Заложники своих обещаний.

      Трудно найти кабак хуже, чем тот, в котором уже несколько часов киснет Алиса.       Кажется, кто-то в очередной раз кладет руку на талию пьяной девушки в слишком коротком платье, но сразу же убирает, когда слышит громкое «Да отвали же ты от меня!». Кажется, бармен смотрит на Янг с какой-то жалостью и больше не хочет наливать. Кажется, ей уже в который раз разбавляют алкоголь. Наживаются или пытаются выпроводить?       Алисе все равно. Она, сидя на высоком стуле, закидывает ногу на ногу, вытягивает руки вперед и ложится лицом на барную стойку, лбом упираясь об нее. Всхлипывая, мечтая только о том, чтобы не потекла косметика, в сотый раз жалуется бармену:              — Я люблю его больше всех на свете, но я так больше не хочу. Я-я… я больше не потревожу его, обещаю…       Правда, не успевает бармен на это ответить, как слышится новое:              — Он почему-то думает, что я настраиваю всех своих друзей против него, хотя я никогда ничего такого не делала, — блондинка замолкает и, все еще общаясь скорее со столом, еще более жалостливо продолжает: — Ну может всего пару раз или больше, дело ведь не в этом! Просто из его слов это выглядит так, будто я не думаю о чувствах своих друзей.       «Друзей»? А разве у Янг они вообще есть?       В этот раз, когда она снова писала «всем своим» с предложением выпить, ей снова вежливо отказали. Тогда Алиса не растерялась и, выпив немного для смелости в одиночку, приехала к одной из подруг, уговаривать лично.       Но ей снова отказали. Вроде бы, для этого даже была какая-то причина…       О да, была. Уже подвыпившей Янг впервые в лицо ее «самые близкие люди» сказали прямо: «С такой частотой провалов и спиться недолго». А Алиса даже тогда, выпроваживаемая с порога чужого дома, почему-то не задалась вопросом, а были ли вообще с ней друзья, или все это было просто взаимной поддержкой.       И ведь на проблемах с друзьями все не заканчивается.       За последний месяц Алиса умудрилась почти потерять работу, упасть в топе лучших журналистов до самого низа, и, даже не оповестив об этом самого Криса, бросить его раза четыре.       Форд задерживается на работе, потому что «ищет свою малышку Хейз, очевидно же», не поднимает телефон, потому что «не хочет меня видеть и слышать», а Алиса, выбирая свои самые соблазнительные наряды, ходит на свидания с другими парнями.       Они зовут ее «малышка», «моя хрупкая девочка», а она мечтает, чтобы все эти слова шептал ей в шею он.       Они пошло шутят про ее одежду, откровенно пристают и часто с самого начала дают понять, чего ждут от этого вечера. А она залпом выпивает очередной бокал дешевого вина и, откашливаясь, посылает их к черту.       Они видят на глазах этой «сахарной девочки» слезы и, догадываясь, что та все еще не забыла его, пытаются сблизиться и просят поделиться своей болью. А она заставляет жалеть их о каждом слове и потраченном здесь, рядом с ней, времени, когда в чеке конечный счет за алкоголь продолжает расти, а очередное «свидание с продолжением» превращается в сеансы у психолога, нытье блондинки и «Не звони мне, пожалуйста, больше» от потенциального нового парня.       Видимо, она просто не выдерживает сегодняшнего очередного провала на интервью, занятость Форда и ломается, морально сгнивая в кабаках.       Светло-розовые, словно сахарная вата, накрученные локоны волос давно выглядят так, словно девушка провела на одном из этих стульев две бессонные ночи, то и дело ворочаясь в неудобном и слишком облегающем платье. Конечно же, оно тоже розовое. Сладкое, частично молочно-белое. Как и сама Янг: приторное.       В какой-то момент бармен не выдерживает и, забирая лежащий рядом телефон в чехле формой как кошачья лапка, набирает номер «Любимый». Просит забрать «ее как можно быстрее и как можно дальше отсюда».       Уставший от Алисы Крис приезжает нехотя, но довольно быстро. Хочет скорее покончить с этим всем и вернуться к Касперу, праздновать безоговорочную победу брюнета над этой истеричкой.       А еще Форд едет наконец освободиться, ведь Хиллу она больше не нужна: приказ об увольнении Янг уже лежит на столе в офисе ее начальства. Просто журналистка пока что об этом не знает.       Блондин, паркуясь возле кабака, вспоминает: все началось с того, что Алиса один раз разрушила Касперу интервью. А он, надо же, в ответ разрушил ее жизнь.       Крис выходит из машины и блокирует дверь как раз в тот момент, когда из кабака выбегает перепуганная белая кошка. Полностью в поцелуях с цветом ее губной помады. Тогда Форд, не желая лишний раз показываться в компании горе-журналистки, надевает на голову кепку, убирая волосы, и сверху натягивает капюшон от худи под спортивной курткой. Чтобы уж точно.       В кабаке пахнет ее духами и, как ни странно, алкоголем. Эти запахи мешаются, и Крис уже даже не может понять, в чем проблема: в качестве алкоголя или в количестве той вонючей и никогда не подходившей Янг дряни, что она в очередной раз вылила на себя.       А саму девушку Форд находит лежащей на барной стойке. Бармен «за счет заведения» услужливо подставляет ей стакан с крепким чаем, но Алиса, по-прежнему упираясь лбом в стол, утверждает, что не пьяна. И хоть как-то реагирует только когда слышит уставшее:              — Поднимайся, пора ехать.       Алиса, все еще помня про макияж, воздерживается от того, чтобы протереть глаза рукой. Не мерещится ли?              — Слушай, у меня действительно нет на это времени. Хватайся за шею и пойдем.       Форд подходит ближе, наклоняясь, и Янг молча и послушно сразу же цепляется за сильную шею, утыкаясь носом в чужое плечо, не в силах сказать хоть что-нибудь.       Кажется, девушка оказывается не в состоянии идти пешком: мешают каблуки на высокой платформе. Поэтому Форду приходится нести ее до машины на руках, злясь, что новую куртку снова придется выкинуть. Крис уже давно научен жизнью: Алиса мажется такой гадостью, что ее невозможно отстирать.       Кажется, сесть в стоящую у самого входа машину оказывается для Янг не менее непосильной задачей. Криминалисту приходится несколько раз открывать дверь и одновременно пытаться отцепить от себя блондинку.       Кажется, Крис злится. Потому что Форд так сжимает руль и так жмет на педаль, что вжавшаяся в сиденье Янг интуитивно решает заткнуться.       Они доезжают до ее дома, и Крис снова достает Алису из машины. А после оставляет, шатающуюся, у подъезда и направляется обратно к автомобилю, уже разговаривая с кем-то по телефону. В этот раз Янг не выдерживает:             — А чего это ты так все решил и уезжаешь? Даниэль вернулась?       Форд останавливается и, отвечая голосу в телефоне «Разберусь с ней и перезвоню через несколько минут», разворачивается и решает закончить это все здесь и сейчас. Журналистка сама виновата, что не захотела ждать до завтра.       А Янг, стоящая в этом помятом и задравшемся платье и прижимая к своей груди купленную на первую серьезную зарплату шубу, выглядит так жалко и несчастно, что Форд начинает понимать мотивы бармена.       Алиса противна Крису. Со своим ребячеством, ревностью, истериками и еще большим таким списком, который Форд не факт что смог бы вместить на стопку листов формата А4. Но она девушка. И поэтому Форд хочет закончить все максимально безболезненно. Но Янг снова мешает и делает себе же хуже:              — Со всеми поговорил, а со мной не хочешь, надо же.             — Давай расстанемся?       Кажется, это было слишком прямо и не вовремя.       Кажется, Янг начинает давиться слезами.       Кажется, Форд продолжает резать по живому:              — Друзьями не останемся, это моя личная просьба. Просто сделаем вид, что ни ты, ни я не знали друг друга с самого начала, и забудем обо всем, договорились? Молчание принимаю за согласие.       Форд уже снова хочет развернуться, чтобы сесть в машину, уехать и больше никогда не видеть Алису, но журналистка не позволяет:              — Ты не посмеешь меня бросить.              — Думаешь? Но ведь я уже.       Крис смотрит так уверенно, что единственное, о чем теперь через истерику удается спросить, это наивное:              — Из-за Хейз? Ты бросаешь меня из-за этой стервы?              — Прекрати, — начиная злиться, отрезает блондин, — Дани пропала больше, чем неделю назад. Все в отделе ищут ее и надеются, что найдут.              — Да лучше б эта шлюха сдохла, и ты вместе с ней!       Все. Это оказывается последним, что отделяет Форда от «давай мирно разойдемся?». Теперь Крис, действительно раздраженный отношением Янг к окружающим ее людям, подходит быстро и близко, четко выговаривая Алисе все в лицо.              — Даниэль талантлива и умна. От потери такого сотрудника, как она, будет страдать весь отдел.              — Чем я хуже? — перебивает.              — Всем? — слишком честно; то, что давно хотелось сказать, — Ты глупа, наивна, высокомерна, инфантильна, ветрена и многое другое. Меня тошнит от твоей ревности, от твоего розового цвета, от твоего дурацкого выражения лица и надменного тона. Я хотел разойтись по-хорошему, но ты решила иначе, поэтому я воспользуюсь случаем и выскажу все, что накипело.       Форд останавливается, а Алиса слепо надеется, что он шутит, но Крис только набирает побольше воздуха в легкие и отвечает, как есть:              — Я использовал тебя. Все это время, с самого начала я не чувствовал к тебе ничего, кроме отвращения. Просто из-за тебя у меня в отделе начались проблемы, и единственным способом их решения было уничтожение тебя. Да, в самом начале я действительно пытался найти в тебе хоть что-нибудь интересное. Но ты обычная серая масса, каких в этом городе миллион, и яркая одежда, обувь и макияж не помогут это исправить. Я каждый раз нехотя ездил к тебе, а ты даже не замечала, что навязываешься. Ты не видела ничего дальше своего носа, но считала себя умнее, популярнее и лучше всех, за что сейчас и расплачиваешься. Не унижайся и не ври себе. Просто забудь обо всем, что было.       На глазах Алисы появляются слезы. Такое бывает, когда Форда случайно выводят из себя, и парень становится по-настоящему жестоким. Он подбирает такие слова, чтобы специально как можно сильнее ранить Янг, чтобы она поняла все его настоящие чувства к себе и наконец заткнулась. Крис впервые за долгое время так сильно злится, а блондинка понимает, что это больше не шутки, и теряется. Теперь течет тушь, но девушка все еще пытается внезапно жалко и истерично спорить с очевидным:              — Да я, блять, люблю тебя. И ты меня любишь, я знаю. Это ты себе врешь. Крис, ну прошу, — тонкая рука цепляется за чужой локоть, удерживая, — Перестань меня отталкивать, Крис, тебе ведь это не нужно.              — Мне пора ехать, — рука девушки грубо убирается с локтя, а Форд пытается отвязаться, уходя.              — Что не так? Дело действительно в Хейз? Ты поэтому так завелся? Хочешь, я тогда извинюсь перед ней? Да хоть перед всем отделом, которым ты так дорожишь, в лице Каспера Хилла, только полюби меня!       Напоминание о брюнете задерживает и даже успокаивает. Но этого все равно не хватает, чтобы заставить Форда вернуться. Блондин, смягчаясь из-за Каспера, только в последний раз обращается к Янг, уже садясь в машину:              — Говорить не о чем. Прекращай унижаться, не ищи и больше не доставай меня.       Дверь захлопывается, и автомобиль навсегда уезжает, оставляя девушку у порога ее подъезда в истерике.