ханагоори: чужая собственность

      Пятница, 20:28. В помещении невыносимо душно как минимум потому, что лицо Хвана спрятано за черной маской - меры предосторожности необходимо соблюдать даже сейчас, когда он не до конца влился в эту коварную индустрию. Из-за плотного куска ткани дышать попросту нечем, но ведь не только меры безопасности в его случае важны. Он выглядит, как сонное существо, крайне недовольное собственной жизнью с самого начала полета - нет, он практически разочаровался в жизни еще тогда, как оказался в этом шумном аэропорту.       Парень с самого начала был примерным стажером одного из агентств Южной Кореи. Знаменитая фирма, делающая из людей живых, но по всему миру популярных кукол, ведь именно таким должен быть идеальный айдол? Без намека на черные точки рядом с носом, без любых шрамов и волос на теле, не считая тех, что находятся на голове. Ему удалось завоевать чужие сердца благодаря одному только видео с танцем, где он толком и лица не раскрыл. Компания попросила снять еще, и еще.. на его счету набралось около пяти видео на полторы минуты, из-за которых парню пришлось создать отдельный блог по просьбе менеджеров. Его действительно начали любить, но эта любовь.. действительно ли она ему нужна?       В блоге он нередко писал свои мысли, правда чаще под страхом быть наказанным рассказывал про хорошую сторону жизни стажеров. Люди вокруг него толкуют о морали, как будто она банально чёрно-белая.. А кто-то считает себя гораздо умнее и на вечеринке с коктейлем любит порассуждать, что есть лишь оттенки серого. Но знаете, как по правде есть? Она как чёртова лампа: всё мигает и мигает, постоянно включается и тут же гаснет. Люди вокруг приходят, уходят, что становится полнейшим круговоротом.. противным хаосом, с которым в одиночку бороться не получится. Человек просто загнется от давления.       Фанаты находились далеко не только в интернете, что Хенджин заметил буквально недавно - его узнают даже на улице. На таможенном контроле к нему подошла какая-то девушка, неловко попросив сделать фотографию с ней. Но ведь нельзя. О себе распространять информацию раньше времени не положено, а потом.. он что, и вовсе с личной охраной ходить будет? В ответ незнакомке он только улыбается сквозь прячущую его усталые эмоции маску и вежливо отвечает, что сейчас не стоит. Однажды, но не сегодня.       Не знающие его люди просто замечают цепкий взгляд - в нем что-то всегда было, что привлекало других людей, пусть они его видят впервые, пусть не могут сопоставить верхнюю часть лица со скрытой под маской. Хван успел немного привыкнуть, но иногда хочется спрятаться. Будет ли в будущем сложнее? Сколько глаз на него будет направлено, если он дебютирует? Он не скрывает, что нередко подобная реакция людей ему льстит. Он эгоистичен? Вполне возможно.       Вместе с тем растет и его желание детства выйти на сцену как можно скорее. Он должен стараться больше, должен приложить усилий в два раза больше, чем он способен выявить из себя - а то и во все три. Не известно, сколько конкретно потребуется.       Именно поэтому он сейчас сидит в этом чертовом самолете, в знакомым большей части населения планеты эконом-классе, наконец слыша заветный голос стюардессы: "Мы просим вас пристегнуть ремни безопасности и закрепить весь багаж под вашим сиденьем или на верхних полках. Мы также просим, чтобы ваши кресла и столики перед вами были в вертикальном положении во время взлета. Пожалуйста, выключите все личные электронные устройства, включая ноутбуки и мобильные телефоны."       Ярко блеснули в свете заходящего солнца стальные крылья белоснежного лайнера, и вот он легко разрезает небесную гладь. Рейс в ночи - отдельное искусство, только вот лететь парню всего лишь часа два. Поначалу все пассажиры смотрят на экран досягаемого их зрения телевизора - глупо, но так некоторые называют иллюминатор, без особого интереса наблюдая за тем, как самолет отрывается от земли.       Хенджин вскоре засыпает, словно не замечая течение времени - оно оказалось просто мучительным, непередаваемо тягучим и успешно вынудило парня прослушать оповещение о приземлении. Хван просыпается лишь от того, как сидящая рядом с ним женщина лет за сорок осторожно толкнула его в плечо, что-то непонятно проговорив с улыбкой, или это он сам еще проснуться не успел, воспринимая окружающий мир как сплошную галлюцинацию.       Уже как минут десять огромный в размерах, особенно на первый взгляд самолет полностью опустел, что, кажется, оставшихся внутри людей даже ждать не собираются - вот-вот они взлетят обратно, и Хенджин вернется к своим родителям. Нет, спасибо, проще умереть где-нибудь в подворотне от холода, чем вернуться туда, где его никак не ждут.       С другой стороны - до мечты ему осталось пару шагов и каких-то несколько месяцев, если повезет, так почему это настолько расстраивает? Он осторожно спускается по лестнице на просторную поверхность - место, откуда люди начинают новую жизнь или заканчивают старую. Не это ли прекрасно? Под прощальные улыбки стюардесс он чувствует себя немного лучше, чем до этого, его будто укачало в столь коротком полете.       Ночное небо здесь завораживает. Такое чувство, что именно в сеульском аэропорту соприкасается природа с технологиями современного мира. От нестандартной свежести воздуха после коробки самолета начинает кружиться голова - парень прикрывает глаза в попытке восстановить все потраченные силы, будто бы они ему действительно пригодятся в ближайшее время.       Завидев, как пассажиры проходят в подъехавший автобус, Хенджин невольно хмурит брови, когда его кто-то неприятно тычет сбоку локтем, но возмущаться не пытается. Какие-то пару минут разделяют его с городом, где исполнится его цель всего существования, поэтому он не стесняясь сливается с толпой и влезает в душный салон общественного транспорта.       Он прилетел из родной Японии к близким друзьям его семьи, а, если быть точным, по решению родителей первое время именно они помогут Хвану разобраться со всеми прелестями корейской жизни - он ведь даже к их языку не привык, не говоря уже о несколько отличимой культуре. Насколько сильно он помешает их привычной жизни?              Что он вообще помнит о Феликсе?       Они ведь раньше были лучшими друзьями. До тех пор, пока Ликс не переехал - это было великим разочарованием для такого боязливого мальчика, как Хенджин. Он долгое время не находил себе места, слишком сильно переживая о том, как сблизиться с кем-то еще. С кем-то другим. Это казалось таким невозможным, что с того дня Хван и вправду не завел близких друзей, едва ли общаясь даже с одноклассниками.

***

      Енбок, пожалуй, не слишком ожидал, что в один из ничем не примечательных дней ему скажут о скором приезде давнего друга. Черт, и как же он загорелся новым, таким незнакомым желанием с ним встретиться. Столько лет прошло с последней их встречи в Японии - Феликс ведь тоже раньше жил в той же Осаке - они часто с Хенджином проводили время вместе, поначалу по желанию родителей, а затем по давней дружбе.       Только вот родителей тогда не совсем устроило сохранение однотипной обстановки - каждый день одно и то же, все такие же одинаковые дома и места. Им действительно захотелось перемен в жизни семьи, а Феликса даже не спросили, хочет ли он. Его желание, как и желания его родных братьев сдвинулись далеко и, кажется, безвозвратно, потому что они должны были просто молча собрать все вещи. Игрушки, учебники - абсолютно все, что у них было, что им было таким невероятно важным и что стало таким незначимым сейчас.       Парень безукоризненно вздохнул, уже которую минуту стоя перед собственным шкафом с одеждой и питая к тому вполне четкую ненависть: как можно иметь кучу одежды и не желать выбирать что-либо конкретное? После посещения учебы он даже не переодевался, потому лучшим для него вариантом и стала идея остаться в неизменном облике. Разве имеет смысл показывать себя Хвану каким-то другим? Он ведь никогда не узнает, что Феликс знает о нем немного больше, чем нужно.       Он легким движением руки закрыл дверцу, так и не решившись переодеться, напоследок ухватывая с прикроватной тумбочки телефон, до того покорно стоявший на зарядке: процент не достиг и половины возможного, но необходимости заряжать до конца не было никогда. Внимание занято слегка другим.       Енбок честно думал о нем раньше. Видел множество его фотографий и, без шуток, приходил в немой, а то и истерикой залитый восторг. Хенджин в свои семнадцать выглядит, как что-то инопланетное. Можно ли вообще обычного человека так воспринимать? Феликс даже сомневаться не пытается, когда садится, на удивление, не за руль знакомой и довольно ухоженной по себе машины под непонятные разговоры родителей - отец решил, что сегодня хочет показать гостю всего себя, потому и поменялся с Енбоком местами водителя и вечного пассажира.       Убитые два часа в пробках постепенно вывели из себя, наверное, одного только отца - неужели он забыл, что вечером все возвращаются домой?       Сердце замирало в тревожном предвкушении - совсем скоро он увидит того, кто когда‑то был неотъемлемой частью его детства. В памяти всплывали обрывки давних дней: заливистый смех на пустыре за домом, тайные "штабные" совещания под раскидистой ивой, бесчисленные приключения, казавшиеся тогда подлинными подвигами. Казалось, время напрочь стерло грани между прошлым и настоящим - вот‑вот где-то на просторах аэропорта появится тот самый мальчишка с непослушной челкой и неизменной улыбкой, и все станет, как прежде.       Но вместе с теплой волной ностальгии подкрадывалась и неловкость: за годы разлуки они стали совсем другими. Феликс мысленно перебирал фразы, прикидывал, с чего начать разговор, но почему-то совсем не переживал, что привычные шутки уже не вызовут того самого искреннего хохота, а воспоминания покажутся наивными и чужими. В голове нетребовательно крутилось: «А помнит ли он то лето у бабушки? А нашу клятву никогда не бросать друг друга? А ту историю с потерянным ключом, из‑за которой мы полдня рыскали по двору?»       Телефон успел разрядиться до конца. В ленте социальной сети то и дело мелькали новости о приезжающим в свою, так сказать, должную среду обитания - какие-то ярые фанаты молодого стажера уже вычислили его передвижения. Кому вообще есть дело до тех, кто не успел полноценно оказаться на сцене? Где‑то внутри теплилась надежда, что достаточно будет одного взгляда, одного полузабытого прозвища, чтоб все вернулось - та безоговорочная доверительность, то ощущение, что ты не один на этом свете. Но разум настойчиво подбрасывал вопросы: а если дружба, как старый фотоальбом, осталась лишь в прошлом?       Енбок глубоко вдохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Впереди не просто встреча. Впереди испытание временем, проверка на то, уцелело ли что‑то настоящее в лабиринте взросления. И от этого зависело многое: вернется ли в его жизнь идеализировавшийся кусочек детства или останется лишь тенью былого, бережно хранимой в уголках памяти.       Феликс не то чтобы не поддерживает возникшую у Хвана за последнее время мировую известность - да, в ней есть свои плюсы. Скорее, он просто не хочет видеть о таких людях каждый второй-третий пост в интернете. Этим ведь интересуются лишь маленькие девочки, но почему же тогда он подписан на некоторые группы? Приходится благополучно убрать гаджет в карман, стоит только автомобилю успешно и без поблажек остановиться на одном из немногочисленных свободных мест парковки - ее территория настолько просторна, что возникает ощущение присутствия на каком-то беговом марафоне. - Веди себя прилично, - мама с непонятным, как и всегда, никому юмором легонько толкает сына под ребра локтем: сам Ликс порой и не замечает, что ведет себя крайне странно. Не слишком уж в пользу ему идет пренебрежение общением с ровесниками - ему просто кажется, что он в этом никогда и не нуждался, ведь чувствует себя совершенно другим - некоторые в университете так или иначе боятся от возникающего нередко холода в адрес любого, с кем у Ликса заходит разговор. Не в каждом можно рассмотреть такую открытую, но противно ледяную сторону, как в нем.       В ответ на совершенно несмешную шутку Фел коротко усмехается, ощутимо ускоряя шаг и даже не дожидаясь родителей: помимо нелюбви к многолюдности его разрывает внутреннее предвкушение. Вокруг снуют чужие душащие взгляды, которые легко могут помешать стабильному спокойствию. Остается лишь убрать спадающие хаотично на лоб пряди едва заметно растрепавшейся прически и упереться взглядом в какую-то мнимую пустоту ровно до тех пор, пока в зале ожидания взгляд не зацепится за довольно закрытый от лишних глаз силуэт. - Удивлен, что узнал тебя даже так, - несколько просмотренных историй от друзей, пара фотографий, на которые Хван не дал ровно никакой реакции - таково расстояние от Осаки до Сеула? Он слышит за своей спиной чужой и на первый взгляд совсем не знакомый голос - столь низкий, чересчур глубокий и вызывающий колющие мурашки недоверия по спине. Хенджин еле заметно вздрагивает, когда его слышит, стараясь в ту же минуту избавиться от ощущения, словно волосы на затылки встали дыбом под плотным капюшоном и вот-вот раскроют его эмоциональность. Он совсем не ожидал, что тот мальчик с кукольным лицом и милыми веснушками из детства встретит его настолько неприветливо.       На самом деле, Феликс до сих пор не может разглядеть в этой частичке от живого человека что-то похожее на его прежнего друга, его ходячий секрет, которому можно было рассказать абсолютно обо всем, а сейчас страшно даже позволить ему заглянуть в собственный аккаунт - Хван может и не заметил, но когда они последний раз переписывались, Ен не открыл доступ. Ни к себе, ни к аккаунту без аватарки, постов и времени нахождения в сети. - Долго ждал? - Феликс старается выглядеть немного приветливее, чем может показаться на первый взгляд: его разум приказывает оставлять при себе спокойствие, которое от взаимно пойманного взгляда Хенджина неожиданно колеблется. - Не думал, что ты разучился приветствовать, - улыбка в ответ не заставляет себя ждать. Хван просто балуется, как и тогда, в детстве, в те редкие времена, когда они проводили много времени вместе. У парня напротив с бледно-розовым оттенком волос особо выделяющиеся на лице глаза с едва видным блеском, красивые скулы, усыпанная веснушками кожа - они в какой-то степени похожи на крошки шоколадного печенья, но не меньше напоминают Хенджину звездное небо. То небо, которое сейчас увидеть будет слишком трудно, ведь его заполонили густые, полупрозрачные облака.       Честно, младший и думать не пытался о том, что его маскировка настолько плоха - правда, вряд ли он знает, что Феликс видел фотографию, которую выложила одна из его немногочисленных японских фанаток минут двадцать назад. Да, Феликс знает немного больше, чем нужно, но разве это минус? Даже если Хван ради игры хотел напугать, но у него это не вышло, не плевать ли им обоим?       Женщина, поспевшая за своим сыном только сейчас и быстро поздоровавшаяся, немного наклоняет голову в бок, заинтересованно выискивая взглядом, чем же можно сейчас помочь гостю. Сумку подержать? Или понести? Хотелось бы ей оказать все возможные удобства, предоставить Хенджину наилучший комфорт из всех возможных, на понимание чего Феликс слегка недоверчиво прищурился и только после этого позволил себе отойти от Хенджина на пару шагов: не стоит так сразу приближаться к тому, в ком сомневаешься. В реальности кого сомневаешься. Между ними будто бы вечность настоялась, потому и так неспокойно на душе становится.       А Хенджину прямо сейчас хочется не более чем лечь на любую поверхность и беспробудно уснуть, он словно не испытывает восторга от встречи. Да, мама Ликса сразу полезла обниматься, жарко приветствуя младшего и в целом чуть ли не сбивая его с ног, но его телу катастрофически не хватает хотя бы затхлого матраса. - Не-а, ждал не долго. И десяти минут не прошло, - Хван любезно протянул приблизившейся женщине свою куртку, которую пришлось не так давно снять, после чего спокойно положил ненужные теперь паспорт и наушники в рюкзак. Жажда настигла неожиданно, тем более взгляд рефлекторно пал на бутылку воды - обычно их в самолеты не разрешают брать, но Хвану удалось довольно легко ее пронести через контроль, так что сейчас он воспользовался возможностью насытить горло. - Нет нужды в приветствиях, - Енбок несколько помедлил с ответом, уводя нечитаемый взгляд ниже: никто ведь не сможет угадать его эмоций, ведь так? Феликс ничуть не осуждал неспешность Хенджина, но все-таки старался не показывать легкого чувства раздражения. Ли подождет, но окружающие его люди провоцируют в глубине души что-то нездоровое - кончики пальцев немеют, а паранойя стискивает легкие. Давно же Енбок не был в общественных местах, подобных аэропорту.       Хенджин изменился до дикости, еще и на фотографиях его лицо настолько подетально, как сейчас рассмотреть было невозможным, но, по правде говоря, Енбок пытался и продолжает пытаться. Снятая маска, видимые наконец черты такого знакомого и одновременно далекого разуму черты лица, вода в руке, дернувшийся от глотания кадык - Феликс смог заметить очень многое, ненароком теряясь в пространстве и задерживая дыхание.       Вот Хенджин пускает в волосы пальцы, дабы убрать мешающую и без того усталому телу челку и, кажется, в этот же миг Енбок понимает, что здесь что-то не так. В Хенджине что-то не то, к чему сам Феликс за те детские времена успел привыкнуть. - Поехали? Мне очень хочется спать, - говорит Хван, прямолинейность чего удивила одного только Феликса всего лишь потому, что он помнит того застенчивого мальчика, который боялся даже у кассира попросить достать газировку из закрытого на ключ холодильника, а не этого... Кого? Кто такой сейчас Хван Хенджин и почему от его размеренного тона голоса на корне языка копится влага?       Задерживаться они в зале встреч и потерь не стали. На улице в самом деле гораздо прохладнее, чем в этом шумном зале ожидания, так что все практически одновременно выдохнули - Феликс ушел немного вперед, пока его мать старалась удержаться от лишних, достаточно навязчивых вопросов к Хенджину. Как там жизнь в их родной стране? Поменялось ли что-то с момента переезда семьи Ли? Какие вообще у него новости? - Джин-ни, ты наверное голодный? - все же сдержаться от вопросов матери Ликса оказалось трудным: когда они сели в машину, а парни расположились как раз на удобном заднем сидении, старшая повернула голову на Хвана и осторожно улыбнулась. Енбок поворачивает голову к окну, фиксируя взгляд на асфальте, на других машинах, да даже на пешеходной зебре, лишь бы не чувствовать, как полукружия ногтей впиваются в ладони - он чувствует, как его странно напрягает аура Хенджина.       Ямочки на щеках Хвана от неловкости в первых диалогах во время улыбки являются изюминкой с самого детства. Он морщит временами нос, но сам того не замечает - происходит то не по его собственной воле, скорее рефлекторно. Ему нравится, когда его называют детским прозвищем - именно так к нему женщина и обратилась, вызвав оживление уймы раскиданных по телу очагов нежного тепла. - Нет, спасибо, - возможно, Хенджин и не отказался бы, если б не был чересчур вымотанным, но первым делом у него в голове несколько иное. Все это время младший старался не пересекаться с Енбоком взглядами, будто почувствовав либо его идентичную усталость, либо негодование по поводу ситуации - неясно, почему именно Феликс такой равнодушный, но Хван об этом обязательно подумает завтра. Все завтра.       Родители, включая даже отца, чему Феликс удивился не меньше прежнего, завалили зависшего Хенджина вопросами: тот едва ли успевал давать хоть какие-то ответы, как только машина тронулась с места, глядя на ночь за окном и вслушиваясь в гулкий шум ветра за стеклом. Свет мелькающих мимолетной романтикой домов напротив притягивает взгляд, а маленькие огоньки горящих окон показывают, куда именно переместилась жизнь большого суетливого города с наступлением темноты.       Хенджин был готов уснуть снова и сразу. Феликс не произносил ни слова всю дорогу, а родители его со временем унялись и начали беседовать о чем-то своем.       Редкие огни домов и уличных фонарей мерцали, как далекие бледные звезды, а светофоры, лишенные дневного многолюдья, безмолвно сменяли цвета, будто подавая знаки. В салоне царил приглушенный свет приборной панели - зеленовато‑голубой, почти призрачный, он придавал интерьеру салона оттенок таинственности.       В зеркале заднего вида растворялись огни аэропорта, а впереди, словно маяк, мерцали незнакомые для Хвана очертания городских окраин. Время будто замедлило ход: минуты растягивались, превращаясь в неторопливый ритм движения, в медитативное созерцание ночного пейзажа.       Иногда мимо проносились встречные машины - ясные вспышки света и такие мимолетные силуэты, исчезающие в темноте. Они словно напоминали о том, что ночь полна жизни, пусть и не такой явной, как днем.       Наконец, знакомые Феликсу и такие пугающие поначалу Хенджина улицы, переулки, дворы - все это возникало в свете фар, будто кадры из давно забытого сна. Дом ждал их всех, тихий и теплый, и когда машина остановилась у забора, ночь вдруг показалась не такой одинокой. Она была не мраком, а мягким покрывалом, укрывшим город, чтобы каждый, кто возвращается домой, мог сделать это в тишине и покое.       Парни вышли из автомобиля практически рядом с домом вслед за направляющейся в сторону кухни мамой, пока отец решил завезти свой драгоценный транспорт в гараж - подобное обычно случается редко, потому что сам Енбок предпочитает и вовсе парковаться на месте неподалеку от основной территории дома.       Хван весь домашний уют ощутил еще со двора, который огорожен темно-коричневым металлическим забором. Газон ухожен и выглядит зеленым даже в такое время года, когда все вокруг только-только начинает зацветать. Надежный гараж, откуда точно ничего украсть не смогут, даже если попытаются - какой тогда комфорт будет ощущаться внутри?       Мебель в доме оказалась более современной, чем Хенджин уже успел представить. Нет ни царапины, ни единого следа грязи, к которым можно было бы придраться - после душного и людного самолета в экономном классе это место до рая не опустить, оно по ощущениям гораздо выше самого блаженства.       Кажется, Хенджин и вправду вырос. Детские щеки практически исчезли, голос почти обрел природную мужскую нотку - о росте и речь заводить не стоит, ибо детстве он был практически самым низким из собственного окружения, а сейчас удивительным образом обошел всех - Ликс как минимум поэтому чувствует себя странно. Этот темноволосый парень выше самого Енбока сантиметров так на десять, какой ужас. - Ен, может сменишь ему постельное белье в комнате брата? - одно воспоминание об упомянутом человеке вынуждает Енбока нахмуриться, Хван это ненароком замечает, когда они оба ждут, чтоб родители разулись и прошли вглубь дома. У Феликса есть брат? Почему Хенджин раньше об этом не слышал?       Ли бесшумно выдыхает, опуская взгляд в пол. Брат... конечно, его комната теперь пустует, Феликс уже давно к этому привык, но почему-то слышать о нем до сих пор не хочется. До сих пор трудно вспоминать. - А что, ему не понравится со мной спать, как раньше? - язвительный тон несдержанно срывается с уст Енбока, а Хенджин тихо усмехается: так вот, каким Феликс стал. Грубость в его глазах оказалась настолько неочевидной, что Хван сначала не поверил - может, Енбоку в самом деле все равно на того, кто к ним приехал? От мысли об этом младший невольно поджимает губы, боясь встретиться с именно такой реальностью.       Мама неодобрительно качает головой, пока Енбок все-таки поднимается на второй этаж - комната его старшего брата свободна давно, а для младшего, то есть самого Ликса, ее изначально ие предполагалось. Его старший брат бездумно бросил родных ради какой-то девушки, о которой Ликс слышал только плохое.       То, как Хенджин бегал по дому с Ликсом, когда играли в догонялки: везде детский топот, звонкий смех, запах пирога с ягодами, который готовили их мамы - тогда они были не менее дружными, а мальчишкам это в огромный плюс, потому что ночами напролет играли, в то время как мамы обсуждали последние новости жизни в гостиной и пили чуть ли не по шесть кружек остывающего с течением часов чая.       Когда они звали сыновей обедать, те подрывались наспех, стараясь как можно быстрее ощутить вкус домашней еды: обычно дети пренебрегают этим, но почему-то Хенджину с Феликсом очень даже нравилось. Наверное, потому что они тогда были рядом. А затем и к десерту приступали, к только поставленному на стол пирогу. Тогда на их лицах были самые что ни на есть искренние улыбки, а Енбок от спешки один раз даже чуть не подавился ягодой - маленький Хенджин не на шутку перепугался и поднял на уши весь дом.       Неловко вспоминать в особенности то, что когда-то они вместе спали. Вот так, без всяких забот и задних мыслей. Их кладут в одну комнату на разные кровати, а они засыпают вместе, потому что так никакие монстры захватить не смогут. Потому что Хенджин знал - Енбок никогда не бросит и спасет от любых монстров, хотя в глубине души Феликс и сам их боялся.       Приходится сделать вид, что Хван ничего не услышал, так что сам достает пакет со средствами гигиены и полотенце из оставленного практически на входе чемодана - потом обязательно поднимет его наверх, сейчас не особо до этого. Следом за тем предупреждает Енбока о том, что идет в ванную, и в самом деле снимает с себя всю усталость каплями воды сразу, как только уточнил у мамы Ли, где именно расположена ванная - их оказалось целых две в доме.       Хенджин не чувствует того утомления, к которому привык - строгий режим, постоянная работа над собственными ошибками - он ведь не всегда понимал, где именно была ошибка, но родители принуждали исправлять в том числе и то, что было не до конца идеальным. Он всегда должен был быть лучшим.       Вода плавно ослабляет напряженные мышцы, и Хван вздыхает от такого нужного ему раньше чувства. Смотрит вверх, не боясь встречи открытых глаз с потоками прохладной жидкости, смывает с себя всю грязь, все остатки воспоминаний о прошлой жизни, потому что... все, он больше не в Японии, а значит контролирует сам себя.

***

      Феликсу в самом деле пришлось застелить чистую постель. Внимание невольно напряглось от звуков на том же этаже, ведь из всех основных комнат здесь как раз большая часть, но тем не менее редко кто проводит много времени на втором этаже, помимо самого Феликса. На первом этаже кухня и гостиная, а также спальня родителей, которую они в основном используют только для сна: порой странно осознавать, что они днем и не появляются в своей же комнате. Второй туалет, конечно же - недешевое удовольствие, но этой семейке пришлось сделать это чисто из-за планировки дома, который создавали совсем не они.       Давно Ен не был в этой комнате. Она просторнее его собственной, но оттого и возникает с непривычки дискомфорт - для него брат всю жизнь был простым фактом, простым никем, кто мог просто приготовить обед, если родителей дома не будет, и ведь даже этого со временем не стало.. многие обязанности скинули на среднего из троих детей Ли, на Феликса.       Шум доносится со стороны ванной, дверь в которую расположена ближе всех остальных двух на втором этаже, а прямо напротив комнаты брата Феликса его спальня. Такая мрачная и незаполненная, совсем неуютная. Подходящая Енбоку. Комфортная Енбоку.              Феликс выходит из комнаты теперь Хенджина в коридор, неспешно направляясь в сторону собственной комнаты. Дверь, постоянно запирающаяся на ключ - единственное спасение от внешнего мира. Казалось бы, следует ему остаться и дождаться Хенджина, они же так давно не виделись. Куда же пропала та прежняя мотивация общаться до самого утра? Почему Ли кажется, что Хван на картинках совершенно другой человек? Феликс захлопнул дверь, так и не пересекаясь с младшим за вечер под предлогом себе же лечь спать.       А точно ли лег спать? Разгребая свой учебный рюкзак, Ли с повседневной рутинной работой поставил телефон на зарядку, все же не решившись долго находиться в этом месте, когда.. Хенджин где-то рядом. Живой Хенджин. Тот самый Хван Хенджин.       Тот в свое время выходит из ванной, затянув на бедрах полотенце - додуматься взять вещи нужно было раньше, но, кажется, это не в его прерогативе на сегодняшний день. Обычно он пользуется всякими увлажняющими средствами для волос, но сейчас сил на это не находит - валится на кровать, даже не успевая переодеться.       Феликс, решив обратно вернуться в комнату напротив, ожидал увидеть мирно спящего парня, несмотря на то, что времени прошло не так много - кто ж знает, выглядел Хенджин ну крайне вымотанным, - но никак не развалившегося в не особо приемлемом виде младшего.       Ли останавливается на пороге комнаты, невесомо опираясь рукой о дверной косяк, пока взгляд его произвольно скользит по ногам младшего выше допустимого. Не проходит и пары секунд, как он резко разворачивается, невольно скользнув взглядом к торсу Хвана, и как можно тише закрывает за собой дверь. Правда, не успел и заметить, как время его утекает с пальцев - наблюдение не показалось каким-то неправильным. Будто.. он должен был смотреть на Хенджина всегда. Будто так решено самой судьбой.       Спать не хочется совсем, да и делать не хочется ничего тоже - замучивший душу Феликса мир вынуждает потерять все жизненно необходимые силы. Он возвращается на свою кровать в тьмой окутанной комнате, выхватывая с тумбочки практически не зарядившийся телефон - одна только длина зарядки спасает из ситуации, иначе Енбок вновь забыл бы избавиться от недостатка процентов. - Хван Хенджин..- одними губами проговаривает он, стоит только первому посту в рекомендациях одной из социальных сетей появиться: "Трейни, захвативший сердца тысяч"- новость из случайной статьи в группе по тематике поклонения корейским айдолам. Когда Хенджин успел настолько вознестись? Его фотографии заполняли чужие галереи и даже странички - Феликс их видит везде. Он наизусть знает эти парочку десятков фотографий, на которых главным объектом является Хенджин. А что будет в будущем? Неприятно режущий глаза свет экрана напрягает, от чего приходится рукой устало потереть переносицу и невзрачно вернуться к тексту. "...хочу поскорее узнать, как он поет!!", "а вы видели его блог? Его фотографии просто отпад!" Енбок невольно хмурится. О каком еще блоге речь? Неужели еще не дебютировавшим артистам разрешено вести свои аккаунты? Ли едва ли не зацикливается на этом вопросе, через силу выключая гаджет и поднимая взгляд к все такому же темному в ночи потолку. Ночь захватывает, ночь убивает - Феликс хочет просто пропасть. Бесследно исчезнуть. Жить такой жизнью, которая не заполнена никаким разнообразием, например, жизнью Хвана.

***

      Хенджину не снилось ничего абсолютно. Он спал, как убитый до полудня, хотя обычно предпочтение отдавал пробуждению утром, желательно пораньше, дабы успеть сделать все дела перед тем, как проснутся остальные.. что-то в этом действительно есть. Мало кто может похвастаться добровольной привычкой вставать рано. Очень трудно бывает поднять себя в школу или на работу, ведь и дети, и многие взрослые бесспорно любят подольше понежиться на мягких простынях - им поголовно очень тяжело расстаться с теплым и уютным одеялом. Утренний сон самый сладкий и приятный.. А в выходной, когда никто и никуда, как правило, не спешит, дом спит почти до обеда.       Спокойствие, необходимое одиночество, когда слушаешь утреннее пение птичек, доносящееся с приоткрытого окна. Шелест листьев на деревьях из-за теплого и совсем невзрачного ветерка. Хван через силу открывает глаза, вынуждая себя наконец подняться с места и расположиться на краю кровати - на нем нет одежды, полотенце валяется на полу и.. боже, совсем ничего не прикрывает. Неужели он действительно спал целиком обнаженным? А заходил ли кто-то к нему в этот промежуток времени?       Чемодан, походу, кто-то занес. Хвану становится дико неловко от осознания, что он действительно мог настолько опозорится перед семьей друга детства, ибо вряд ли кого-то подобное поведение с первых минут обрадует. Приходится поднять с пола все то же полотенце, будто сейчас на него кто-то смотрит и может увидеть все самое сокровенное, а затем продвинуться к знакомому чемодану. Оттуда парень изымает спортивный комплект одежды серого цвета, а вместе с тем, конечно же, нижнее белье. Он спускается на кухню, стараясь не задумываться о последних переживаниях - если ему ничего не скажут, значит все в полном порядке.              На часах 13:03.. красивое, практически зеркальное время. Юноша вполне вразумлено понимает, по какой причине проспал так долго, но разве положено так себя распускать в чужом доме? Может, нужна была какая-то помощь? Правда сейчас не видно ни единой души рядом.

***

      Феликс утопает в холодных ночах ежедневно, невольно отдаваясь соблазну найти в других людях что-то новое. Он совершенно не хочет оставаться в погнившем давно обществе, не находит успокоения даже в социальных сетях - что от них толку, если везде только и говорят о деньгах, о какой-то неизведанной любви и о.. Хенджине. Он часто думал о нем, совершенно не понимая, что в нем такого особенного.       Ли поднимается с кровати почти наравне с рассветом, но не спешит выходить из комнаты, поэтому хватает с темным обрамлением блокнот, аккуратно листая пару исписанных почти в две линии в каждой строчке страниц. Он не впервые ищет информацию о каких-то людях, будто это скрасит ему жизнь. Взгляд останавливается на, так сказать, оглавлении собственных записей: Хван Хенджин, 17 лет. О нем известно многое лишь благодаря интернету, потому что они даже не переписывались толком никогда.       Почему-то Феликса и цепляло, и в то же время не слабо отталкивало осознание о популярности друга.. казалось бы, гордись, что Хенджин смог добиться подобного в своем возрасте, но нет. Он не совсем понимает, как на это правильно реагировать. Он безнадежно прячет блокнот с вложенной в нее фотографией едва ли получившего паспорт Хвана, убирая предмет некой бережливости с его стороны в пустой шкафчик тумбочки. Переодевается в свободную футболку и брюки с рваными коленями, совсем не чувствуя вероятность, что утром есть шанс замерзнуть.       Их семья привыкла к ранним подъемам, особенно учитывая, что Ликс иногда и вовсе не ложится - не может совладать с потоком чересчур тревожных мыслей. Сейчас же он выходит из своей комнаты, вынужденно ослабляя свое напряжение скорым ощущением воды на лице, а затем смотрит в зеркало мучительно долго, но так и не находит в отражении ничего нестандартного. Уже почти сошедшая с волос розовая краска ранее была значительно более яркой, позитивной что ли. Влажные капли остались на воротнике футболки, но волновать это особо сильно никого не стало, поэтому парень отправился на первый этаж, заставая родителей за совместной, очень даже семейной на первый взгляд готовкой, ничуть не решаясь пройти дальше холодильника и доставая оттуда банку энергетика - порой его действие помогает скрыть еле заметные синяки под глазами. - Снова не спал?- говорит отец, потому что моментально догадывается: не раз они замечали потрепанное состояние сына, ссылаясь мыслями на то, что он занимается учебой. Как бы не так. Феликс в ответ лишь напряженно хмурится, пальцем поддевая ключ-кольцо от приторного напитка. - Четвертая ночь, Ликс, стоит отдохнуть, - продолжает отец свои тирады, а младший лишь молчит, избегает резкого ответа от себя же, дожидаясь разрешения родителей пойти на улицу. Погода сегодня прекрасная, потому и на заднем дворе оказывается уютнее некуда.       Енбок не любит сладкое, по-традиции из двух вариантов завтрака выбирая простую яичницу: по правде говоря, ему есть совсем не хочется. Как и всегда. Не может спокойно выпустить из головы то, что Хенджин, тот незаметный и до жути послушный ребенок, стал, черт возьми, практически певцом. Неужели он и танцует красиво, что его хотят выпустить на сцену? Не прислушиваясь к легким на темы разговоров родителей, Ли и не сразу замечает пришедшего на кухню гостя.       Распространяющийся по кухне запах блинчиков никого не раздражает, но редко вызывает некое предостережение. Нужно искать плюсы в странностях. Глаза безвольно сверкают скрытым интересом, будто отражая в себе приближающийся силуэт: Феликс через некоторое время пьет за утро уже второй напиток в виде более полезного, нежели энергетик, чая - язык неприятно жжет от температуры, но Ли удачливо игнорирует это.       Хенджин с утра.. забавный на вид. Милый и совсем не похож на того, кто обычно загружен нелегкой работой или тренировками. Женщина заливает немаленькую стопку еще горячих блинов кленовым сиропом, затем поднося их прямо в тарелке к стоящему почти у входа Хвану: тот в свое время пытался понять, точно ли он пришел туда, куда нужно, или ему до сих пор мерещится полнейшая тишина в доме? - Не стоило,- он аккуратно улыбается, по привычке отвечая старшей на японском: этот язык в их доме не использовали относительно давно, так что внимание родителей Енбока привлекает. Сам Феликс забыл многие детали их родного языка, так что слышать от Хвана его кажется и вправду неожиданно приятным, будто по-новой уносишься туда, где не было ни единой противной заботы из взрослой жизни. - Какие планы на сегодня, Хенджин? - Ен, наверное, впервые за всю жизнь называет его полным именем, ибо это звучит до ужаса непривычно, даже в некоторой степени наигранно. К сожалению, в настоящем он просто не может воспринимать Хенджина как объект всеобщего удовлетворения, будто он принадлежит всем, а не только тем, с кем близко знаком.       Хван не может отказаться до конца от соблазна заполнить желудок чем-то до умопомрачительной сладости на языке вкусным - он не замечает, как съедает половину из предложенного под довольные улыбки родителей друга, а чашка с горячим еще чаем пустеет моментально. И взглядом он ведь успевает остановиться на том, кто со вчерашнего вечера кажется таким неприступным. По Ликсу видно, что он давно не спал, даже если он старается это как можно лучше скрыть. Его взгляд будто отсутствует, перенесен в какую-то другую, но уж точно не земную оболочку, что никак не сходится с привычным Хенджину Феликсом - где тот дружелюбный и улыбчивый мальчик? - Мои?- на секунду Хван теряется, предполагая лишь то, что вопрос задан слегка не ему, но Феликс непоколебимо глядит на него, особенно когда не привыкший, судя по всему, к японскому язык старшего прозвучал довольно грубо, будто бы он зол на весь мир и сейчас кто-то несомненно помрет в муках от его аккуратных рук. - Не знаю. Думал сегодня в университет сходить и узнать, что да как, но сейчас поздновато, - размышления от Хенджина вслух дались довольно удачными, потому что Енбок живет примерно по тому же принципу: проспал первую пару - на остальные идти смысла нет. - Завтра схожу, так что сегодня я с вами, - все-таки улыбку из себя выдавить трудным для Хенджина не оказывается. Когда вы полностью доверяете кому-то без малейшего сомнения, вы в конце концов получаете одно из двух: человека на всю жизнь или урок на всю жизнь.       Ли, в свое время, так и предполагал - само собой, Хенджину еще нужно время на привыкание. Здесь все настолько по-другому, что, возможно, некоторые домашние традиции его в настоящий ступор введут, хотя самому Ликсу надоела обыденность настолько, что он готов заместо младшего вернуться в Японию без зазрения совести. Он тихо усмехается, когда боковым зрением замечает практически неуловимое напряжение Хвана: боится?       Но все-таки Хенджин в некоторой степени расслабляется, ибо от такой теплой, действительно семейной атмосферы он понимает, что бояться-то было и нечего, а он как обычно накрутил себя и не на шутку запугал. Родители вполне мило общаются, совсем не дают почувствовать себя лишним. Хвану давно не удавалось ощутить чего-то похожего, учитывая, что в его родном доме все всегда было иначе - они редко садились вместе поиграть в приставку втроем, потому что братьев и сестер у Хвана не было никогда, а родители просто не видели смысла в играх с сыном. Всегда, абсолютно всегда им было важнее образование Хенджина, его навыки и его достижения, но никак не его счастье. - Ты не спал? Выглядишь очень уставшим, - младший пользуется тем, что родители Ликса оставляют их наедине, довольно корректно, не смущая лишними вопросами ни себя, ни того, кто все еще сидит на месте перед ним. Сам Хенджин взгляд отводит, без особого посыла выдыхая. Феликс не отвечает сразу, потому Хвану начинает казаться, что вопрос неуместный. В отличие от него, Хенджин привык отвечать на эмоциях, что оказывалось далеко не всегда правильным. Разве стоит сначала что-то говорить, а потом уже обдумывать и, возможно, жалеть? - Попробуй поучись на админа баз данных, - саркастично, но немногословно прибавляет Енбок. Он и вправду устал, но, честно, еще ни разу за четыре года учебы не пожалел. Идти в понравившийся университет было лучшей для него идеей, особенно когда в школе он был в некоторой степени чрезмерно увлеченным компьютерной техникой человеком.       После переезда в Корею Ликс убивал часы на игры, может и не только игры - уже в том возрасте, в средней школе ему начинали нравиться изучения различных кодов, систем от несложных программ, а лучшим вариантом для него всегда было наблюдение за данными, которые о себе располагают в интернете люди. - А ты очень даже неплохо выглядишь. Заставляют следить за собой? - такие странные разговоры, помимо которых ничего лучше придумать не удается. Енбок бездушно приподнимает брови, когда без резких движений отправляет пустую банку в сторону неподалеку стоящего мусорного ведра: попал, ни капли не удивляясь такой фишке, но вот теперь можно и внимание к собеседнику вернуть: он повернулся к Хвану лицом, руки складывая в на груди. - Надеюсь, твои старания достойно оцениваются, - нужна ли Феликсу эта непрошеная поддержка? Хенджин не знает, но находит возможность подойти ближе к нему и осторожно коснуться его волос: вот что-то, а это Хван хотел сделать со вчерашнего вечера. Ликс может и пытается выглядеть серьезным, но у него это выходит не очень хорошо. - В какой-то степени заставляют, но я и сам люблю быть ухоженным, - Хван в ответ на необычный вопрос про внешность невесомо пожимает плечами, в самом деле отвечая так, как есть наяву. - И мне говорят, что я всегда вкусно пахну, - говорит Хван и словно демонстративно закидывает руки за голову, возвращаясь к насиженному месту и отклоняясь к спинке плетеного кресла: оно очень поддерживает атмосферу и общий интерьер. Откуда в Хенджине вообще такая смелость? Скорее всего, отсутствие взрослых на это повлияло, ведь при них и лишнее движение сделать страшно, что уж там говорить о подмигиваниях. - Не знаю, конечно, насколько это правда.. себя я не нюхал, - усмехается младший, в то время как для Феликса всегда слова восхищения во внешности или характере являются просто пустым звуком. Ну что с того, если человеку это скажут? Разве он станет разумнее относиться к жизни или наоборот успокоится? - ..Ты, кстати, тоже хорошо выглядишь, и этот цвет тебе к лицу,- младший тихо смеется, очарованно наблюдая за старшим. Хенджин сдерживается от шутки про волейбол, потому что с четким попаданием с такого расстояния только это наружу и рвется, но он и понятия не имеет, как может отреагировать Енбок. В такой домашней одежде, с серьезным и спокойным донельзя лицом... Под солнечным светом его волосы выглядят, будто сахарная вата, а на улице их определенно красиво развеял бы легкий ветерок. - Такие красивые волосы, Ликс..- сдержаться от таких комплиментов Хвану оказывается крайне трудным. Хенджин будто бы вовлечен в наблюдение за тем, на кого вчера себе даже смотреть не позволял. Почему внешность старшего так сильно цепляет? Буквально с одного взгляда на него.. - Надеюсь, тебя не избивали за такое аккуратное отношение к себе, - неожиданно заявляет Феликс, уводя взгляд в сторону. Чарующий трепет во всей личности Хенджина и миловидное личико - в нем сохранилось все, что безоговорочно подтверждает количество его фанатов, с этим Феликс не собирается спорить, но почему? Почему он внезапно стал так популярен? - Руки убери, - Ен заметно напрягается, когда Хенджин снова позволяет себе прикоснуться. Нет, почему он таким тактильным и смелым стал, разве это допустимо? В голосе явно мелькает предупреждение, не совсем с искренней добротой Ли улыбается уголками губ и наклоняет голову вбок. Глядя в глаза напротив, Фел смело готов подтвердить - глаза Хенджина светятся самой яркой энергией, которую только и был способен Феликс почувствовать. Этот взгляд задевает до глубины души, а одна из рук по воле ее хозяина сползает на стол, ложась практически рядом с бедром Хвана.       Да, Хенджин и вправду увлекся больше, чем нужно, не отпуская чужие шелковистые волосы. Они оказались просто неожиданно мягкими и пушистыми, хоть и после окрашивания - так же блестели. Люди на прикосновения обычно реагируют тепло или даже смущенно, иногда желая чего-то большего и начиная лезть в объятия. Язык любви у этого парня без шуток выражается прикосновениями, ведь он никогда не упустит возможность обнять друзей со спины, положить подбородок на их плечо и наблюдать за тем, чем они занимаются. Возьмет за руку совершенно без цели, потому что для него это самая настоящая привычка, потому он и думал, что друг детства примет его прикосновения так, как принимал раньше. - Я, если что, могу ответить, не слабак же, - Хван касается рукой щеки Феликса, который, кажется, не то взорвется по возможности, не то сдержится и сбежит. Неужели он находился хоть когда-то в компании таких же, как Хенджин? Енбок не готов в это верить. В его понимании такие люди вряд ли существуют. Он видел немало айдолов, как минимум, в интернете - мужественных и в некоторых местах резких. Но.. Хенджин на них совсем не похож. Хенджин вообще не такой, как другие. - Перестали нравится мои касания? - рука Хвана все же медленно отрывается от тела старшего. Хенджину не обидно, потому что он прекрасно знает о личных границах, но эта улыбка на лице друга.. ощущение, что если бы младший начал перечить, ему бы сломали руки без зазрения совести, - ..Раньше ведь сам лез, - Хван и вправду шутит, хоть и оба вспоминают те детские касания, те старые и возможно исчезнувшие привычки, которые уже давным-давно остались в прошлом. - Мило, - гость опускает взгляд на руку старшего, который все так же продолжает пугающе молчать. Его пальцы видом отличаются от хенджиновских, что заставляет младшего вновь улыбнуться: Феликс точно не такой суровый на самом деле, каким выглядит, сомневаться в этом даже не стоит. Да, не осталось детской искры, глаза Енбока пустые и практически без единого блика.. возможно, не зная Ликса, Хенджин никогда к нему не подходил бы - пугает.        - Не понимаю, о чем ты, - понимает, еще как, и нагло лжет. Они оба были раньше безумно тактильными, сходили с ума от шуточных иногда объятий, тех же прогулок за руку. Тогда было тепло, непреодолимо уютно - все вокруг сразу же светлело и набирало яркие краски.       А что сейчас? Ен глубоко уверен, что объятия и лишние взаимодействия нужны только тем, кто находится в отношениях. Глупо делать вид, что все хорошо, когда.. дружбы между двумя живыми практически не существует. Обязательно один сдастся. Ли позволяет себе оторвать взгляд от несколько переменившегося в эмоциях младшего. Что он чувствует? Чувствует ли он то же самое? Феликс немного прищурил глаза, словно стараясь выискать ответ на свой вопрос: что же ты хранишь внутри, Хван Хенджин, в самой глубине души? - Не хочешь прогуляться? - неожиданное предложение от старшего звучит гораздо веселее, но сам Феликс внешне не сильно изменился с такой идеей: взгляд скользнул ниже от лица собеседника, то ли с оценкой, то ли с неясным никому интересом проходясь по плечам парня напротив, - ..У тебя пятнадцать минут, - предупреждает старший и понимает, что ждать ответа не имеет смысла. Он поднимается с места, давая своими словами негласное указание на то, что задерживаться в сборах не стоит, а отказываться младшему в предложении просто без вариантов нельзя - разве сможет он найти хотя бы одну автобусную остановку без этого?       Ен направился в сторону входа в дом, а затем и на знакомый этаж - как же он подробно изучил его от угла до угла, знает каждую точку, потому что при переезде каждую собственноручно изучил.. словно что-то может укрыться от его глаз. Феликс максимально не любит, когда что-то хоть малейшее укрывается и почти обездвижено исчезает с его поля зрения.