Заложники своих обещаний.

      Вокруг старого дома острые черные деревья и железный забор высотой в три средних человеческих роста. На ограждение не садятся даже птицы. Какое-то время пробовали, но цеплялись за колючую проволоку и застревали в ней. Их тогда не снимали несколько дней. Птицы бились, царапали свое небольшое тело, ломали крылья, но вырваться не могли. И только когда пернатые создания замирали навсегда, по приказу выходили люди из дома и очищали проволоку от «грязи».       Этот дом объезжают стороной даже заблудившиеся таксисты. Из окон на верхних этажах по ночам горит красный свет, а проходящие мимо люди шепчутся, что хозяин поместья общается с дьяволом.       На территории дома есть небольшой, сейчас абсолютно белый из-за снега сад. В нем не растут цветы или плодовые деревья. Хозяин поместья специально уничтожает их, оставляя только заснеженные зимой ели и черные потрескавшиеся деревья. А на фоне серого сумеречного неба действительно горят красно-желтые огни дома.       На одном из этажей есть ванная комната. Ее стены, часть пола и потолок повреждены пожаром. Местные считают, что это был умелый поджог. Может быть на этот вопрос смогла бы точно ответить полиция, только вот она в этом доме не была с момента появления у поместья нового хозяина.       В ванной комнате, сжимая тонкими руками лейку ручного душа, стоит Нифи. Ее подаренное Белиндой платье и кулон давно вымазаны в крови, а в нос бьет неприятный запах железа, которым пропахла вся комната. Может быть дело в красных разводах на шторе, чужой белой рубашке на полу. А может быть всему виной лежащий в алой воде за спиной Бейль человек.       Нифи тихо шмыгает носом, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу истерику. У мужчины за ее спиной изуродовано тело, а из ран красными полосками все еще медленно стекает кровь. Вишневый цвет воды с каждой минутой становится все более насыщенным, а подросток готова поклясться, что все еще слышит тихое и адресованное ей «Беги».       Она бы и рада бежать. Прямо сейчас, прямо на улицу. Только далеко от него она все равно не убежит.       Возле умывальника, одной рукой опираясь на раковину, а другой набирая в ладонь холодную воду из-под крана стоит парень. Его медные пряди волос мокрые и липнут к лицу, а красная рубашка и белый галстук давно испачканы кровью.       Нифи видит, как незнакомец пытается смыть с руки красный отпечаток ладони, который оставил ему мужчина в ванне. Получается плохо, запекшаяся кровь стираться не хочет, и рыжеволосый парень рычит так, что Бейль чувствует холодную дрожь по всему телу. Боится.             — Как же меня все, блять, заебало.       Удар ноги приходится по тумбочке под умывальником. Дверца несчастно вздрагивает и отъезжает в сторону, демонстрируя только что появившуюся на ней вмятину.             — А ты какого хрена здесь стоишь?       На этот раз крик и разъяренный взгляд рыжеволосого парня адресован именно Нифи.             — Выметайся к чертовой матери в коридор, сейчас же! И дальше двух метров от двери ни на шаг, поняла?       Бейль выбегает в коридор, закрывая за собой дверь, за которой теперь слышатся приглушенные всхлипы.       В коридоре плохое освещение, желтые стены с узорами, деревянный пол с коврами и бесчисленное количество дверей. Бейль жмется ближе к стене возле двери, из которой она только что вышла, а смелая идея приходит в голову сама по себе. Девочка осматривается, собирается бежать и уже даже аккуратно отходит на достаточное количество шагов, как вдруг за ее спиной раздается знакомый голос:             — Далеко собралась?       Нифи больше не ждет. Она срывается с места, сбегая вниз по старой скрипящей лестнице и не обращая внимание на угрожающее «Стой же ты, блять!» за своей спиной. Только вот далеко убежать все равно не получается, и гневающийся парень догоняет ее уже через несколько минут.       Рыжеволосый незнакомец в красной рубашке и черных брюках успевает схватить Бейль за шкирку тогда, когда до двери на улицу остается всего несколько метров, и грубо встряхивает подростка.             — Я же сказал, не смей от меня убегать. Это я за тобой носиться согласен. А если наткнешься на других, то сдохнешь как тот еблан в ванной.       Нифи, уже не сдерживая слезы, душится всхлипами, а красные глаза смотрят прямо в коричневые напротив. Парень с короткими рыжими волосами не выдерживает и первый отводит взгляд в сторону, но девочку не отпускает, а наоборот, ведет обратно на лестницу.               — Сейчас зайдем кое-куда и будем ужинать. Мне самому это все уже осточертело, поверь.       И Нифи молча идет рядом, придерживаемая за воротник платья. Только один раз за всю дорогу Бейль оглядывается на дверь, до которой не добежала совсем немного, и снова отворачивается. Не успела.       Во всем доме освещением служат старые лампы. На темно-желтых стенах висят картины, иконы, чьи-то черно-белые портреты и зеркала. В залах, как будто бы просто перетащенное в кучу, стоят диваны из черного дерева с красной обивкой, столы, стулья, настольные светильники и ограждения из железа. А вместо ковров под ногами в залах лежат купюры. Часто помятые, иногда испачканные в крови или надорванные они лежат кучами и по одной, а Майкл и Нифи идут прямо по ним.       Бейль удивляется такому странному дому, а Майкл уже давно привык. Ведь все эти вещи «должников» сюда притащил, по большей части, именно он.       Парень знает этот дом как свои пять пальцев. Поместье принадлежит Коулману («мистеру Коулману», как его зовут подчиненные) и часто пугает не только проходящих мимо людей.       Майкл связался с Коулманом очень давно. Еще задолго до всей этой «шумихи» с Мерфи и Эттвудами.       Когда Коулман только начинал расширять свои криминальные владения, ему нужны были люди. Часто приходили наркоманы, алкоголики. Бесполезный мусор, который вот-вот уйдет на тот свет из-за своих пристрастий или и без того имеет много проблем с полицией. Таких Коулман сразу же выставлял за дверь.       Но однажды пришел подросток. Диковатый, грубый, дерзкий. Пришел и попросился работать у Коулмана, чтобы получить большие деньги для своей семьи. Этим подростком был Майкл, а Коулман нашел ему работу.       Разумеется, нелегальную. Разумеется, после нее у Майкла начались первые проблемы с полицией, но бросить рыжеволосый парень уже не мог. Для того, чтобы спокойно зажить всей семьей, денег все еще не хватало. А работа становилась все более и более криминальной.       Потом Майкл, конечно же, понял, что все действия Коулмана были направлены на то, чтобы разорвать отношения рыжеволосого парня с его семьей и воспитать из подростка своего человека. Но было уже поздно.       Взаимоотношения с семьей скатились в ноль, Майкл стал главной причиной всех бед, хотя просто пытался помочь. А от Коулмана уже нельзя было уйти. Просто некуда.       Майкл до сих пор помнит и проклинает тот день, когда решил исчезнуть. Забрал свои вещи (все, что могло указывать на его существование) и ушел, как будто бы его никогда и не было. Надеялся, что хотя бы этим сможет помочь. А Коулман с радостью принял подростка в свою семью.       В стороне успокаивается Нифи. Парень отпускает ее, но продолжает идти следом. Бежать за ней по всему дому еще раз не хочется.       Бейль останавливается возле настежь открытых дверей и оглядывается на Майкла. Рыжеволосый подтверждающе кивает, мол «Давай, иди, нам сюда и надо», но девочка все равно тормозит возле стены. И только когда высокий парень доходит до нее, она послушно идет следом.       В большой комнате горит камин, стоят кожаные кресла и диваны. Возле длинных окон располагаются завявшие букеты цветов в вазах, а за столом, читая книгу, сидит мужчина. Он отрывается от книги всего раз и поднимает на Бейль мутный взгляд серых глаз. А Нифи понимает, что от него лучше держаться как можно дальше, и прячется за спиной у Майкла.       На столе перед мужчиной лежит пистолет, отгоняя любые мысли подростка о побеге. Строгое щетинистое лицо с темными, зачесанными назад волосами говорит само за себя, и Нифи догадывается. «Этот церемониться не будет».       Мужчина лет 40 в черной рубашке держит в одной руке открытую книгу, а в другой — сигарету. На деревянном столе перед ним стоит нетронутый бокал вина.             — Я просил тебя быть в моем кабинете сегодня в десять часов вечера, — раздается ложно-спокойный голос из-за стола, — Сейчас уже десять ноль одна.             — Простите, мистер Коулман, — опустив хмурый взгляд, отвечает Майкл, — Нас задержали клиенты.               — Каким образом?             — Кроме семьи сегодня в доме были их гости. Пришлось разбираться.             — Так значит в моей ванной сейчас плавает труп одного из гостей?             — Именно так, мистер Коулман.       Нифи видит, как сжимаются ладони Майкла, когда мужчина с затуманенным взглядом поднимается из-за стола. Брюнет откладывает книгу на стол, тушит сигарету и делает несколько шагов в сторону Бейль. Но девочка еще больше прячется за рыжеволосым парнем, а Коулман останавливается, так и не дойдя до подростка.             — А это… — тянет мужчина, разглядывая все еще немного красное от слез лицо подростка, — Это мотивация для должников?              — Именно так, мистер Коулман, — отзывается Майкл, а сам нехотя вспоминает, как пришлось забрать Нифи у ее родителей, но молчит.             — Ты молодец, Майкл.       Кривая улыбка появляется на лице мужчины, а тяжелая ладонь ложится на плечо рыжеволосого парня. Стеклянный взгляд бегает по чужому лицу, наслаждаясь появляющимся напряжением подчиненного и подростка за его спиной.             — Это ведь правило — забирать у должников самое ценное, если они в срок не отдают деньги. Но я хочу тебе кое-что напомнить, — ладонь на плече Майкла сжимается, а кривая ухмылка совершенно не подходит под тот добродушный голос, которым продолжает говорить брюнет, — Это «ценное» мы никогда не возвращаем. Ведь потраченное на должников время они мне тоже никогда не вернут.              — Я помню, мистер Коулман, — только и отвечает Майкл.       В тот же момент рука мужчины отпускает плечо рыжеволосого и указывает на выглядывающую из-за спины Майкла Нифи так, что чуть не ударяет ее по лицу, а громкий голос заполняет всю комнату.             — Тогда почему она все еще здесь?             — Она всего лишь ребенок, — Хилл поднимает хмурый взгляд на Коулмана и отвечает, глядя ему прямо в глаза, — И единственная возможность получить от этой семьи деньги.       Кажется, что Коулмана это объяснение успокаивает. Мужчина отворачивается, задумчиво шепча себе под нос «Да. Да, ты прав», а Нифи из любопытства высовывается из-за Майкла больше обычного. Бейль начинает казаться, что все позади, как вдруг она замечает в руках у Коулмана тот самый пистолет, направленный теперь на нее.       В комнате звучит первый выстрел, второй, третий. Майкл не шевелится. Хочет, но не может себя заставить. И только чувствует, как рядом с ним медленно падает на пол труп ребенка, а напротив, размахивая все еще заряженным оружием в руке, орет Коулман.             — Мы убиваем всех, Майкл! Женщин, детей, стариков, мудаков! Это дисциплина, ты забыл? Если мы не будем это делать, то никто не будет воспринимать нас всерьез.              — Ей было не больше четырнадцати, — только и выдавливает из себя рыжеволосый парень.       На полу находится труп Нифи Бейль. Девушка лежит зажмурившись, с закрытыми глазами, как будто бы просто спит, а вокруг ее тела расплывается красное пятно. Платье непоправимо пачкается в темной жидкости, ровно как и короткие волосы, а Майкл хочет высказать Коулману все, что о нем думает.       Но Коулман прерывает молчание первый.             — Ты путаешь границы, Майкл. Забыл, что ты без меня никто? Тебе некуда идти, тебя никто не ждет. Семья ненавидит, копы давно мечтают «случайно» застрелить во время побега. И только я, черт возьми я, все еще вожусь с тобой.       Майкл отворачивается. От трупа девочки, от мутного взгляда Коулмана. Рыжеволосому было бы плевать, если бы мужчина говорил угрозы или снова его отчитывал. Но брюнет говорит правду, и от этого становится так тошно, что Майкл едва продолжает держаться на ногах. А хозяин поместья продолжает.             — Ты ничем не отличаешься от других моих людей. Кусок мяса, который легко можно заменить. И я обещаю тебе, что сделаю это, если потребуется. Слышишь меня?       Майкл слышит плохо, как будто бы через слой воды. Но слышит, и поэтому послушно кивает и возвращается на место.             — Да, мистер Коулман.       Мужчина ответа не ждет. Он и так знает, что Майкл его услышал, а значит и проблем больше не принесет. По крайней мере очень постарается.       На столе лежит открытая коробочка. Коулман подходит к ней и, забирая одну из капсул внутри, кладет ее себе на язык.       Майкл наблюдает за этим стороны и безошибочно определяет «Новая доза», когда капсула оказывается раскусана с характерным треском, а Коулман опирается руками на стол. Мужчина дрожит, чувствуя, как начинает работать «успокоительное», и даже что-то шепчет себе под нос. Рыжеволосый парень отводит взгляд в сторону. Смотреть на это нет ни малейшего желания.       Майкл понимает, что шепот адресовывался ему, только когда Коулман отстраняется от стола и, посмотрев на подчиненного, направляется к трупу девочки.       Носком обуви брюнет подталкивает тело Бейль, переворачивая его лицом в пол и еще больше пачкая в луже крови. Следы крови также остаются на белом ковре под ногами и на чужой обуви.               — Когда будешь уходить отсюда, то передай, что труп девчонки должен быть возвращен ее родителям. На память. Ковер в стирку.             — Будет сделано, мистер Коулман. Я могу идти?             — Нет. Задержись на несколько минут, есть для тебя дело.       Коулман отворачивается к своему столу, что-то на нем ища. А Майкл успевает наклониться и, аккуратно расстегнув кулон на шее девушки, прячет его к себе в карман. Чтобы не забывать.       Наконец Коулман протягивает парню лист с фотографией и, закуривая, объясняет:             — Этот клоун попытался обмануть меня, украв дурь. Я это заметил и теперь хочу вернуть свою заслуженную часть.       На фотографии самый обычный мужчина лет 28, но Майкл видит, что, возможно, часть «товара» уже ушла внутрь самого «клоуна».             — Хорошо. Адрес есть? Мы съездим, поговорим.               — Нет, нет, нет. Ты не понял, — перебивает Коулман, — Его нужно доставить мне живым. Я сам с ним поговорю. Считай, что это не задание, а моя личная просьба. Приведи его ко мне в этот дом живым.             — Какая-нибудь информация на него есть?             — Завтра появится на гонках за городом. Он на мотоцикле, я знаю. Ты тоже возьмешь какой-нибудь из мотоциклов в гараже. Можешь не возвращать. Поучаствуй в гонках и приведи мне его.       Коулман не просит, он приказывает. А в его руке на глазах Майкла догорает фотография нового клиента.