Заложники своих обещаний.

      Когда Даниэль закрывает глаза в темной запертой комнате, а открывает уже на скамейке в парке, то начинает считать, что сходит с ума.       Где-то вдалеке останавливается автобус, беззаботно гуляют люди. Солнце, греющее лицо неподвижно сидящей блондинки, кажется таким настоящим, что Хейз понимает: если это все окажется ложью, то ее рассудок не выдержит это снова.       Широко раскрытые зеленые глаза с недоверием рассматривают проходящих в стороне людей, когда Даниэль наконец осознает: она не просто сидит на скамейке в парке. Она лежит на ком-то.       И, действительно. Как только шок от новой локации уходит на второй план, Хейз замечает, что сидит, наклонившись в сторону. Кажется, ее лоб прижимается к чьим-то сухим губам, а голова лежит на сильном плече, пока чужая рука успокаивающе поглаживает светлые мягкие волосы. Все опасения подтверждаются, когда раздается (почему-то в этот раз спокойный) голос:              — Проснулась, Хиросима?       Даниэль просто кивает, даже не собираясь менять свое положение. Если это очередная пытка от Хилла, то Хейз все равно ее не избежит, а значит нужно просто беречь силы.              — Знаешь, где ты?              — В каком-то парке, наверное? — без особого энтузиазма отзывается Дани.              — На свободе.       Эти слова ударяют по не верящему подсознанию так больно, что у Хейз снова начинает фантомно болеть голова. Майкл замечает это и, наклоняя голову, осторожно целует Даниэль в висок, теперь и вовсе шепча:              — Уходи.       Блондинка отстраняется, с испытывающим взглядом обращаясь к наемнику. А Майкл лишь снова убеждается, что дикие цветы, подобно Хейз, расцветают именно на свободе.       С лица девушки исчезает та нездоровая бледность, которая была с ней даже в «их» Новый год. Широко раскрытые глаза теперь действительно сверкают на солнце свеже-зеленым цветом, а Хилл не может сдержать грустную улыбку, от которой Даниэль теряется окончательно.               — Если это очередная пытка или жестокая шутка, лучше скажи об этом сразу, — единственное, что блондинке удается выдавить через подступающие к горлу слезы.               — Я не шучу, Хейз. Просто уходи отсюда.       Майкл поднимается со скамейки первым и, замечая, что Даниэль сразу же поднимается следом за ним, усмехается. Как все-таки сильно может болеть этот бесполезный кусок мяса в груди.               — Объясни мне хоть что-нибудь. Почему ты последние несколько дней вел себя как психопат, а теперь решил просто отпустить?              — Срок твоего заключения закончился. Или хочешь остаться со мной еще на несколько недель?       Хилл натянуто ухмыляется, пряча замерзшие руки в карманы куртки. Хейз же замечает, как на несвойственном для зимы, словно весеннем свете отливают огнем чужие медные волосы.             — Как я вообще здесь оказалась?               — Ты просила в следующий раз отпускать тебя аккуратнее, — пожимает плечами Майкл, заставляя Даниэль словить себя на мыслях: когда Хилл так себя ведет, то ведь и не скажешь, что наемник.               — Именно поэтому ты добавил мне в воду снотворное? Я знала, что нельзя есть с твоих рук. Но и ты знал, что я все равно не смогу долго бороться с жаждой и выпью.       Хилл, смеряя девушку прищуренным из-за усмешки взглядом, отвечает свое:             — Ты слишком умна и живуча для полиции. Не удивлен, что мы с тобой столкнулись.               — Надеюсь, это больше не повторится.       Взгляд рыжеволосого наемника задерживается на чужих зеленых глазах, и Даниэль спокойно его выдерживает, прежде чем Хилл решает попрощаться (хоть и не навсегда):             — Последнее желание перед тем, как мы разойдемся и больше никогда не встретимся?              — Пожалуйста, разбейся на своей чертовой машине.       «Заслуженно» — одними губами произносит Майкл и разворачивается, оставляя Даниэль за своей спиной и направляясь к только что припарковавшейся в стороне машине. Красной. Точно такой же, в какой «на такси» ехала Даниэль на гонки.       Силуэт Майкла исчезнет на пассажирском сидении BMW, а Хейз так и не узнает, что наемник выпустил ее раньше отведенного в конверте срока. Не узнает Даниэль и о том, что еще вчера Хилл, снова проклиная себя за все, за что только можно, убил человека. Убил, и притащил его тело Коулману, представив труп как похитителя Даниэль, чтобы эту историю с Хейз больше не вспоминали никогда.       Блондинка, все еще не веря, что все закончилось, просто остается стоять посреди парка: пытается сообразить, как добраться до полицейского участка через полгорода без денег, телефона, и только с выученным номером уехавшей красной машины.                                            * * *       Хейз добирается до отдела пешком, после того, как толком снова ничего не ела несколько дней, не желая запускать в ту проклятую комнату наемника с едой. Машины останавливать не решается (мало ли наткнется на вторую такую же «Ведьму»?) и поэтому доходит самостоятельно.       Особенно сильно начинает пошатывать тогда, когда Даниэль в чужой одежде остается несколько десятков метров до двери отдела. То ли от голода, то ли от того, что из окна кабинета Луиса на нее смотрит знакомая высокая фигура Грэя Мерфи. Самые страшные догадки не заставляют себя ждать:       Его нашли из-за меня? Искали меня, а нашли то, что смогло вывести на него?       Отвлекает от мыслей знакомый приближающийся голос:              — Даниэль?       Навстречу Хейз, сбегая по лестнице, спешит Итан, а блондинка больше не может сдерживать слезы. И, когда до шатена остается один шаг, девушка сама бросается к в объятия к другу:              — Я так скучала, Итан… — слишком частые в последнее время слезы мешают говорить, но Даниэль замечает за спиной Тейлора остальных слишком быстро приближающихся коллег и задает главный вопрос, — Что здесь делает Грэй?       Девушка чувствует, как ответные объятия парня становится напряженнее, и быстро понимает почему, когда после паузы шатен отвечает:              — Он задержан по подозрению в убийствах и твоем похищении.