Заложники своих обещаний.

      Нифи Бейль умерла в декабре. И смерть ее, как это часто случается, была началом чего-то большего.       Она была началом конца.       Вокруг фиолетово-голубое небо с нечеткими синими облаками. Катафалк подъезжает к храму, но Даниэль переводит взгляд с грязи под ногами на него только тогда, когда рядом раздается аккуратное Итана:              — Даниэль, Нифи уже здесь.       Хейз кивает. Она взглядом провожает черную «коробку» с телом девочки, которую, смешивая снег с темными следами земли на обуви, несут люди, и едва заметно хмурится. Безумно хочется, чтобы в жизни Бейль хотя бы раз все было идеально.       На улице, сбиваемый редкими порывами ветра, бессмысленно и хаотично падает снег. А Хейз поднимает голову к небу, надеясь, что слезы все же удастся остановить (или хотя бы списать на растаявшие снежинки на лице).       Тейлор и Моррис стоят по обе стороны рядом. Шатен держит в руках букет цветов, предназначенный для покойницы, и аккуратно прикрывает его от снега замерзшей ладонью без перчаток.       Эмили же молчит. Сегодня она, впервые за все свое знакомство с Даниэль, собрала волосы в подобие хвоста. Надеялась, что это придаст ей собранности, но сейчас стоит и не может сказать ни слова в поддержку коллеги. Только нащупывает руку блондинки рядом и, приковывая к себе взгляд зеленых глаз, кивает в сторону собора. Пора идти.       Возле католической церкви толпятся люди. Проходя мимо, Хейз узнает в этих лицах Мэтти, Дэвида, Луиса. Последний даже подходит и, избегая смотреть в сторону Итана, коротко произносит:              — Прими мои соболезнования.       Блондинка снова кивает и позволяет Эмили увести себя вперед.       Даниэль не видит, каким взглядом Моррис прожигает мать Нифи Бейль, молча советуя женщине даже не подходить. Да, сегодня все сочувствующие речи принимают самые близкие. И француженка в этот список явно не входит.       А церковь завалена цветами. Белые тюльпаны, розы и другие растения вплетены в каждый вырезанный узор здания. Они лежат на полу, образуя между собой пустое пространство-дорогу, пока на балконе, за огромным стеклянным окном с открытой дверью, не видно неба. Его закрывает гора свежих белых цветов.       Тело с гробом ставят на алтарь, а немногочисленные гости рассаживаются так, что занимают всего один (самый первый) ряд. На местах ближе к выходу из церкви оказываются только Крис, на удивление одетый сегодня в классику, и привычно-безразличный ко всему Каспер.       Начинается церемония. На сцену как глава отдела поднимается Луис и, пряча листок с текстом в руке, пытается рассказывать наизусть, но Хейз слышит только исправленные в своей же голове фразы.       «Нифи Бейль была замечательным человеком и ценным другом свидетелем по делу, но поскольку так на похоронах говорить нельзя, я скажу вежливо».       «Ей нравилось кормить уличных животных жить, но кто-то почему-то решил это исправить».       «Мы долго будем помнить забудем ее сразу же после окончания дела, как и все те трупы, которые мы когда-либо видели».       Луис, как будто бы с платиновыми волосами и в черной рубашке, уходит со «сцены», бросая один единственный взгляд на шатена в первых рядах.       Это их первая встреча после того неловкого монолога. И второй выход Луиса на улицу, если считать выезд на труп Бейль после звонка Моррис.       Но одного быстрого взгляда хватает, чтобы заметить не совсем очевидное.       Итан выглядит лучше, чем всегда. Нет, не так. Итан выглядит еще лучше, чем обычно. Он кажется более выспавшимся, энергичным и в целом живым, что ли.       Рид понятия не имеет, что все изменения в Тейлоре замечает только он. Ему кажется, что явное улучшение общего состояния шатена видят все, просто предпочитают тактично молчать. А еще Луису кажется, что в тот день, возможно, Тейлор отказал ему не просто так.       Но блондин не акцентирует на этом внимание. Только садится на свое место рядом с Итаном и пытается не создавать между ними неловкость.       Все как раньше, Рид ведь сам об этом просил. Все как раньше для всех, кроме самого Луиса.       В это время о Нифи что-то говорит священник, а за органом устраивается Каспер, приглашенный на похороны только ради одной мелодии. Конечно, намного проще было бы позвать настоящих музыкантов, а не любителя со змеиным взглядом. Но Даниэль и так потратила чужие деньги больше, чем должна была.       На фоне угнетающей мелодии все кажется выдуманным. Хейз снова приходит в себя только тогда, когда Итан протягивает ей откуда-то взявшуюся зажженную свечу со словами:              — Ее нужно поставить на гроб.       В ответ раздается тихое:              — Я не могу. Давай ты, пожалуйста?       И Тейлор выполняет просьбу. Поднимается по аккуратным ступенькам к только что закрытому гробу и ставит на него свечку, пока помощник священника обходит гостей с целью собрать жертвоприношения храму. Кто-то кидает больше пяти долларов, кто-то меньше, а кто-то просто выпроваживает от себя парня со словами «Я забыл кошелек дома». Врет, но экономит, потому что одна розоволосая стерва со своим «Короче, как я уже сказала, забей и не трать свое драгоценное время» расходует его деньги больше, чем кто-либо.       В это время все идет по кругу. Сотрудники убойного отдела по очереди подходят к Хейз, выражая свои соболезнования, и расходятся. Вот сочувствует как всегда немногословная Мэтью, а вот уже подходит Дэвид…       Одним из последних рядом оказывается Луис. Совсем не вовремя, когда Тейлор, не замечая блондина, раскрывает свое теплое пальто и позволяет Даниэль прижаться своей грудью к его. Рид неловко кашляет и, обращаясь как будто бы к совершенно неслушающей его Даниэль, снова говорит:             — Можешь взять выходной. Один, два, три дня. Сколько потребуется. Я догадываюсь, как это больно… Поэтому приходи в себя столько времени, сколько потребуется. Будем ждать в отделе. А я пока что пойду, распоряжусь, чтобы француженка отвезла Нифи на кремацию.       Хейз кивает, а сама чувствует, как Тейлор касается своей щекой ее волос, провожая Рида взглядом. Что-то не договаривает.       Никто из них не замечает ничего вокруг. Ни Криса, прячущегося за дверью церкви и любовно выцеловывающего руки Каспера, ни попытки француженки прорваться к «Ангелу во плоти», ни подозрительной тишины рядом.       Хейз только поднимает голову, заглядывая в глаза к шатену, и задает вопрос прямо. Совсем так, как вчера задавал его сам Тейлор.             — Он тебе нравится?             — Кто? — словно по заученному сценарию, интересуется Итан.             — Луис. Он ведь в тебя влюблен.       Тейлор знает. Прекрасно знает о проблеме Рида и последние несколько дней… совсем не думает об этом? От этого факта становится неприятно, а в голове, окончательно путая чувства, появляются воспоминания с Мерфи. Приходится отвечать честно:              — Не думаю. Хотя мне трудно сказать, что я чувствую на самом деле.              — Тогда, может быть, ты хочешь почувствовать наслаждение?       Над ухом, наклонившись к Итану, снова тянется тихий бархатных голос:              — Если ты запутался, позволь мне показать тебе настоящее разнообразие чувств, — ухмылка растягивается так близко, что Тейлор чувствует чужое теплое дыхание на своей шее, — Сегодня вечером. Ты, я, бессмысленный, но запоминающийся секс. Что скажешь?              — Не заинтересован.       Крис отстраняется, обходя парня и останавливаясь напротив него, совсем не обращая внимание на все еще прижимающуюся к чужой груди Хейз. Блондин зачесывает отросшие пряди своих волос назад, демонстрируя открытую из-за разреза на белой рубашке шею, и только абсолютно соблазнительно усмехается:              — Если что, предложение не имеет срока окончания. Передумаешь — звони в любое время.       Итан не успевает ответить, ведь со стороны входа в церковь раздается звук удара, хруст и чей-то тихий стон. Даже Хейз, выбираясь из чужих объятий и оставляя Тейлора стоять с расстегнутым утепленным пальто, быстро поднимается по ступенькам и вдруг замирает.       Из церкви навстречу блондинке, разминая кисть правой руки, с абсолютно серьезным выражением лица выходит Эмили, а следом за ней Каспер. Парень, даже сейчас держа осанку, вываливается из здания, придерживаясь за дверь и пытаясь вытереть рукавом белой рубашки кровь, теплой струей идущую из носа.       Первое и почти последнее, что за сегодня слышит от Даниэль Моррис, пока Форд пытается заставить себя остаться на месте, оказывается:             — Te voluit iterum motus. Colloquium non inhaero. Dederam hoc modo explicandum est.       Моррис уходит, прекрасно зная, что Даниэль не поняла ни слова. Но брюнетка сказала и, пожалуй, смысла для нее оставаться здесь больше нет, только если…              — У меня есть еще одним шлем для байка. Ты со мной?       Но Хейз отрицательно качает головой, решая сегодня остаться одной, и Моррис только безразлично пожимает плечами, по скрипящему снегу направляясь в сторону железного забора.       Никто, кроме Криса, так и не видит улыбку Каспера, не замечает, как Форд оттягивает Хилла все в тот же угол, сцеловывая кровь с его лица, и уж точно не слышит тихое «Я подпустил ее так близко, чтобы кинуть жучок в карман куртки» брюнета, который с удовольствием отвечает на поцелуй со вкусом железа.