Шанс, которого не было.

      В ожидании возвращения Эомера принцесса в задумчивости бесцельно меряла шагами расстояние от высокого арочного окна до своей постели и обратно. Как же гнетёт неизвестность! Но Грима не мог погибнуть. Нет. Судьба не зря дважды сохраняла ему жизнь. Развернувшись в очередной раз, Эовин огляделась вокруг в надежде увидеть брата, как вдруг заметила, что на неё с грустной улыбкой смотрит молодой мужчина, прислонясь к беломраморной колонне. Ей стало не по себе. Она никогда не видела у взрослого человека такой взгляд: робкий, застенчивый, заискивающий, словно у ребёнка, лишённого ласки, но отчаянно в ней нуждающегося. Она коротко кивнула и вновь повернулась к окну. Разговаривать с незнакомцами у неё не было ни малейшего желания.       Эовин не знала, сколько кругов ей пришлось проделать, прежде чем Эомер наконец вернулся. Едва только он появился в дверях, принцесса бросилась к нему.       - Ты один? – произнесла она упавшим голосом, - Это надо понимать так, что…       - Да жив он, - успокоил её Эомер, - этот змей чертовски везучий.       - Не смей называть его так! – вскинулась Эовин, - где он?       - Идём.       Эомер провёл сестру в другое крыло госпиталя и указал на самую дальнюю койку у стены. Эовин пробралась между плотными рядами узких кроватей и медленно опустилась у постели Червеуста. Что бы ни говорил брат, выглядел Грима плохо. Он лежал совершенно неподвижно и бездыханно, лицо его покрывала неестественная бледность.       - Он точно не…- начала Эовин надтреснутым голосом, но не смогла закончить фразу.       - Нет, - ответил Эомер, - но целители не знают, в чём дело. Когда сняли доспехи и осмотрели его, никаких серьёзных травм или ран не нашли.       - Он ранил Короля-призрака, спасая меня, - проговорила Эовин и прижалась губами к холодной руке советника.       - Если так, то дело меняет оборот, - нахмурился Эомер, - «кольценосца не убить смертному мужу». Последствия чёрной магии непредсказуемы. Я постараюсь найти Арагорна или Митрандира.       Он ушёл, а Эовин поднялась с колен и присела на краешек постели, вглядываясь в точеное лицо и сжимая ледяную ладонь Червеуста в своей руке. Глаза её наполнились слезами.       - Грима, - тихонько позвала она, - пожалуйста, держись!       К её изумлению его пальцы слегка дрогнули в ответ.       Она наклонилась и нежно коснулась губами его лба.       - Ты можешь посмотреть на меня?       Она гладила его спутанные волосы, мягко целовала губы и умоляла открыть глаза, но кажется, Грима был настолько слаб, что даже это движение ему было не под силу.       Позади послышались стремительные шаги. Эовин быстро обернулась, и из её груди вырвался вздох облегчения: Митрандир! За ним следовали Эомер и Арагорн.       - С ним всё будет в порядке, правда же? – обеспокоенно спросила она, увидев, как изменилось выражение лица Гэндальфа, стоило ему лишь взглянуть на Червеуста.       Митрандир покачал головой.       - Он умирает, Эовин.       - Нет, нет! Этого не может быть!       - Мне очень жаль, но…       - Нет!       - Эовин…- начал было Эомер.       - НЕТ!       Принцесса вцепилась в руку Гримы, словно от этого зависела её собственная жизнь. Глаза её полыхнули яростью.       - Сделай что-нибудь. Хоть что-нибудь! Ты же Белый маг! Или это ничего не значит?       Гэндальф с сожалением посмотрел на неё.       - Нет ни единого заклинания, ни единого снадобья, ничего, что могло бы остановить это проклятье.       - Есть, - сказал Арагорн.       - То заклинание пытались применить лишь однажды, но оно не помогло, - возразил Митрандир.       - Неважно. Действуйте наконец! – выкрикнула Эовин.       Митрандир вздохнул и, встав у постели умирающего, начал произносить слова на незнакомом наречии. Посох в его руке озарился ярким белым светом. Сияние становилось всё ярче и ярче, исходящие из него лучи окутали чёрную фигуру Гримы, проникли в хрупкое тело, осветив его изнутри, а затем резко погасли.       Эовин с беспокойством наблюдала за ним.       Вдруг с пугающей неожиданностью голубые глаза Червеуста широко распахнулись. Он заметался, затрясся в конвульсивных судорогах, словно невидимая сила давила на него изнутри.       - Грима! – с ужасом воскликнула Эовин, удерживая его голову, чтобы он не ударился о каменную стену.       Червеуст с трудом посмотрел на неё.       - М-м-моя леди! – сумел выговорить он, - т-так больно!       - Не сдавайся, Грима, прошу тебя!       - Х-холодно, о-очень холодно!       - Это пройдёт, пройдёт! Потерпи чуть-чуть!       - Т-трудно дышать! Я не-не могу!       Лицо его жутко исказилось, он рвано хватал ртом воздух, а на лбу выступили вены.       Сильнейший гнев внезапно охватил Эовин. Она не смогла спасти Теодена, но не потеряет Гриму. Ни за что. Он выжил в битве, его чудом нашли среди бесчисленных раненых. Неужели это всё было зря?       Принцесса до боли сжала его ладонь.       - Если ты действительно любишь меня, то не посмеешь умереть!       Невыразимый страх промелькнул в расширенных глазах Червеуста.       - Да, Грима! – прошипела Эовин, - я буду считать тебя трусом и предателем, если ты умрёшь!       Громкий, мучительный стон вырвался из его уст. Он стиснул зубы и яростно замотал головой, изо всех сил сопротивляясь надвигающейся тьме.       - Ты же любишь меня?       Из его глаз покатились слёзы.       - Прости меня…       - Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе жить! – завопила Эовин, видя, как его лицо становится совсем белым, - Грима Червеуст, я приказываю тебе жить!       Раздался душераздирающий крик. Грима впился в Эовин безумным, отчаянным взглядом.       - М-моя ле… – начал он, в неистовом, нечеловеческом усилии пытаясь подняться и дотянуться до неё.       Но в следующий миг глаза его закатились, тонкие пальцы, сжимавшие руку Эовин, разжались, Грима рухнул обратно на постель и больше не шевелился.