Душа

Три дня Антон ходил в школу без пропусков. По вечерам они с Арсением курили на балконе, иногда по общему согласию целуясь в процессе, но почти всегда после этого повторяя, что они не собираются встречаться. Но уже в пятницу Шаст не выдержал. Весь день парень ходил хмурый, а вечером вообще заперся в комнате и на все попытки Арсения спросить, что его за муха укусила, слал куда подальше. В этот день ему сообщили, что его маму срочно перевели в реанимацию ибо её сердце очень плохо начало перекачивать кровь. Она в больнице уже больше трёх недель, а её состояние только ухудшилось. Причину этого ему, конечно же, никто не говорит. Сказали только, мол, на неё очень плохо подействовал газ. На следующий день утром, Антон вышел из комнаты под удивлённый взгляд и молча пошёл на кухню. Сегодня суббота, сказали, что в больницу можно приехать, но только с двух до пяти. Поэтому нужно было объяснить Арсу всю ситуацию и попросить отвезти, ибо на такси деньги не хотелось тратить, а таскаться пол дня в метро тоже не было настроения. На плите юноша заметил макароны и какое-то мясо. Антон насыпал себе немного и сел за стол есть. Когда Шаст домывал тарелку в кухню зашёл Арсений. Он намеревался поставить чайник, но у Шаста были на него свои планы. — Арсений, пошли покурим, нужно поговорить. – юноша подошёл вплотную, подталкивая в сторону дверей, не давая выбора. Уже на балконе, стоя с сигаретой в пальцах, Антон начал разговор. — Мне нужно в больницу. – на это Арсений поднял брови в непонимании, но Антон поспешил объяснить. — Маму перевели в реанимацию, сказали, что можно проведать, но только с двух до пяти. Я не горю желанием таскаться в метро. Поэтому хочу попросить тебя, чтобы ты отвёз. – парень нервничал. Он не любил делиться личными обстоятельствами. Его никто не заставлял сейчас говорить, но Антон чувствовал, что этому человеку можно рассказать. — Хорошо. – Арс подошёл, забирая сигарету из пальцев. Потушив её мужчина обнял Шастуна и легонько начал перебирать пряжки волос. — Но тебе тогда придётся поехать со мной сразу после больницы. — Куда? – Антон немного приподнял голову, чтобы видеть лицо Попова. — Есть у меня одно незаконченное дело. — Окей. – это слово «незаконченное», на самом деле немного насторожило Антона. Но он решил, что пока это не самое важное.

***

В больнице надолго не пустили. Сказали, что по-хорошему они в реанимацию вообще не должны пускать, но его в виде исключения пустят. В палате было тихо, если не учитывать писк аппаратов. Посидев возле мамы десять минут в реанимацию зашла медсестра и сказала, что время закончилось. Уходить не хотелось, но Антон понимал, что ему и так услугу сделали тем, что пустили, так что решил не наглеть. Внизу в машине ждал Арсений, который как и в больнице подгонял подростка. Антон сел в машину и та сразу же рванула с места. — Куда ты так летишь? – вжимаясь в сидение спросил Шаст. — Значит слушаешь сейчас внимательно. – немного притормозив сказал Попов. — Я оставлю машину недалеко от ангара. Из неё ты не выходишь. Сидишь тихо и не рыпаешься, даже если поймёшь, что что-то случилось. Это понятно? – лицо Арсения не давало права не понять. — Конечно, папочка. – посмеялся Шаст, считая забавным такой указанный тон, будто его реально отец отчитывает. — Что ты сказал? – зрачки Арса заметно расширились. Он ещё больше притормозил, от чего Антон напрягся. — Повтори. — Конечно, папочка.. – уже намного тише и неуверенно произнёс мальчишка. Он не ожидал, что глупая шутка может вывести Попова из себя. После этого Арсений ничего не говорил. Оставшиеся пять минут сидели в полной тишине. Припарковав машину, Попов лишь ещё раз сказал, чтобы Антон не высовывался из машины и захлопнул дверь. Мужчина решил, что доверяет Шастуну настолько, чтобы не закрывать машину с ним внутри. Антон умирал со скуки. Да, ему никто не мешал выйти и пройтись, но что-то внутри подсказывало, что не стоит. Связь здесь не ловила, что было странно, они вроде не сильно далеко от города. Но Антон не придал этому значения. Просидев ещё пятнадцать минут, юноша всё же решил выйти из машины и размять ноги. Вокруг не было ничего подозрительного. Вдали виднелись дома, а с правой стороны от него было поле, уже убранное, ведь скоро зима. Подойдя ближе, он увидел стоянку с тремя машинами и двух людей на входе. Один из них подозрительно посмотрел в заросли, где и прятался Антон. Поэтому тот решил от греха подальше вернуться в машину. Как только Шаст залез в салон и закрыл дверь, в зеркале заднего вида он увидел какого-то грозного мужчину, приближающегося к машине. Слава богам, ключи остались в машине и одним нажатием на кнопку, юноша закрыл все двери и багажник, мало ли что. Он быстро, что было довольно проблематично, учитывая его рост, перебрался назад и лёг на пол, за креслами, надеясь, что его не заметят. Мужчина прошёл к передним сидениям и заглянул в окно. Навряд ли это ему что-то дало, окна-то у Попова тонированные. Но на всякий случай мальчишка даже перестал дышать, чтобы не выдать себя. Но когда мужик начал обходить спереди машину послышался выстрел, и он упал на пол. К машине подбежал Арсений. Шаст, увидев его, достал до ключей и разблокировал двери. Учитель быстро завёл машину и выехал на трассу. В это время, Антон перебрался на переднее сидение, пристёгиваясь, по приказу Попова. Они ехали 130 километров в час, что почти не ощущалось на ровной трассе. Ровно до того момента, когда они оказались в потоке машин, которые тоже хотели доехать до центра Питера как можно быстрее. Скорость, Арс, видимо, не собирался сбрасывать. Он крутил руль каждую секунду, наплевав на знаки и ограничения. Шаст лишь сидел как мышка и закрывал каждый раз глаза, когда они в который раз проезжали в сантиметре от другого автомобиля. В центре, по пути домой, Арсений всё же сбросил скорость. Вопросительно посмотрев на юношу, в глазах которого читался не один вопрос. — Арс.. – на выдохе начал младший. — Какого только что произошло? — Это, Антон, называется погоня. И догоняли не мы, а нас. – Арсений отвлекаясь на две секунды, провёл согнутым пальцем по кончику носа Шастуна, который возмутился от этого действия. — Спасибо, что послушал. Я, честно говоря, думал, что ты сразу же выйдешь из машины, как только я скроюсь из поля зрения. – признался Попов. Он вскользь посмотрел на Антона и вырулил на свою улицу. — Арсений.. Я выходил из машины. Прости, но тебя долго не было и у меня уже ноги затекли сидеть, вот я вышел пройтись недалеко. – опустив голову пробубнил Шастун. Но он ведь не знал, что Попову всё было известно. — Я знаю. – ухмыльнулся Арс и начал вылезать из машины, оглядываясь по сторонам. Антон последовал за ним и тоже вылез, после чего послышался звук закрытия дверей автомобиля. Попов хитро посмотрел на юношу, но потом ещё раз оглядевшись взял за запястье и повёл в подъезд. — Поднимайся на верх, живо! – шепотом приказал тот. — Что случилось? – непонимающе спросил Антон, заходя за спину учителя. — Я сказал живо, Шастун. – Арсений толкнул юношу в сторону ступеней, после чего тот всё же начал подниматься. Но лишь на этаж выше, чтобы всё слышать, но его не заметили. В подъезд по звуку кто-то зашёл и начал тихо подниматься по ступеням наверх. Но спустя секунд пятнадцать послышался грохот, после чего полная тишина. Антон начал понимать, что произошло и медленно спускаться вниз. На ступенях лежал какой-то мужчина, а над ним нависал Попов, держа пистолет ровно посередине лба. — Я не хочу марать руки и подъезд, считай, тебе повезло. За тобой сейчас приедут и проследят чтобы никакая информация не была сдана. Я думаю ты догадаешься каким способом. – тихо прошептал на ухо мужчине Арсений. До Антона долетала лишь малая часть слов. Но суть он понял, поэтому спеша начал подниматься на этаж квартиры. Возле двери он проверив карманы понял, что ключи у Попова. Парень досадно выдохнул и спустился на ступеньку, закуривая сигарету, прекрасно зная, что потом влетит не только от старшего, но и от соседей. Арсений поднялся ровно в тот момент, когда Антон тушил сигарету. — Шастун. – раздражённо прорычал он. — В квартиру бегом! – немного зацепив юношу, Арс открыл дверь и показал рукой внутрь. Дождавшись пока Антон зайдёт и зайдя сам, Попов захлопнул дверь. — Арсений.. – шепотом, боясь, что в любой момент ему может прилететь, выговорил Антон. — Всё хорошо? Попов ничего не ответил, но посмотрел в глаза, своими немного потемневшими и припечатал Антона к стене, моментально впиваясь в губы. Учитель кусал, зализывал и снова кусал до тех пор, когда начало уже не хватать воздуха. Отстранившись он запустил свою руку в волосы Шастуна и легонько оттянул пряди, от чего мальчишка задрал голову и открыл место на шее. Не удержавшись Арсений прильнул к шее, плавно переходя на кадык, слыша первый тихий стон Антона. Тот выгнулся на встречу и только ещё больше задрал голову. — А-арс.. –простонал Шаст в очередной раз, когда Попов оставлял засос на кадыке. — Арсений, прекрати. — Шастун, – протянул тот. — Ты такой чувствительный. – Арсений всё же отстранился от мальчишки и отошёл на расстояние, начиная снимать обувь. — Не делай так больше. Я не собираюсь спать со своим учителем-убийцей. – возмущённо начал Антон. Но под взглядом направленным прямо на него, стушевался. — Пошли в комнату, надо поговорить. – Попов был серьёзен, о чём говорили его резкие движения и холодный тон. Антон всегда задавался вопросом, как он так быстро может меняться в настроении. Юноша без слов плёлся за учителем. В комнате он занял себе половину кровати и сел по-турецки, чтобы было удобно. Арс устроился в кресле, вальяжно закидывая ногу на ногу. — В тебе есть что-то, что меня тянет и это глупо отрицать. Но я не намерен с тобой возиться. Так же, как и не намерен становиться парой. – Арсений смотрел в упор, что ещё больше напрягало. Шаст немного не понимал к чему тот ведёт. — И? Я мысли не умею читать. – Антон переместился ближе к изголовью кровати и руками обнял себя за ноги. — Я предлагаю оставить всё как есть и не затрагивать эту тему, пока ты не разберёшься в себе. Вообще я не намеревался встречаться и вся вот эта мимимишная фигня, так что, если ты скажешь мне то, что я уже и так знаю, мне предстоит рассказать тебе о неких правилах касаемо моих партнёров. – Попов был серьёзен, что возмутило Шаста. Это больше похоже на какие-то ущемления прав Шастуновских. Правила касаемо партнёра, а не дохуя ли ты хочешь, Арсений Сергеевич? — Я подумаю. И если что, я завтра хочу вернуться домой. – юноша поднялся на ноги и собирался уйти в комнату, но Арс схватил его за руку и потянул на себя, от чего Шастун упал ему на колени. — Никуда ты не вернёшься. Если не хочешь быть убит или украден, конечно. Ты возможно не врубаешься, но сейчас за тобой следят все мои враги, и при первом удобном случае тебя либо похитят, либо сразу убьют. – как малому пояснял Попов. Хотя со стороны это так и выглядело, будто маленькому мальчику объясняют почему «блять» это плохое слово и его нельзя говорить. — А может я хочу чтобы меня убили, ты об этом не думал? – спросил Антон, пальцем ткнув в грудь учителю. — Не думал. Я думал лишь о том, что уже заебался с тобой возиться. — Заебался? Бедненький! А ты меня не спросил заебался ли я? Да я каждый день на улицу выхожу с мыслью не поджидают ли меня где-то. Ночами не сплю, чтобы убедится, что когда ты придёшь, то не будешь смертельно ранен. Школу нахуй послал, сколько я уже там не был, а? А всё из-за кого? Из-за кого, Попов? Из-за тебя, мразь ты неблагодарная. Ненавижу тебя, понял? Ненавижу! – Антон вскочил с колен и еле сдерживая слёзы выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Он давно разобрался в чувствах, и, к сожалению для него, как и сказал Попов «есть что-то, что притягивает». И это что-то в народе называют влюблённость. Арсений продолжил сидеть размышляя над словами парня. Он имеет право злится, ведь действительно, если бы не Попов, то он бы жил спокойной подростковой жизнью не зная про эти грязные дела. Арс не привык к чувству вины. Так уж жизнь у него сложилась, что пришлось забыть что это такое. Оно неприятно давило, заставляя подняться и пойти следом. Антон как и всегда сидел на балконе, оперевшись о стену и куря уже наверняка не первую сигарету. Арс подошёл и сел рядом, забирая сигарету из рук, докуривая, чтобы собраться с мыслями. Шаст даже не взглянул на него, от чего стало ещё противнее. Всё же собравшись Арсений начал говорить: — Слушай, Антон.. Я был не прав, да. Ты имеешь право на меня сейчас злиться и ненавидеть, но просто выслушай. Будучи таким же подростком как и ты я встретил одного парня. – Шаст перевёл взгляд на профиль Попова и начал рассматривать его, готовясь слушать историю. — Он был прекрасен, моя душа была его душой, мы были так похожи характерами, эмоциями, решениями. Я, честно говоря, думал, что мы родственные души. Влюбился по уши. Но он был главой мафии в нашем районе. Постоянные дела, убийства, наркотики, ранения. Я сходил с ума, когда ждал его каждый день с нового «дела». Арсений смотрел на небо, вспоминая все те дни, все эмоции прожитые тогда. Глаза начали пощипывать, но он продолжил говорить. — В один из таких дней он не вернулся. Ни в ту ночь, ни через. Потом, когда я приехал в их штаб мне сказали, что его убили. Кто это сделал я не знаю до сих пор. Если бы знал, его бы уже не было в живых. Похороны, слёзы, я месяц был как ходячий труп. Паша пытался меня вытащить, приезжал, говорил со мной ночами на пролёт, не смотря на Лясю, которая всё понимала и отпускала своего, тогда ещё, парня. – мужчина перевёл взгляд на свои руки. Первая слеза предательски покатилась по щеке. Он смахнул её, не предавая этому значения, продолжая свою историю, будто сказку для малыша на ночь. — Спустя неделю с убийства Максима ко мне заявились его люди и сказали, что поскольку я был самым близким человеком и уже знаю курс дела, меня хотят сделать новым главой. Как видишь, им это удалось. Это было не быстро, меня заставляли каждый день приходить в штаб, я познакомился со многими людьми, чему сейчас благодарен, но главное – я сам захотел стать главой и отомстить всем, кто хоть каплю причастен к смерти Макса. Мне пришлось побороться, чтобы занять это место. Не все были «за». Как оказалось было много тех, кого не устраивало, что какая-то шлюха их главаря хочет стать новой главой. Но я выдержал, не сдался, стал новым главой и до сих пор держусь на этом месте. Каждый день ходил на могилу Максима и плакал, спрашивал как поступить, когда заходил в тупик, когда не знал что делать. За два месяца я очень хорошо понял, что эмоции – худшее в этом деле. Любовь – равно убийство самого себя. –Антон внимательно слушал, смотря в глазах Арсения и видя там ту боль, что он испытывал. Он чувствовал насколько сильно сейчас опустошён мужчина, лишь воспоминаниями и не представлял, что было с ним в то время. Шаст не мог себе даже представить, что в жизни Арса был и такой период. — Максим полюбил, и это была его ошибка. Его подловили на этом. Шантажировали мной, мрази. И он сдался. Ради меня, понимаешь? Он умер ради меня. Чтобы я жил, чтобы я любил, чтобы я смог забыть. Но я не смог. Не забыл, не любил, не жил. Выходит его смерть была напрасной. – слёзы начали медленно одна за одной стекать по щекам. Мужчины не плачут. Этому учил отец, этому учила жизнь. Но сейчас ведь плачет не Арсений, а подросток внутри, которому пришлось познать все подлости жизни слишком рано. — Из-за это я виню себя больше всего. Я не начинал отношения, потому что это слово напоминает мне о напрасности смерти. Я лишь трахал шлюх и забывался. Но в начале года явился ты. Дерзкий мальчишка, который с первой встречи начал мне указывать. Мальчишка, который внутри боится всего мира, а дерзость – лишь защитная реакция, чтобы показать зубки, будто они есть. Позже я узнал, что мой прелестный знакомый Макар дорожит тобой. Возможно, ты не замечаешь насколько ему дорог, но поверь, он сделает всё, чтобы тебя уберечь. – юноша посмотрел в глаза Попову, видя ту искренность, которую хотел увидеть ещё в самом начале. Арс тоже повернул голову, всматриваясь в эту поляну зелёной травы, готовясь сказать то, что может изменить его жизнь навсегда. — Я, похоже, повторяю ошибки Максима. Которые меня ничему не научили. До конца не осознавая, что война впереди – я уже проиграл, погибая заранее. Ты моя слабость, Антон. Я влюбился. Проигрывая в первую очередь самому себе. Я не хочу встречаться, потому что знаю – это меня погубит. Погубит в моём деле. Осталось только осознать, что уже. Антон смотрел в глаза напротив, понимая, что тоже проиграл. Они думали, что играли друг против друга, но оказалось, что оба проиграли сами себе. Накрыв руку Арсения своей, парень неспеша подвинулся ближе, прикасаясь губами к другим. Попов в ответ положил руку на шею и притянул ещё ближе, не углубляя, но активнее целуя. Оторвавшись, Арс попросил сигарету, подкуривая и делая первую тягу, выдыхая вместе с дымом прошлое, что не забылось. — Арс, но ты ведь не Максим, а я не ты. Может у нас счастливый конец вместе? – спросил Шастун, смотря в глаза напротив. — Я не знаю, Тош. — Попробуем? – спросил Антон с надеждой в глазах, когда молчание немного затянулось. — Попробуем. – ответил ему старший, решая оставить прошлое позади. — Но обещай мне, что ты будешь осторожен и под моим наблюдением. Всегда будешь говорить, если куда-то идёшь, и когда возвращаешься. Я должен убедится, что с тобой всё будет в порядке. — Не волнуйся, я понимаю все риски, и готов сообщать тебе о каждом своём шаге. – улыбнулся Шастун. Арсений поднялся сам, туша сигарету в пепельнице и протянул руку, за которую поднял Антона. Обнимая его и затаскивая обратно в квартиру, ибо на улице не жарко, а они раздетые сидели на холодном полу.

***

В квартире тепло и уютно, особенно если вы сидите под пледом в обнимку, смотря кино. Фильм выбирал Антон, как и перетаскивал подушки и одеяло вместе с едой. Из еды были чипсы, изначально против которых был Арсений, но потом сдался. И чай с мятой, который Антон назвал «пенсионный» и показывая язык убежал из кухни, чтобы в него не прилетело что-то. Смотреть Гарри Поттера в ноябре с чашкой чая и чипсами понравилось не только Антону. Под конец третьей части, Попов признался, что ему по душе эта атмосфера, да и Гарри Поттер не такой уж ужасный фильм как он думал. Антон лишь посмеялся и ещё ближе придвинулся, положив голову на грудь учителю. Четвертую часть досмотрела лишь одна пара глаз, ведь Шаст уснул на середине. После завершения этой части, Арс выключил ноут и переставил всё, что было с кровати на тумбочку, пытаясь не разбудить своего парня. Немного полюбовавшись видом мило сопящего Антона, Попов лёг обратно и обняв его уснул.