Заложники своих обещаний.

      С появлением Грэя Мерфи в отделе все переворачивается с ног на голову.       Брюнет приезжает в участок почти каждое утро, паркуется на общей стоянке и сразу же поднимается в кабинет к Луису, словно это не его, Грэя Мерфи, обвиняют в четырех убийствах.       Однажды Итан и Мерфи даже сталкиваются, когда детектив, впервые решив изменить традициям, заходит в лифт, наполовину забитый народом, и замечает среди людей брюнета.       Оба делают вид, что не знакомы.       Даже когда они выходят на одном этаже и друг за другом идут в кабинет Луиса, Мерфи в конце только вежливо придерживает для шатена дверь, не говоря ни слова.       Мерфи ведет себя слишком спокойно даже когда признается в «старой и давно утраченной» дружбе с Хейз. Признается в том, что был знаком и близко общался с блондинкой до первого убийства, но отрицает, что все это время прятался у нее. И, надо же, в тот же день Дэвид приносит на стол к начальству «доказательства», о частичной правдивости которых знают только «свои». В них черным по белому пишется, что все это время Грэй Мерфи ночевал в разрушенной гостинице (той самой, из которой его когда-то забрала Дани).       И, наверное, явись в отдел с распечатанной запиской и словами «Меня хотят подставить» хоть кто-нибудь другой, и отдел сразу же начал бы расследование. Но в случае с психологом Мерфи, который был лучшим из своего выпуска, отдел разделяется на два лагеря.       Первая сторона считает, что это ловушка. Люди решают, что Грэй со своими безупречными ответами держит их за идиотов и уже давно решил, что полиция купится на «трюк» с запиской. Они называют это «заранее подготовленной операцией, которая направлена на исключение Мерфи из списка подозреваемых».       Вторая сторона считает, что Грэю Мерфи действительно нужна помощь. Ведь если Грэя кто-то подставляет и шантажирует жизнью подруги, то этот «кто-то» хорошо его знает. А значит догадывается, что полиция вспомнит прошлое Мерфи и поэтому не будет знать, доверять парню или нет.       Кроме того, мешает новая версия: что если никакого похищения Даниэль и не было? Просто Грэй, по старой дружбе с «предательницей», подговорил Даниэль исчезнуть ради его спасения и создания для Мерфи алиби.       Сам Грэй же чувствует себя как дома. Пока дело продолжает расследоваться, а задаваемые ему вопросы становятся все глупее и глупее, Мерфи пытается разузнать все изнутри.       Очевидно, что хоть мотив для брюнета придумать можно. Но проблема в том, что других улик, кроме показаний соседей о ссоре и разговоре про наследство, у полиции нет. Окровавленные диски, кровь которых совпала с кровью Грэя? То, что был в доме, еще не доказывает, что убил. А рядом с Нифи его вообще никто не видел. Все это, кроме разведки Мерфи, понимают и другие, в том числе и Луис. Рид прекрасно знает, что любой, даже очень слабый человек со стороны защиты в этом деле поможет избежать брюнету даже условного срока. Что уж говорить про самого Грэя, который сам себе отличный адвокат?       В этом деле ничего не складывается, и даже мотив держится только на честном слове француженки, матери Нифи Бейль. Грэй охотился за наследством? Тогда зачем ему убивать других людей? Или эти люди знали о семье Мерфи что-то, что не позволило бы брюнету владеть наследством?       А психологу просто интересно закончить это дело. Поэтому он, ценой своей свободы, находится в участке и наблюдает, рассказывая Луису все очень кратко, и умалчивая про Даниэль, Виса и про все остальное.       Так же Грэй не может доказать свою невиновность в последних убийствах, потому что в те дни его в гостинице никто не видел.       «Потому что его там и не было», — прекрасно понимает Тейлор, но заставляет себя молчать о том, что все это время Грэй был рядом с ним. Потому что если хоть кто-нибудь проговорится об этом, то Итан будет не только отстранен от дела или уволен, но и может попасть под суд за укрывательство подозреваемого в убийствах.       В какой-то момент в отдел даже приглашают ту бабушку, все время твердившую о свержении королевы Елизаветы второй в Великобритании и ЦРУ, и воспитанника этой болтливой старушки. Мерфи находит с ними общий язык минут за пять, и после этого досье Грэя пополняется исключительно положительными отзывами «пожилой дамы» об этом «вежливом молодом человеке».       Слава Грэя как джентльмена быстро расходится по всему отделу (по вине все той же чудесной старушки), и Альфред Гамильтон, наблюдая за всем этим «опознанием» со стороны, больше не может скрывать скрип своих зубов от недовольства.       В один из таких моментов седой старик наклоняется, тихо приказывая Риду:              — Делай, что хочешь: уничтожай улики, подделывай их… Все, что угодно! Но чтобы уже через месяц я навещал Грэя Мерфи в тюрьме.