Шесть

Приятный ветерок просачивается в комнату сквозь приоткрытое окно, охлаждая. Я медленно поглаживаю Руби по обнаженной спине, ведя пальцами по плавным изгибам ее тела. Она, удобно устроившись на моей груди, почти не шевелится, наслаждаясь моментом. В голове все крутится вопрос, который не покидает меня со вчерашнего визита к другу Руби. — Как думаешь, сколько в мире людей с такими способностями помимо нас? — спрашиваю я в пустоту, зная, что все равно не получу ответ на заданный вопрос. — Не знаю, — честно произносит Руби, задумавшись. — Может, мы вообще единственные, у кого есть способности? — Я так не думаю, — тут же отвечаю я. — Почему? Ты не можешь быть в этом уверен, — не разрывая объятий, она меняет положение головы, устанавливая зрительный контакт. Даже в темноте — пусть и немного прерываемой ночником — заметен их отблеск. — Да это и не так важно… — Это важно, — обрываю ее, переставая скользить пальцами по ее телу. В комнате повисает напряженное молчание, и я пытаюсь это исправить. — Я имею в виду, что… неизвестно, что у них на уме. Если их много, то рано или поздно они могут объединиться для не самой благородной цели. Руби снова меняет положение, на этот раз на точно такое же, что было до этого. Похоже, обстановку я разрядил: в комнате больше не царит напряженность. Я не стал говорить ей истинную причину моих опасений насчет других людей, которые также имеют сверхспособности, чтобы случайно не оттолкнуть ее от себя. Мне нравятся наши взаимоотношения, но одно неверное слово может их разрушить, а я ни в коем случае не хочу этого допустить. Так что лучше пусть думает, что я могу опасаться тех людей по причине того, что они могут причинить вред, а не потому что они могут стать для меня помехой. — Мы в любом случае не можем знать ответ на этот вопрос, — после задумчивой паузы произносит Руби. — К тому же нельзя исключать и то, что они могут стать нашими друзьями, ведь не все люди плохие. А если твои опасения когда-нибудь подтвердятся, то… — она секунду замолкает, — я не хочу об этом думать, тем более на ночь. Это совершенно бессмысленно, — в ее голосе я улавливаю напуганные нотки. — Все опасности пройдут мимо тебя, — говорю я, сильнее прижимая ее к себе. — Обещаю. Она ничего не отвечает. То ли она не видит в этом необходимости, то ли считает, что опасности неминуемы, но не хочет об этом спорить. Она лишь подтягивает одеяло, и я заботливо укутываю ее. Я действительно не хочу, чтобы она как-то пострадала из-за чьих-то — будь то даже моих или ее собственных — сверхспособностей. Не хочу видеть в ее глазах боль или разочарование. Я хочу, чтобы она была счастлива. Постепенно комната погружается в полную тишину, и даже легкий ветерок из окна гуляет абсолютно бесшумно. Мягко-зеленый ночник тускло освещает угол, не давая темноте подступиться к нему. Почему именно зеленый? Неужели он отгоняет все страхи лучше любых других цветов? Или Руби наугад выбрала цвет, не придавая никакого символического значения? Я отвожу взгляд от ночника и закрываю глаза, постепенно погружаясь в глубокий сон. Утром я просыпаюсь позже Руби, прямо как в прошлый раз. Смотрю на время и с удивлением отмечаю, что сейчас почти одиннадцать утра; а по ощущениям я как будто не выспался. Поднимаюсь и одеваюсь, а затем выхожу из спальни в поисках Руби, которая оказывается в гостиной. Она отрывает взгляд от книги и смотрит на меня с мягкой полуулыбкой. — Доброе утро, — произносит она. — Ты так хорошо спал, не стала тебя будить. — Ага, вот только я ни черта не выспался, — потираю пальцами переносицу, пытаясь прийти в себя. Да уж, все-таки столько спать нельзя. — Я в душ, вдруг поможет проснуться. — Завтрак на столе на кухне, — коротко сообщает Руби и возвращается к чтению книги. Так хочется подойти к ней, обнять и никогда не отпускать. Я продолжаю смотреть на нее несколько секунд, борясь с этим желанием, а затем все-таки направляюсь в ванную комнату. Руби такая… хорошая. Нет, это слово недостаточно точно описывает ее. Идеальная. Она — идеальная. Я почти точно уверен, что и у нее найдутся свои секреты и тайны, о которых лучше никому не знать, но, черт возьми, мне плевать на это! Она мне чертовски нравится. Приняв душ и съев самый лучший завтрак в мире, приготовленный самой восхитительной девушкой в моей жизни, я возвращаюсь в гостиную, где застаю Руби в точно таком же положении — она сидит на диване, одна нога касается пола, а другая согнута и полностью лежит на диване. Я сажусь рядом с ней, но даже не притрагиваюсь, хотя очень хочется, боясь разрушить ее идиллию. Однако она захлопывает книгу и смотрит на меня, а затем выдает: — Я сегодня телепортировалась, — я удивленно смотрю на нее, и она несколько раз кивает головой. — Да-да, я телепортировала саму себя, — повторяет она. — Я просто стояла в ванной комнате перед зеркалом, как мне в голову совершенно неожиданно пришла мысль не дойти до кухни, а телепортироваться туда. Тогда я сосредоточилась на этом, в деталях представила себе кухню, даже закрыла глаза. А когда открыла их, то уже была не в ванной, а перед кухонным столом. — И как ощущения? — заинтересованно спрашиваю я. — Весьма странные, — она отводит взгляд, делая небольшую паузу. — Во время самого процесса я чувствовала себя так, словно мои органы исчезают, а я сама становлюсь невесомой. И все это происходит с такой скоростью, что мысли даже не успевают пронестись, — она усмехается. — А потом, оказавшись на кухне, мне стало плохо. Не сильно, просто закружилась голова и немного потемнело в глазах. — А сейчас ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашиваю я. — Да, сейчас все в порядке. — Точно? Посмотри на меня? — она поворачивает голову и смотрит на меня немного укоризненно. — Пожалуйста, будь аккуратна со своими силами, а то мало ли… сведут тебя еще в могилу. — Эй! — восклицает она, несильно пихая меня в плечо. — Я бы не стала использовать свои силы, если бы чувствовала себя очень плохо. Я не настолько глупая! — Я и не считаю, что ты глупая, — заверяю ее. — Просто я… беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Наверняка есть какой-то предел, достигнув которого можно умереть или, по крайней мере, серьезно покалечиться. И я очень надеюсь, что ты не дойдешь до этого предела, — я замечаю ее хитрый взгляд и самодовольную улыбку. — Что? — Я тебе нравлюсь, — уверенно произносит она, не переставая улыбаться. — Конечно, нравишься, — спокойно отвечаю я, и она на секунду меняет выражение лица, явно удивляясь моей спокойной реакции. — Я в жизни не встречал кого-то восхитительнее, чем ты, — ее щеки начинают краснеть, и приходит моя очередь самодовольно улыбаться. — И поэтому я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я притягиваю ее к себе и целую, и она отвечает взаимностью, руками обхватывая мою шею.

***

Через день друг Руби сообщает, что изучил осколок метеорита. Руби хотела тем же вечером поехать к нему, но я ее остановил: ей нужно отдохнуть после смены. После долгих уговариваний она согласилась отложить встречу на сутки. И вот, наконец, мы снова оказываемся у него дома, но в этот раз в гостиной. Если быть честным, то Даррен мне сразу не понравился, слишком он… любопытный. Конечно, это можно объяснить его профессией, но моя интуиция с этим не соглашается и считает, что это лишь прикрытие. Да и в целом этот Даррен какой-то отталкивающий, не хочется долго находиться в его обществе. И, похоже, он так же думает обо мне. — Я изучил осколок, который ты мне дала, — его взгляд направлен на Руби. — Как я и сказал, это действительно метеорит. И вот что странно: по всем внутренним характеристикам это палласит, но внешне он выглядит как абсолютно другой вид. Более того, я нашел, как бы понятнее выразиться… остатки чего-то не известного науке, — он делает паузу, наблюдая за нашей реакцией, а затем, видя только недоумение, пытается объяснить. — Вероятнее всего, этот необычный палласит излучал некую остаточную энергию, которая при прямом контакте с кожей перешла… на вас. И поэтому вы получили сверхспособности. И ощущения боли, головокружения и прочих подобных симптомов могут свидетельствовать как раз о контакте с палласитом, — он аккуратно подбирает слова. — В теории, — добавляет он. — В теории? — недоверчиво переспрашиваю я, и Даррен оскорбительно на меня смотрит. — Да, в теории, — отвечает он. — В осколке все еще есть остатки этого необычного элемента, но в очень малых размерах. Я не могу точно сказать, что это. Это есть в составе палласита, но оно неизвестно науке, нет ни названия, ни каких-либо характеристик, — он устало трет переносицу, как будто и сам начинает запутываться в своих объяснениях. — Давайте, чтобы не путаться, будем называть это нечто, не известное науке, скажем… Иной материей? Потому что это действительно что-то иное, — усмехается он. — То есть ты хочешь сказать, что эта Иная материя живет в… нас? — спрашивает Руби. — Предположительно. — Что-то мне не нравятся твои ответы по типу «предположительно» или «в теории», — не выдерживаю я. — Ты вообще хоть что-то знаешь наверняка? Если нет, то зачем нужно было звать нас? — При всем уважении, — сдержанно улыбается Даррен, а в его зеленых глазах плескается чистое раздражение, — я звал только Руби. Ты вообще можешь исчезнуть и никогда больше не появляться. — Так, давайте не будем ссориться, — повышенном тоном говорит Руби и укоризненно на меня смотрит. — Это последнее, что нам сейчас нужно. — Полностью согласен, — как ни в чем не бывало говорит Даррен. — А для особо непонятливых и нетерпеливых объясняю: я не могу быть уверен в том, что строится исключительно на догадках. Чтобы понять, перешла ли на вас Иная материя, мне нужно, чтобы вы сдали кровь. И только тогда я смогу четко ответить на вопрос, — он встает с кресла и отходит в сторону, а возвращается с камерой в руках. — А теперь причина, по которой я звал тебя, Руби, — он выделяет ее имя, намекая, что я вообще здесь не нужен, на что я раздраженно закатываю глаза. — У меня появилась идея, как можно понять, каким именно способом ты телепортируешь предметы. — И себя, — тихо дополняет она. — Себя? — спрашивает он и получает в ответ кивок. — Занятно. Но отложим это на потом. Сейчас мне нужно, чтобы ты телепортировала предмет, — говорит он, настраивая камеру. — Я сниму это в замедленной съемке, и тогда, возможно, мы увидим то, чего нельзя рассмотреть невооруженным глазом. Пошли, — он кивает ей в сторону кухни, и они направляются туда, а я — вслед за ними, потому что я ни разу не видел, как работают силы Руби. — Давай возьмем что-нибудь небольшое… вот, к примеру, чайную ложку, — он кладет ее на стол перед Руби. — Постарайся телепортировать ее в радиусе нескольких сантиметров, чтобы все действие было в кадре, — она молча кивает. — Можешь начинать. Руби концентрирует свой взгляд на ложке, и через несколько секунд она исчезает, появляясь на новом вместе в пятнадцати сантиметрах от предыдущего. Я в удивлении смотрю на это: конечно, когда я смог зажечь свечу без помощи спичек или зажигалки, было неожиданно, но то, что сделала Руби, — еще более поразительно. Она переместила предмет, не касаясь, и это, черт возьми, восхищает и пугает одновременно: мало ли куда она может телепортировать что-то… или кого-то. — Отлично, — только и отвечает Даррен. Мы с Руби подходим к нему, заглядывая в маленький экран камеры, где Даррен уже пересматривает получившуюся запись. Поначалу ложка так и лежит на месте, и я уже ожидаю, как она резко исчезнет, но к своему удивлению обнаруживаю нечто более поразительное. Поначалу контур ложки будто бы размывается, истончаясь, и только потом она полностью исчезает. Так же происходит и с уже переместившимся предметом: сначала появляются еле заметные контуры, а затем разом все остальное. — Отлично! — на этот раз восхищенно восклицает Даррен. — Это тот самый способ: квантовая телепортация. Правда, если честно, я не ожидал, что приду к такому выводу с помощью обычной замедленной съемки. — Получается, и я сама тоже частично… разрушалась, когда телепортировалась? — потрясенно спрашивает Руби, и Даррен положительно отвечает. — Кошмар… — задумчиво протягивает она. Даррен говорит нам, когда и куда мы должны прийти, чтобы сдать кровь. Он заверяет, что сам будет проверять ее на наличие Иной материи, а потом, получив нужные результаты, позвонит Руби. По его словам, это может завести нас всех в тупик, а может и стать большим прорывом. Руби, кажется в предвкушении, а я, в отличие от нее, настроен весьма скептически: наверняка опять ничего не найдет и будет предполагать. Распрощавшись с ним, мы с Руби выходим на улицу, где она тут же принимается отчитывать меня за то, что я немного повздорил с Дарреном. Однако после нескольких минут она успокаивается, и уже в мирной обстановке мы уходим — нам как раз по пути — от дома ее друга, что-то увлеченно обсуждая. Следующие два дня я провел все свое время с Руби: она показывала мне город, а я увлеченно слушал все, что она мне рассказывала, наслаждаясь красотой Канберры. Я хотел прогуляться по достопримечательностям сразу же, как только высплюсь после перелетов, однако не сложилось: вместо этого я встретил Руби, очаровавшись ею, а там уже стало не до разглядывания города. За это короткое время мы успели посетить национальный музей Австралии. В нем представлена экспозиция, посвященная социальной истории страны, людям и событиям, которые сформировали современную австралийскую нацию. По архитектурной части все замечательно: такой источник вдохновения! Я даже сделал несколько зарисовок, чтобы потом возвращаться к ним в кризисные моменты жизни. Так же мне понравилось Здание Парламента, особенно оно красиво в ночное время суток: белые колонны освещаются теплым желтым светом, отчего создается атмосфера уюта. А водная гладь отражает здание так, словно это зеркало. Пожалуй, самое красивое здание Канберры. После двухдневной экскурсии по Канберре Руби скрылась на работе, а я в это время нашел небольшую квартиру, точнее студию, чтобы не торчать постоянно в гостинице — хотя она и уютная, но обойдется мне дорого, если не сниму квартиру. Оказавшись на новом месте, я ощутил легкую радость от смены обстановки. Однако вечером мне позвонила Руби, сказав, что нужно снова приехать к Даррену: он нашел кое-что интересное. Уже в третий раз оказавшись дома у друга Руби, я ловлю себя на мысли, что уже привык к этому месту, и теперь отношусь к нему более спокойно. В целом, если поразмышлять, Даррен помогает нам находить ответы на вопросы, и пусть этими вопросами озадачена только Руби. Он может рассказать пределы наших возможностей, и это уже интересно. И самое главное: с ним шансы узнать, есть ли у кого-то подобные сверхспособности, возрастают. — Приношу искренние извинения, что вам опять пришлось приехать ко мне, но на этот раз мне есть, что вам показать, — вместо приветствия говорит Даррен. — Перейдем сразу к делу, — он подходит к одной из стен и притрагивается к ней, и оказывается, что вместо стены — потайная дверь, за которой скрывается маленькое пространство с лестницей вниз. — В вашей крови я обнаружил Иную материю, причем, в немалых количествах, — спокойно говорит он, спускаясь по лестнице и махая нам рукой, чтобы мы делали то же самое. — Тогда я подумал, что, может, вы не единственные, у кого есть сверхспособности. Спустившись, мы оказывается в небольшой комнате, оборудованной под домашнюю лабораторию. Мы с Руби с любопытством рассматриваем каждый сантиметр: столы вдоль стен, на которых стоят непонятные приборы, среди которых я различаю лишь микроскоп, настенные шкафчики, три больших монитора, стоящих на центральном столе. Именно к ним Даррен и направляется. — Поэтому я настроил отслеживание этой Иной материи или что это там на самом деле, — продолжает Даррен. Я заинтересованно смотрю на него: информация, которую он собирается дать, бесценна. — Помимо этого места на карте показаны еще четыре точки, где сконцентрирована Иная материя, — он включает центральный монитор, и перед нами раскрывается карта мира. — Вот здесь мы, тут очень большой сгусток материи: это из-за того, что вы вдвоем находитесь в одном месте, — он указывает в правый нижний угол. — Остальные сгустки Иной материи поменьше размерами. Вот здесь, в Йоханнесбурге, — он указывает на самый низ Африки. — В Архангельске, — поднимаю взгляд и действительно вижу выделенную область в западной части России. — В Нууке… надо же, и до туда дошло, — он показывает на Гренландию. — И в Канаде, а именно — в Форт Вермильоне. — То есть ты хочешь сказать, что есть еще четыре человека со сверхспособностями? — спрашиваю я. — Я оценил размеры этих сгустков на карте и пришел к выводу, что, да, помимо вас есть еще четыре человека. Я задумываюсь. Еще целых четыре человека, у которых точно так же, как и у меня, есть сверхспособности. Неожиданно моя память выдает мне воспоминание о девушке из аэропорта, Аста, кажется: именно под ее взглядом мне стало холодно, а прошло это ровно в ту же секунду, как она отвернулась от меня. Вдруг у нее тоже есть какая-то сила? Это же не может быть простым совпадением… к тому же, холод был резкий и сильный — такой вряд ли мог бы появиться в достаточно теплом зале ожидания. — Тебя это наводит на какую-то мысль? — хитро прищурившись, спрашивает Даррен, в глазах которого появляется странный блеск. Руби тоже смотрит на меня заинтересованно. — Возможно ли забрать чужие силы? — внезапно спрашиваю я, получая разные реакции. Руби шокировано на меня смотрит, а Даррен еле заметно улыбается, словно ждал этого вопроса. — В теории, — добавляю я, но выражение лица Руби не сильно-то меняется. — Я это к тому, стоит ли нам опасаться их, — уточняю я, чтобы она немного успокоилась. — Вполне возможно. Предполагаю, что это можно осуществить через кровь, — спокойно отвечает Даррен. — Но каковы же шансы, что кто-то из этих четырех человек станет заниматься подобным? — спрашивает он, продолжая смотреть на меня. Что-то мне подсказывает, что он уже обо всем догадался. — Люди порой очень непредсказуемы, — отвечаю я, широко улыбаясь.

***

Оперевшись о дверной косяк, я наблюдаю за Руби, которая увлажняет свое лицо кремом, стоя перед большим зеркалом в ванной комнате. Я не отрываю взгляд от ее плавных движений, от ее тонких пальцев, которыми она разглаживает кожу. Во всех ее движениях ощущается легкость и непринужденность. — Ты так пристально наблюдаешь за мной, что я начинаю думать, что ты маньяк, — проговаривает она, завершая увлажнять лицо. — Я просто любуюсь тобой, — спокойно отвечаю я и подхожу к ней, разворачивая к себе лицом и притягивая ее за талию. Она игриво проводит пальцами по моей груди. — Ты не хочешь найти остальных четырех человек? — Зачем? — нахмурившись, спрашивает она. — Мы можем стать могущественными, если получим их силы, — вкрадчиво отвечаю я, и она замирает. — Послушай, — спокойно прошу я, — мы получили сверхспособности, и это ставит наши жизни под угрозу. Ты не задумывалась, как осколки одного и того же метеорита оказались на совершенно разных континентах? Что, если кто-то причастен к этому? Тогда мы точно в опасности, потому что рано или поздно остальные узнают всю правду. — Ну… в этом есть какой-то смысл… — неуверенно соглашается она. — Мы не сможем обезопасить себя лишь огнем и телепортацией, — настаиваю я, не разрывая зрительный контакт. Сейчас самое главное — убедить Руби. — А если мы найдем тех четырех человек и… присвоим их силы себе, то сможем обезопасить себя. Тогда мы сможем жить, не опасаясь, что найдется кто-то сильнее нас, чтобы убить. — Но ведь можно найти этих людей и просто поговорить с ними, — все с той же неуверенностью предлагает она. — Подружиться. И тогда не нужно будет забирать их силы. — Кто сказал, что они будут нашими друзьями? — не останавливаюсь я. — Они могут притвориться, что не причинят нам зла, а затем, в самый неожиданный для нас момент, поступить по-своему. Ранить. Или даже убить, — на последнем слове Руби еле заметно вздрагивает, и я лишь крепче обвиваю ее талию. — Самая лучшая защита — нападение, — тихо произношу я. — Фигурально выражаясь. — Наверное, ты прав, — колеблясь, отвечает она. — Но я не смогу телепортироваться сама и при этом телепортировать кого-то еще. Я еще не до конца понимаю свои силы, — неуверенно бормочет она, отводя взгляд. Я касаюсь ее подбородка, снова устанавливая зрительный контакт. В ее светло-серых глазах можно увидеть смятение и неуверенность, но там также присутствует и доверие. — У тебя все получится, главное регулярно тренироваться, — заверяю я ее, очерчивая линию подбородка, и Руби чуть кивает. — Не сразу, но у тебя обязательно получится. Я в тебя верю, Руби, — ласково шепчу я, вызывая улыбку на ее лице, которая меня очень радует. Она обхватывает мою шею руками, приподнимаясь на носочки и прижимаясь ближе, и я обнимаю ее в ответ, чуть наклоняясь, чтобы ей было удобнее. Она доверяет мне — я это чувствую. Возможно, на нашем пути будет много трудностей, но они не смогут стать полноценными препятствиями — когда есть доверие, ничто не может помешать. Я прикрываю глаза, не переставая крепко обнимать Руби, и задумываюсь о том, какие именно нам могут попасться люди на пути. Возможно, та девушка, которую я встретил в аэропорту, действительно обладает сверхспособностью, тогда, получается, с одной я уже знаком. Но кем являются остальные? Какие они — дружелюбные или такие же холодные? Что у них на уме? Знают ли они о существовании других людей, имеющих сверхспособности? Я открываю глаза, отложив эти мысли на потом. Сейчас можно ни о чем не думать, только о Руби. Она в приоритете. И всегда будет для меня самой главной.