Дорогая Скотина

      Весна была ранней и завязывала узлом нервы от желания секса. Вадим пил уже несколько дней. В предшествующий вечер его невменяемого (с пистолетом) почти до утра охрана упрашивала открыть дверь теплицы и пойти спать в дом. Под утро босс заснул, после того как устал от собственных воплей и стенаний по поводу загубленной любви всей своей жизни. Патронник был пустым. Вадим Игоревич весь его расстрелял. Спал глава дома в одних трусах, улёгшись прямо на землю и положив под голову пистолет и снятые треники.       Очнулся Дракон к вечеру. Попросил жрать и какого-нибудь супа на опохмел.       Охапка нежно-розовых роз заняла всё заднее сиденье в майбахе. К дому Алтана Вадим Игоревич приезжал уже не первый раз. Ливень накрыл на середине дороги. На звонок в калитку дома его владелец, едва услышав:       - Алташ, прошу, открой, поговорим, - просто промолчал и отключил сигнал.       Звонить на телефон бесполезно, не ответит. Дракон пробовал сотни раз. Вадиму Игоревичу доложили шпионы, что через день его темноокий принц улетает на Бали с этой тварью Кириллом Даниловичем, и они уже два раза сходили на свидание, правда без продолжения, к облегчению Вадима.       Мужчина понимал, что у него есть последний шанс вернуть любимого в свои объятия, пока не стало слишком поздно. Бухнулся в холодную грязь на колени перед домом, зная, что Алтан смотрит в камеру. Розы старался держать прямо в руке.       Вспомнились джунгли, военные экспедиции под прикрытием археологических изысканий, тропические ливни и пытки водой, когда его, связанного, поливали из шланга. Молния ударила рядом, около растущего возле гаража куста жимолости. Сколько времени он так простоял, Дракон не помнил и не понимал, потеряв счёт времени. Это было намного тяжелее, чем по нескольку дней или даже недель пробираться через джунгли под нескончаемым дождём. Потому что сейчас страдало сердце, сжавшись и пульсируя ядовитыми толчками крови в висках, а душа билась в самом горле, пытаясь вырваться, и бессильно падала в район живота, придавленная страхом возможности безвозвратной потери дорогого ей человека.       Вадим, уйдя в свои мысли, не слышал, как открылась калитка. Он пропустил этот момент. Зонт укрыл его от воды и заплаканные, больные, вишнёвые глаза приковали к себе.       - Зачем ты это делаешь? Ты промок, можешь заболеть.       - Золотко, цветы хоть возьми. Давай поговорим, - зубы стучали, сопровождая слова дробью. - Я только с тобой понял, что значит и что это такое - заниматься любовью, а не сексом!       - Я выслушаю тебя, так и быть. Наверное, и мне это надо. Пойдём.       Алтан велел раздеться в небольшом коридорчике или, как раньше называли это помещение в частных домах, сенях. Голос у любимого равнодушный, и Вадима это напрягало, показывая, что будет тяжелее, чем он предполагал.       Большое одеяло на плечи, запасные трусы и тапочки Дракона всегда имелись в этом доме (любимый их не выкинул...). Вадим прошёл, сел на диван, следуя указаниям хозяина. Тот молча заваривал чай. Белый спортивный костюм подчёркивал его бледность и черноту роскошных, распущенных по спине и плечам волос.       - Не докипело немного. А Касьян где? - наблюдая за действиями Алтана, брякнул Дракон.       - Это называется белая вода. Она не докипела... почти. Так надо. Так заваривали чай мои предки. А Касьян у Оли в гостях на время, я уезжать собираюсь на отдых.       Розы Алтан легонько стряхнул в ванной, освободил от обёртки и аккуратно по одной выставил в большую и пузатую, белую, с золотистыми рисунками вазу. Цветы быстро оживали и приходили в себя.       Тонкие, нежные руки в дорогих браслетах и колечках подали осторожно бокал с душистым чаем Вадиму Игоревичу.       - Ты красивый и пахнешь... Мне очень нравится, - принимая горячий напиток, от которого шёл вместе с паром нежный летний запах зноя, и это напоминало их с Алтаном секс. Такой же горячий, бесстыдный и очень открытый.       - Ты предатель. Ты предал меня и моё доверие. Я спать рядом с тобой спокойно больше не смогу. Я уже думал об этом и не вижу никакой возможности, чтобы это как-то разрулить. Я даже с психологом пытался поговорить, мало помогает пока, и надо ещё много времени и сил. Ты предашь меня, если я заболею, стану хуже выглядеть. Я больше не доверяю тебе.       Мне страшно рядом с тобой, потому что ты не просто предал меня, а предал дважды за раз и не просто предал, а унизил. Это для меня ещё страшнее. Если предательство забудут, и его можно искупить, то унижение - это такая гниль и гангрена гнойная, которая разрастается и её невозможно остановить, вылечить. Это несмываемо для меня и я тут не вижу выхода. Я не знаю противоядия.       Да и не я, если это ты хочешь всё вернуть, должен задуматься о том, как урегулировать и восстановить то, что ты так жаждешь восстановить. И скажу сразу, предупрежу тебя, только потому что именно я из нас двоих всегда ценил и оберегал наш союз, из уважения к тебе и к нашим чувствам... Я предупрежу... Не факт, даже если ты весь выложишься для того, чтобы завоевать и вернуть моё доверие и чувства, то я прощу и верну всё. Не могу этого обещать тебе. Поэтому твоя добрая воля - выбирать заниматься тебе этим или нет. Нужно ли тебе это вообще, стоит ли напрягаться и тратить время на то, что может и не выгореть, - парень, казалось выдохся, выдав всё залпом, не жалея Вадима.       Встав, Алтан достал с полки бутылку рижского бальзама и добавил тёмную, тягучую жидкость им в чай, не спросив, хочет Вадим или нет.       - Пей. Тебе сейчас это полезно.       Тёплая, густая тишина между ними была обманчиво спокойной. На самом деле это был огромный, бушующий океан, опасный и разрушающий тёмной стороной своей силы. Большая доза крепкого алкоголя на травах в горячем чае, уютное тепло после холода сделали своё дело - Дракона перестал бить озноб и он немного расслабился.       Прокашлялся, прочистил горло и потянул руки к любимому, наглаживая везде:       - У меня есть идея по налаживанию наших отношений.       - Через хуй?! У меня на тебя сейчас не встанет. Лапы убрал.       - А деньги и драгоценности? - Вадик пошёл с козырей, зная слабость Алташи к побрякушкам и пополнению счёта.       - Я не продаюсь, ты адресом ошибся.       - Подскажи.       - Начни с причин. Почему ты был с бабами? Почему ты соврал, что в город вернёшься только через день? А сам был уже здесь. Наверное, стоит объясниться?! - поднял бровь милый.       Вадим сел, опершись локтями в колени, взъерошил длинную чёлку, потёр лицо, тяжело застонал.       - Засомневался я. Проверить захотел. Слишком нас быстро закружило. Дурак я! Алташ, - сполз, уткнулся в острые коленки. - Прости! Бес попутал!       Цепкие тонкие пальцы схватили за светлые пряди, оттянули. Алтан в душу смотрел, бледный со страдающим взглядом.       - Я тебе сердце открыл... И ноги раздвинул.       - Золотко, - Дракон ему уже олимпийку расстегнул, руки засунул, штаны стянул и ляжки лизать начал, чуть подкусывая, - я весь твой. Я твой! А ты? Ты мой?! - вскинулся беспокойным ищущим взглядом.       Парень гладил большими пальцами зажившую рану от его шпильки:       - В следующий раз воткну в глаз.       Дракон проснулся ночью, прислушиваясь к своему организму. Температуры нет, к счастью после длительного дождевого душа простуды он не подхватил. Пошарил рукой. Кровать была пуста. Шум воды из коридора и специальной комнаты, где стояла стиральная машинка, сушилка, гладильная доска и специальная раковина для стирки. Растрёпанный Алтан с распущенными волосами был в тёплой фланелевой сорочке до середины икры. Коралловая, в крупный белый горох, бабская, простая. Но хрупкая фигура с чёрной кудрявой головой в этой самой сорочке вызывала горячую волну возбуждения у Дракона и слюна во рту тяжело сглотнулась. Задышал глубоко, подходя.       - Алташ, ты чего не спишь-то? - обнял сзади, целуя беспорядочно везде и осторожно задирая край ночнушки.       Спать в сорочках, когда никто особо не видит - это была небольшая слабость господина Дагбаева. А Вадим всяко потворствовал этому. Это возбуждало и очень. Пару-тройку таких ночных нарядов Дракон сам купил, на свой вкус. Любимому они понравились. Руки тянулись задрать и приласкать, а Вадим Игоревич упирался стояком в попу Алтану. Тот повертел ею, простонав.       - Золотко, ты чего в постирочной-то? - дроча и облизывая ушки.       - Сорочку гладил. Она здесь сушилась. Растяни меня сначала и гандон надень.       - Алташ, я ни с кем ни-ни, пока я тут не с тобой был. Мы же проверялись. Алташ, разреши почувствовать тебя, - схватил на руки, понёс в спальню.       - Гондон! - шипел красавец сквозь розовый, припухший ротик, - разрешаю потом снять резинку и кончить на меня.       Сосать Вадик научился, даже во вкус вошёл, часто балуя яйца, сфинктер и член Алташи, лаская его языком в интимных местечках. Брал Дракон любимого на боку, закинув стройную молочной кожи ножку себе на бедро. Драл, жадно прикусывая и краем глаза рассматривая накрашенные тёмно-бордовым, почти чёрным лаком, коготки парня. Заводило. В этом человеке Вадима Игоревича всё заводило и восхищало. За несколько секунд до взрыва остановился, стянул презерватив и додрочил уже на поясницу и зад любимого, который за минуту до этого кончил до звёздочек в глазах и улетающего в дальние страны разума от экстаза.