Шанс, которого не было.

      Теоден умер у неё на руках. Измученная горем и физической болью, Эовин без сил опустилась рядом с ним, обнимая всё ещё тёплое тело и сотрясаясь в горьких рыданиях. Ей, всегда так настойчиво стремящейся к отваге и доблести, теперь не было совершенно никакого дела до битвы. Кто победил, кто проиграл, какая разница?       Но кровавое сражение продолжалось. Несмотря на потери и усталость, роханцы стояли не на жизнь, а на смерть. Враг, чьей движущей силой была отнюдь не честь, а страх наказания, не уступал в напоре и бился до последнего. Один из орочьих командиров, заметив одинокую, но ещё живую фигуру, с кривой усмешкой устремился в её направлении настолько быстро, насколько позволяли многочисленные раны.       Почувствовав на себе чужой взгляд, Эовин подняла голову. Как бы тяжело ей ни было, но дёшево отдавать свою жизнь она не собиралась. Молодая женщина инстинктивно водила пальцами здоровой руки по земле, стараясь нащупать рукоять меча, и не сводила пристального взгляда с приближающегося противника.       Клинок всё никак не находился, под ладонью только взметался горячий песок. В сердцах пробормотав ругательство, Эовин быстро огляделась вокруг и с отчаянием поняла, что её меч остался на месте гибели кольценосца.       Принцесса лихорадочно искала глазами хоть что-то похожее на оружие. Как назло, рядом валялись только обрывки знамени, сломанные древки копий и щепки от щитов. А орк, отвратительно ухмыляясь, был уже в нескольких метрах. Наконец, о чудо, невдалеке Эовин углядела рукоять, торчащую из-за обломанного щита. Только бы добраться!       Напрягая все силы и прижимая сломанную руку к груди, Эовин поползла в сторону. Это оказалось гораздо труднее, чем она себе представляла. Ноги были словно ватные и плохо слушались, в голове шумело, перед глазами всё расплывалось, а сердце бешено стучало в груди.       Неравномерные, но неумолимые шаги позади вселили в неё почти животный ужас. Ведомая инстинктом самосохранения, Эовин исступлено пробиралась вперёд, не видя перед собой ничего, кроме спасительной рукояти. Она почти у цели, почти…только протянуть руку! И…в самый последний момент щит откатился в сторону, а пальцы судорожно схватили воздух. Осознание случившегося пришло через секунду, сердце едва успело пропустить очередной удар.       Эовин уже слышала, как занесённое над ней оружие со свистом рассекает воздух, а хриплый голос позади мерзко посмеивается. Её обуяла невероятная злоба. Она, роханская принцесса, дочь королей, умрёт у ног мордорского ублюдка? Ни за что. Принцесса стремительно перекатилась вбок, выдернула меч, и развернувшись, с яростным криком вонзила его в колено противника. Орк взвыл и упал, выронив секиру.       Это усилие оказалось для Эовин последним. Перед её угасающим взором на краткий миг будто пронесся зелёный вихрь, заслонив собой всё вокруг, и больше она ничего не видела.

***

      Чьи-то прохладные руки нежно гладили её по щеке и убирали от лица прядь волос. Было в этом что-то смутно знакомое.       - Грима, - тихо пробормотала она, улыбаясь уголками губ.       - Грима? – взволнованно переспросил знакомый мужской голос, - она очнулась? Пропустите меня!       Эовин распахнула глаза. В полутьме над ней обеспокоенно склонились Арагорн и Эомер. Приподняв голову, принцесса разглядела позади них других раненых, между которыми сновали целители. Слышался приглушённый гул голосов. Видимо, это какой-то госпиталь, а следопыт только что вернул её к жизни, вновь используя эльфийскую магию. Переведя взгляд на Эомера, принцесса вдруг подумала, что брат словно постарел на несколько лет.       - Эовин, - необычайно тихо спросил он, - как ты себя чувствуешь?       - Нормально, - честно ответила она и тут же спросила, стремительно садясь на постели – мы победили?       - Да, - ответил за него Арагорн, мягко, но настойчиво заставляя девушку опуститься обратно на подушку, - этот бой мы выиграли. Мне удалось убедить горный народ сражаться за нас и исполнить старинную клятву.       «Теперь понятно, что было то зелёное свечение» - подумала Эовин, - призраки!» И тут же одно лишь воспоминание о призраках сорвало с её языка другой вопрос:       - Где Грима? Он жив?       Мужчины переглянулись.       - Видишь ли, Эовин, - осторожно начал Эомер, тщательно подбирая слова, - сражение окончилось только несколько часов назад. Раненых до сих пор приносят, поиски продолжаются. Мне чудом удалось углядеть тебя, и, если бы не Арагорн…- тут его голос сорвался, и роханец замолчал, покачав головой, - в общем…       - В общем, вы не видели его, - горько закончила за него сестра.       - Мерри тоже ещё не нашли, - добавил следопыт, - Гэндальф, Леголас, Гимли и Пиппин осматривают поле битвы.       - Значит и я пойду! – воскликнула принцесса, во второй раз садясь на кровати и решительно опуская ноги на холодный пол.       - Исключено, - отрезал Эомер и, тяжело вздохнув, сказал более мягким тоном – я найду его.       

***

      «Чёрт бы побрал этого Червеуста!» - зло думал Эомер, пробираясь в сгущающихся сумерках по останкам кровавого побоища, спотыкаясь о торчащие из земли древки копий, мечей, топоров и стрел и осматривая лежащие тела, - «сколько проблем из-за этого ничтожного, трусливого, подлого…»       «Ну да, продолжай, - заговорил вдруг в сознании другой голос, - а кто спас тебе жизнь? Кто убил Сарумана? Кто поддержал Теодена в решении помочь Гондору? Конечно же, ничтожный, трусливый, подлый Грима Червеуст».       Внезапно ноги Эомера наткнулись на что-то. Маршал мельком посмотрел вниз: очередное безжизненное тело. Мёртвых было приказано подбирать только после того, как будут найдены все раненые, и мужчина уже хотел пройти мимо, как вдруг его взгляд задержался на цвете волос лежащего: смоляные чёрные, вьющиеся до плеч.       Не может быть.       Эомер опустился на колени и вгляделся в мертвенно бледное ненавистное лицо.       - Грима, - тихонько потряс он его за плечо, - Грима, ты слышишь меня?       Ни единого звука не раздалось в ответ. Ни стона, ни дыхания, ничего, указывающего на признаки жизни.       Роханец наклонился к груди советника, стараясь уловить биение сердца, но разве что-то можно услышать под боевыми доспехами. В последней попытке он сжал худое запястье и замер. Раз…два…Тихо-тихо, почти неуловимо, но бился пульс.       - Живучий же ты, - с облегчением выдохнул Эомер, - и хорошо. Немного страшно, знаешь ли, было бы принести Эовин плохие новости…       - Я и не знал, - продолжал он, аккуратно взваливая бесчувственное тело себе на плечи, - что она всё-таки ослушается приказа и заявится вместе с войском сюда. И я тебе так скажу, Грима Червеуст: с женщиной, сумевшей выстоять в таком аду, лучше не спорить...