Покоряя глубины

Посуда плавно перетекла со стола в раковину, бутылка рома уже наполовину пуста, а за столом на кухне началась настоящая битва. — Твой отец — моральный урод. — Инк уже не скрывал своих настоящих чувств. Наконец-то его любопытство удовлетворено. Эррор, как и полагалось, смог расслабится и высказать свои переживания. Разговор был приятным, каждый высказывал свои мысли. — Я бы устроил бунт прям на столе у учёного. Представь как было бы классно. — Ага, а потом тебя бы накачали зельями, связали конечности и для профилактики оставили шишку на голове. Звучит романтично. — Эррору стало легче. Несмотря на тяжёлый день, сейчас он чувствовал себя гораздо лучше и увереннее. Инк был приятным собеседником, который интересуется каждой мелочью и очень бурно показывает реакции на многие вещи. Он разглядывал разбушевавшегося художника, пока тот в свою очередь размахивал руками и был явно недоволен. — Хочу встретиться с твоим батей и набить ему личико. Весьма заманчивое, блять, предложение! — Да-да, Инк. Давай только не сегодня. Капитан не опровергал ничего из сказанного. Он сам не питал нежности к своему родителю, поэтому с удовольствием слушал всё, что на эмоциях говорил художник. Тот ходил рядом со столом и негодовал. Так мило было наблюдать его взъерошенные волосы, дикий безумный взгляд и ещё одну разбившуюся тарелку. Придётся доставать запасы золота, чтобы оплатить весь ущерб, но это было уже не важно. Эррор подошёл к Инку и сгрёб того в объятья. Уверенность топила через край, от гаптофобии даже следа не осталось. По крайней мере прикосновения к художнику он считал особенными. Уже за столько времени ставшие чем-то родным и успокаивающим. Рука гладила шелковистую макушку, шебурша пальцами приятные локоны. Горячее дыхание ощущалось на собственной шее, от чего по телу прошлась приятная дрожь. Как же давно он не чувствовал такого: сладкого и приятного запаха, чужого учащённого дыхания и полное умиротворение. Душа с усиленным темпом трепыхалась в груди, даря собственное сияние. Инк изначально что-то грозно бурчал, но немного позже успокоился и обнял широкую спину в ответ. Они будто слились воедино, принимая чувства друг друга, от которых сбегать уже не было смысла. И слова в такой момент были просто неважны. Они растворились в вечности, даря новые ощущения. Рука Эррора медленно переместилась с макушки на островатые черты лица, в частности подбородок. Приподняв тот вверх, два взгляда смогли вновь встретиться. Только в этот раз всё было по-другому. Тот самый чарующий момент, когда всё мысли словно утекают из головы, а чувства врываются с новой силой. Капитан смог разглядеть горящие скулы, Инк явно был смущён происходящим, но в глазах читались нотки страха. И Эррор не спешил. Вторая рука плавно гладила спину, пока другая своими прикосновениями приносила покой. Он наклонился ниже, даря поцелуй в лоб, как знак поддержки. Тот будто просил разрешения, чтобы спуститься к желанным губам и преодолеть расстояние в несколько сантиметров. Инк не возражал, его губы немного приоткрылись, будто ждали этого момента всю свою жизнь. И он разрешил. Губы сомкнулись в горячем поцелуе. Верхнюю немного покусывали, но тут же вновь целовали с былой нежностью. Приятное тепло медленно поднималось с самого низа живота и распространялось по всему телу. Инк немного отстранился, его покрасневшие губы всё так же были приоткрыты, а сбивчивое дыхание говорило само за себя. Но Эррор не продолжил. Его затуманенный взгляд устремился на художника. — Мне страшно. — Шёпотом произнёс тот. — Я не настаиваю. — капитан оставил короткий, но всё такой же нежный поцелуй и тоже отстранился. Он никогда ещё не чувствовал себя так уверенно, но в тот же момент расслабленно. Возбуждение спадало, и на смену ей пришла сонливость. Эррор готов был ждать столько, сколько нужно, хоть и его животные инстинкты жаждали большего. — Пора отдыхать, на часах почти полночь. Инк коротко кивнул и направился в сторону спальни, а Эррор, вновь оставшийся в одиночестве, убрал стаканы и вскоре тоже присоединился. Грубая одежда сменилась на приятную шёлковую пижаму. Они уснули в обнимку, забывшись в ночной тишине, пока за окном медленно моросил дождь.

***

Время летело быстро, вот и настал последний день пребывания на этом замечательном острове. За недолгие две недели уже успели внести первые законы, говорящие об отмене смертной казни, были пересмотрены наказания за нарушения и преступления. Народ ещё побаивался открыто разговаривать, да и в целом, люди не привыкли к таким поспешным изменениям, но стресса в городе поубавилось. Родители смогли вздохнуть спокойно, ведь за мелкие проступки детей, теперь не наказывали розгами, не били камнями, да и не проводили жёстких допросов. Иногда малыши могут говорить не совсем приятные слова, да и детская головушка всегда готова на разные приключения. Поэтому чтобы защитить себя и своих детей, родители старались не выпускать тех на улицу. Сейчас же, хоть и с былыми нотками страха, семьи стали выходить в парки и проводить время вместе с другими жителями города. Атмосфера стала приятнее, даже роднее. Лорд с тех пор так и не объявился, но Эррор знал, что его в покое не оставят. Возможно не сейчас, но в будущем папаша принесёт тонну проблем, которые разгребать останется только капитану. Хоть он и старался не думать об этом, но всё же мысли иногда возвращались. По крайней мере сейчас был человек, которому можно высказать все свои переживания и получить тёплые успокаивающие объятья. Капитан уже вышел из номера, собрав недостающие вещи. Осталось лишь пройти стойку регистрации, сдать ключ и направится на родной корабль. И вновь лучезарный администратор встретил Эррора своей добродушной улыбкой: — Добрый день, уже уходите? — Вежливо поинтересовался тот. — Да, пора уезжать. — Можно попросить в-вас? — внезапная перемена в голосе смутила Эррора до безумия. Это было слишком резко и неожиданно, словно его напугал громкий шум в полной тишине. О чём его хотели попросить? И почему таким жалостливые голосом? На секунду ему даже показалось, что сейчас начнется словесная порка, по поводу разбившейся посуды, а также чтение морали за слишком шумное времяпровождение. — Ваш спутник… Когда он сможет покинуть свой номер? В голове Эррора моментально появилось несколько вопросов, правда задавать их было неуместно. Откуда ему знать зачем вдруг администратору понадобился Инк и почему именно сейчас. Может тот успел вляпаться во что-то серьёзное? Или работник положил глаз на столь молодое тело? Вообщем и целом объясниться капитан так и не смог. Что-то тихо пробурчал и вышел из отеля, оставив на стойке приличную гору золота за принесённые неудобства. Эррор и Инк выходили раздельно, ибо первому нужно было решить организационные вопросы на корабле, а также забрать личные вещи уже из собственного номера. Второй же отлёживался на тёплой кровати, завершая отдых на острове приятным сном. Вышел он из номера только ближе к вечеру, когда нужно было собирать вещи и идти в сторону корабля. Внезапный стук в дверь немного удивил художника, но всё же тот открыл её. — Добрый вечер… — робко начал администратор. Художник знал, что уже задерживался и должен был выходить из номера. Поэтому визит работника и просьба поторопиться была бы совершенно нормальной, только вновь прибыший просто стоял в середине прохода и молчал. Лишь изредка одаривая своей приятной улыбкой пространство комнаты. — Мне поторопиться? Я почти закончил. — Немного с грустью произнёс Инк. Было так хорошо отдыхать здесь. Да и событий произошло достаточно много. Он сблизился с Эррором, и теперь они могли засыпать в одной постели, свободно, хоть и коротко, разговаривать, есть вместе. А на корабле можно лишь позавидовать такой роскоши. Да, там было тепло, был душ и отопление, что сейчас достаточно редко можно обнаружить на других суднах, но там совсем другая атмосфера. Ходят остальные пираты, работы много, капитан практически не бывает в каюте. Да и Найтмер, который до сих пор не смирился с разрывом, продолжал портить жизнь Инку, заваливая того неприятностями. Но своя романтика в этом месте тоже была. Бескрайний океан, водные просторы и гладь, а также ещё одна неразрешенная проблема, связанная с внезапным появлением древних существ, таинственного тумана и теперь вдобавок гнёт всемогущего лорда. Складывалось такое ощущение, что проблемы только накапливались, а их решения никак не приходили. Из вселенских дум Инка вытянул вновь раздавшийся голос. — Ты меня не помнишь? Приют, наши игры до самой ночи? Это я — Дрим. Инк с ужасом обернулся на администратора. В его глазах читалась неприятная тоска. «Что за шутки такие?» — подумал он, но приглядевшись в знакомые лучезарные черты лица понял — это он был слеп. Все эти чёртовы две недели, он практически каждый день встречался с ним, разговаривал по телефону, делая заказ. Как он мог не узнать? Да, прошло достаточно много времени, но… Почему? Разве возможно вот так забыть дорогого друга? Видимо да, хотя художник и не стал прилетать свою память. — Дрим? — Будто убеждая себя в этом, произнес Инк. Человек мило улыбнулся, по-родному. Да, без сомнений, это был друг его детства, именно тот парень, который всегда помогал, был рядом, проводил разные векторины с детьми. Хоть и Дрим был намного старше художника, это не помешало им стать хорошими друзьями. — Каким боком ты здесь? Что случилось? — Инк стал тараторить и заливать лучезарного парня просто тонной вопросов. Как, зачем и почему так вышло? Тот лишь робко стоял в проходе и старался ответить на всё, то и дело поглядывая на время. Да, работа администратором была весьма тяжёлой и требовала много ответственности. — Дрим, пошли с нами на корабль! — предложил художник. Он больше не хотел терять близкого ему человека. Нет, только не сейчас. — Прости, Инк, я не могу бросить работу вот так. Как я знаю, корабль отправляется через час. Для меня это слишком мало, — и вновь эта милая, внушающая покой, улыбка, — но я бы с удовольствием встретился на пиратском фестивале. К тому моменту мне уже найдут замену и я смогу присоединиться к вам. Художник бросился в объятья. Как же так? Почему в этом мире всё так сложно, почему просто нельзя оставить монатки и сбежать. Далеко отсюда, чтобы только ветер свободы нёс тебя по волнам собственной жизни. Дрим обнял его в ответ. Инк почувствовал дрожь в теле, он плакал, хоть и на лице оставалась всё та же приятная эмоция. Как он может в таком состоянии дарить тепло, ну как? Так горестно, о звёзды! Найти его спустя столько времени и вновь оставить всё вот так. Да, до фестиваля оставался месяц, лишь недолгий месяц, который по сравнению со всем временем покажется минутой. Но прощаться всегда так тяжело. Словно он навсегда уезжает и больше не вернётся. — Нам обоим уже пора. Вот, возьми это. — Паренёк остранился и достал из кармана что-то похожее на компас. — Средство связи. Достаточно древний артефакт, береги его и желательно никому не рассказывай. — Он мимолётно рассказал как им пользоваться, а затем закрыл за ними комнату и спустился обратно к стойке регистрации. Когда Инк подошёл к ней вновь, то старался как можно дольше всматриваться в знакомые черты лица: светлые, сверкающие, блондинистые волосы, доходившие до мочки уха, небрежный маленький пучок на затылке, жёлтые пленительные глаза, спрятанные за гущей темноватых ресниц и множество веснушек. Такой же светлый костюм и яркая жёлтая бабочка. Дриму и правда подходила эта световая гамма, ведь сам паренёк всегда светился ярче солнца. — До встречи. — протянул администратор и забрал ключ от номера. — До встречи… — Инк понимал, что время уже поджимает, но всё же обернулся в последний раз. Встретился с добрым взглядом и, собравшись с мыслями, вышел из отеля. То, как он мчался на корабль вылетело из памяти. Уж очень быстро происходило всё. Минуту назад он был рядом со своим дорогим другом, а спустя несколько минут, уже бродил по кораблю и слушал гневные причетания старпома. Но Инк уже не обращал на них внимание, настроение было весьма хорошим. По пути в каюту на него налетел ураган, который сносил всё на своём пути и одаривал мрачный коридор своим белым одеянием. Гено, непонятно откуда появившаяся, уже висела на шее Инка и грозно причетала. — Две недели! Ни записки от него, просто провалился! Совесть-то есть? — Девушка была обижена. Она так хотела прогуляться с художником по знаменитым галереям, чтобы посмотреть на работы других авторов, да и провести время вместе. Но Инк просто исчез на две недели вместе с Эррором. И пока эти двое мило беседовали по вечерам и пробовали разные блюда, их друзья чуть не сошли с ума. Хотя Рипер был даже не против, он составил Гено компанию и был весьма отличной вешалкой для новых нарядов. Теперь в гардеробе у девушки места значительно поубавилось. — П-прости, Гено, я был с Эррором, поэтому… — О, не продолжай, — одним жестом остановила его девушка, — мы знаем. Уже знаем, потому что Рипер был в каюте капитана. Но мне можно было написать? Предупредить хотя бы! Инк потёр затылок и смущённо отвернулся. А что говорить-то? Он сейчас не хотел оправдываться. Но чувство вины присутствовало, хоть и немного. — Я тебя понял, только не сердись. — Как можно мягче произнёс художник, и девушка отступила. Она была рада видеть его, даже несмотря на ситуацию. Они ещё немного поболтали, а после Инк вернулся в свою каюту. Непривычно было видеть пустою комнату, где нет вечно недовольной рожи. Снова одинокая кровать, холодная простынь и шум моря за окном. Но порой нам не хватает таких моментов. Когда можно побыть в одиночестве, заняться чём-то уединенным. Для Инка таким занятием было рисование, чём он собственно и хотел развлечь себя этим вечером. Несмотря на все распоряжения Найтмера, а тот очень хотел, чтобы художник сейчас драил палубу или гальюны, Эррор смог уговорить старпома не посылать мальчишку работать. Ну… Как уговорил, скорее доходчиво объяснил кто на этом судне имеет право отдавать приказы. Инк зафиксировал холст, достал краски и присел напротив белого полотна. Это было похоже на своего рода ритуал, будто с этого момента начинается настоящее волшебство. Закрыл глаза, прислушался к звукам: тихий, ели слышимый шум волн, треск досок, приятнвый крик чаек и ругань на палубе. Где-то слышался громки смех, временами крики Натймера и голос капитана. Всё затихло ненадолго, спустя несколько минут началась речь. Эррор встречал пиратов, говорил о важности путешествия, благодарил за отличную службу. Хоррор нервно смеялся в сторонке, наблюдая за развернувшейся сценой. Тихие шаги, корабельный врач пошёл к себе в комнату, затем множество работников разбрелись по своим делам. И снова тишина. Художник открыл глаза, он проникся атмосферой вокруг и сейчас его душа сама направляла мысли на нужный лад. Как же приятно заниматься чем-то действительно важным. И важным не для мира, а для самого себя. И вот, в руках удобно устроилась кисть, на фоне зашумел двигатель — корабль начал своё путешествие, Инк же принялся творить историю на холсте. Краски мешались друг с другом, где-то прослеживались мелкие мазки, которые в совокупности складывались в целостную картину. Всё началось с темных и совсем не позитивных пятен. Тёмно-синий и фиолетовый начали закрашивать большую часть холста, оставляя в некоторых местах пустоты. Это было море. Инк впервые рисовал его. Душа требовала большего, кисть же начала ускорятся. Новые оттенки, новые пятна, новые детали — всё это было скреплено воедино. Позже в битву вступила мягкая кисть, и тогда небрежно брошенные пятна начали размываться. Границы между красками смешивались и в итоге становились невидимыми. Где-то уже появились светлые тона, отображающие морскую пену. Жёлтый, немного оранжевого и нежно-голубого цвета — появились блики на воде от уходящего вдаль солнца. Оно застыло во времени, пряча одну часть далеко за горизонтом, а другую показывая всем желающим. Время летело очень быстро. На часах уже час ночи, спина, скрюченная в одном положении, предательски ныла, руки полностью запачканы краской — вот оно, счастье. За какие-то 8 часов, Инк смог нарисовать прекрасный закат и морскую гладь. Оставалось ещё множество деталей, которые вскоре должны были появится, но художник решил оставить это на потом. Усталось забрала своё, пора сделать перерыв. Он выключил музыку, промыл кисти и отправился на камбуз, чтобы приготовить чай. У него с собой была травяная заварка. От такого напитка успокаивались нервы и появлялся душевный покой. Он приобрёл её на Тортуге ещё когда работал грузчиком. И с тех пор именно этот напиток стал его любимым. Да, множество пиратов любили ром и на чай смотрели с отвращением, но Инк не предавал свои идеалы, хоть и алкоголь на вкус показался ему очень добротным. Держа в руках керасиновую лампу, которая светила бледным светом, он направился в сторону так называемой кухни. Было темно, да и время уже позднее, поэтому он старался не шуметь, чтобы никого не разбудить. За хождение по кораблю в такое время можно было получить несколько дней отработок около гальюнов. Порядок есть порядок и соблюдать его должен каждый. Даже если ты в близких отношениях с капитаном, это не даёт тебе поблажек. Камбуз встретил Инка тишиной, что и неудивительно. Он был маленьких размеров, но посуды здесь хот отбавляй. В настенных ящиках лежали тарелки, множество однообразных кружек, глубокие чашки. Отыскать в таких потёмках сотейник было проблематично. А желательно бы и не создавать шума. Художник начал поиски с нижних тумб, дверцы у которых неприятно поскрипывали при открывании. В такой обстановке весьма неприятно было слышать отголоски старой мебели, ибо звук будто увеличился в несколько раз. Так всегда казалось, особенно в полной тишине, ибо днём ты и не обращаешь внимания на такие мелочи. Заветная посудина оказалась в самом далёком углу, видимо давно не использовали. Чайника здесь не было, а воду для напитка нужно было в чём-то вскипятить. Маленьких кастрюлек не было, но вот сотейник весьма кстати подошёл под эту роль. Инк включил плитку, налил немного воды и стал ждать. Теперь комната наполнилась слегка шипящим звуком, но он не раздражал, скорее наоборот — успокаивал. Через несколько минут появились первые пузыри, из сотейника повалил пар, а это значит, что пора закидывать заварку. Аромат приятных трав повис в воздухе. Словно Инк сейчас находится не в океане, а где-то далеко в лесу. Приятно дует ветер, покачивая кроны деревьев, журчит ручеёк, а солнце греет кожу. Из воображаемого мира художника вытянул посторонний шум. Камбуз разделялся на три комнаты: первая — рабочая зона, вторая — кладовая, третья — комната отдыха. Звуки доносились из кладовой. «Может крысы?» — вскользь подумал он, «да, крысы в море, гениально, Инк» — но тут же себя отдернул. Пока заварка настаивалась, любитель приключений на свою голову, решил понять причину шума. Сделав несколько шагов, он остановился у двери и стал прислушиваться. Похоже Инк не один такой любитель поесть ночью. Послышался хруст печенья и довольное урчание. Урчание? — Кто здесь? — Без страха в голосе произнес художник и быстро открыл дверь. В тёмном углу сидел какой-то человек и уплетал овсянные печенья. Незнакомец, заметив нового гостя, одарил своим пленительным взором, который в темноте так и светился нежно-фиолетовым цветом. Но через секунду всё исчезло, а Инк почувствовал на своём горле ледяную сталь. Нож? — Какого чёрта ты бродишь по ночам? Или для тебя закон не писан? — Леденящим голосом начал незнакомец. Инк словно всеми фибрами своей души чувствовал озноб. Тело не двигалось, а разум то и дело приносил в голову разного рода мысли, от которых становилось очень жутко. Неужели от одного голоса можно так паниковать? — М-м-м, лаванда, мята и лесные травы. Что это? — Внезапная заинтересованность заставила маньяка-незнакомца убрать нож и направится в сторону плиты. — Это чай. Успокаивает и приводит мысли в порядок. — Коротко отозвался Инк. Он как мог пытался сдерживать себя, чтобы тот час не рвануть в свою комнату. Сердце колотилось очень быстро, дышать стало трудновато. Сейчас такой чай был бы весьма кстати, хотя художник его заваривал совсем не для этого. — Проблемы со сном? — Есть немного… А почему ты… — Т-ш-ш, — он приставил указательным палец к губам, словно не желал сейчас отвечать на какие-либо вопросы, — никто не должен узнать об этом. Это мои любимые печенья. — Хорошо, тогда ты будешь молчать о моём визите на камбуз. — Замётано. Уж прости за столь внезапный наезд. Хотя знаешь, если бы не лаванда, ты бы уже спал весь в крови. Инк сделал пару шагов назад, мало ли что придёт на ум этому ненормальному. Сколько ещё таких «индивидов» есть на корабле? И где их Эррор нашёл? Да, весьма своеобразная команда. — С-спасибо? — Всё, что смог выдавать из себя художник, — Я сделаю чай и вернусь в каюту. Заварки много, могу тебе немного оставить. Незнакомец повернул голову в сторону, будто смотрел на кого-то, а после вновь повернулся к Инку и коротко кивнул. — Меня зовут Даст, я повар на корабле. Можешь ходить сюда если вновь будут проблемы со сном. Только будь тише, не хочу марать руки. — Он сказал это так, будто каждую ночь убивает здесь кого-то. Как Эррор вообще мог такое допустить? То есть раньше уже были инциденты? Кто-то умирал просто потому что зашёл ночью на камбуз? Жестоко, даже очень. — Я Инк. Не буду часто заходить, но ты можешь оставлять сотейник на столе, а не в самом дальнем углу за горами посуды. — Он смог выдавить подобие улыбки. Парни пожали друг другу руки. Даст ушёл в комнату отдыха вместе с остатками заварки. Художник решил что на сегодня ему приключений хватит. Он взял кружку с чаем в одну руку, лампу в другую, и направился в сторону своей каюты. Теперь оставалось только выспаться перед тяжёлым днём, завтра его никто от работы не отмажет.