри и полыхнуло в животе и в паху пламенем. Потом был "большой концерт". Олюшка начала опять орать, что прерывает с дядей все отношения. Схватив друга за руку, тянула того на выход. А он упирался и говорил, что ему надо забрать свою одежду из ИХ спальни и рыдал на весь особняк.       - Хватит реветь, я сказала! Прекрати истерику, он тебя не стоит.       - У меня тонкая душевная организация! - размазывал сопли по совершенному лицу Алтан, не унимаясь и пуская слёзы в три ручья. - Я же ему поверил!       Вадим Игоревич ждал прекращения сего цирка, всё более подозревая, что голубые качели качнулись в его сторону. Мозг начинал потихонечку приходить в себя и подкидывать картины прошедшего дня и горячей ночки.       - Красивый китайчонок, - само вырвалось у блондина.       - Я бурят, вообще-то! - сквозь слёзы выкрикнул ночной гость, оскорбляясь всё больше и больше.       После ТАКОЙ ночи Алтан совсем не ожидал, что этот страстный мужик начнёт с квадратными глазами открещиваться от всего и повернёт оглобли в другую сторону. Удушливая волна обиды и унижения почти лишила сил, заставив присесть и захлопнуть свой крикливый скворечник. Глаз-то на Вадима, сволочь, Игоревича парень положил давно, только боялся до жути. Ибо тот был ярко выраженный гомофоб и трахал только баб. Мужик, дядя Ольки, был сволочной, опасный, драчливый, дико красивый, взбалмошный и очень эксцентричный.       Поэтому Алтан удивился, когда блондин, обведя пьяным наполеоновским взором почти испорченный им же самим праздник, обозначив длинным пальцем крупной ладони цель, выдал:       - Вон ту хочу, грузите. Указательный перст тыкнул в черноволосое создание, и телохранители резво сцапали Алтана и, не поведя бровью, запихнули того в Bentley. Пьяный Вадим проспал до своего дома, завалившись на противоположную дверь, а его невольный гость сидел тихо с почти вытянутой спиной, готовя себя морально и понимая что это его шанс. Набрать номер подруги и начать жаловаться на похищение со стороны её дядюшки не приходило в голову совершенно и делать этого господин Дагбаев не собирался. Он смотрел на оборачивающихся на него охранников расширенными зрачками и жевал красивый рот. В тот момент парень глубоко вдыхал лёгкий запах пота сидяще-лежащего рядом мужика, аромат его дорогущих духов и феромонов его тела. Возбуждало крышесносно, уже хотелось опрокинуться на спинку, выставить на обзор розовую, дрожащую дырочку, почувствовать на себе тяжёлое, горячее, сильное тело.       Когда подъехали к огромному дому, Алтана провели в "личные покои государя", и он, недолго думая, разделся и полез в душ, аккуратно сложив вещички на стуле у окна. Дом впечатлил, спальня тоже, на кровать размером с небольшой аэродромчик Алтан присел, потрогал матрас, попрыгал и вынес вердикт:       - Выдержит.       Уходить просто так отсюда парень не собирался и страшно желал быть выебанным Вадимом Игоревичем... Халат после душа надел хозяйский.       И вот тогда в дверях показался всё ещё пьяный блондинистый красавец.       - Ты тут располагайся, - ещё немного заплетающимся языком выдал владелец сия здания и кровати, после смачно засосав Алташу. У того голова пошла кругом. Встретил Вадима Алтан лёжа задницей кверху, с распущенными по спине кудрями, вытянув длиннющие стройные ноги. Вадим набросился сзади слёту, мял жопу, но недолго. Приглушённый свет придавал то ли интимности, то ли экономии электроэнергии. Алтан вертел попкой и тёрся, тонко стонал.       - Да, вот так детка, подмахни ещё раз, подними попочку, - горячо шептал Вадим в ушко.       Алтан боялся, что Дракон протрезвеет и обнаружит в койке не бабу, а парня и его выставят за дверь прежде, чем осчастливят жаждущее тело. Надо было изворачиваться и быстро подставить задницу, пока Вадим не начал ещё одну дырку искать или титьки. Смазку из сумки давно приготовил и смазал себя.       Вадим рывком снял рубашку, расстегнул дорогие брюки и вытащил ремень. Алтан, оглянувшись через плечо, облизнулся и мужчина, держа его голову вполоборота терзал рот парня, одновременно медленно входя.       - Как сладко, вот так хочу тебя, малыш, - нёс как в бреду Вадим, сжимал сильно за бока, заполняя собой дальше некуда, глубже некуда.       Алтана брали в разных позах. И с закинутыми на плечи ногами, и сзади сбоку, закинув его ногу себе на бедро.       И вот сейчас Алтан уплывал гордой птицей из этого неприветливого пристанища его любви, обжигающей ночи и тайных мечт.