Две стороны справедливости

Леденящее, онемевающее ничто. Вот лучший способ описать смерть. Вид страдающего и рыдающего Майлза только усиливал муки от смерти, когда он соскользнул в похожую на пещеру пропасть вечного покоя. Вот как это ощущается? Ничего, кроме тьмы вокруг, и он продолжал парить, не способный коснуться земли. Неестественный холод по телу заставил бы его вздрогнуть, если бы он не был таким уставшим. Он не мог пошевелиться или даже открыть глаза. Мне так жаль, Майлз. Несмотря на потерю чувств, скорбь в сердце ощущалась слишком явно. Он обещал защитить его, но не сумел. Он позволил похитить и почти убить Майлза. Он потерял контроль над силами и поэтому не смог исцелиться. Все это — из-за него. Но сейчас Майлз будет винить себя в смерти Феникса. Короткая вспышка жара возникла внутри, но из-за чего? Из-за гнева? Возможно, гнев на самого себя. Кажется, время здесь остановилось. Умер ли он только что или был мертв намного дольше, чем думал? Невозможно сказать наверняка. Майлз и Майя, должно быть, безумно подавлены. Новая болезненная вспышка тепла атаковала его на миг, но исчезла так же быстро, как и возникла. Он в аду или, может, в чистилище? Это наказание за то, что он подвел самых близких людей? Хотелось плакать, но он физически ни черта не мог сделать. Жар не переставал расти — его становилось слишком много. Обычно он легко переносил пекло благодаря способностям. Он относился к духовке как к сауне, хотя никогда никому не сказал бы, что однажды пробовал. Ну, теперь он вряд ли в принципе с кем-то поговорит. Еще одна резкая волна обжигающего тепла обрушилась на него, как кирпичная стена. Он пытался не реагировать, но на этот раз все длилось гораздо дольше. Вот, значит, каково сгорать заживо? Все тело опаляла жгучая боль– с каких это пор он снова чувствовал все тело? Воздух вокруг в одночасье изменился и вышвырнул Феникса, как лодку в штормовом море. Следующее, что осознал Феникс — он лежал на спине. Ощущение, которое он уже давно не испытывал. Под ним были разбросаны какие-то острые осколки, но ничто не пронзило кожу. Вскоре стало заметно и прикосновение ткани к коленям. Все эти ощущения ошеломляли после долгого отсутствия. Тело было напряжено после долгой испепеляющей боли жара, он даже не мог открыть глаза. Он не хотел тешить себя надеждами, что, возможно, ожил. Послышался звук, может, открывшейся двери? Его слух ощущался потерянным, но медленно возвращался. Проще было почувствовать, как кто-то пробежал по полу к нему только чтобы замереть на полпути. Феникс заскулил и заставил глаза открыться — совсем на немного. К счастью, стояла ночь, и свет не причинил боли, хотя зрение все еще было слишком смазанным, чтобы рассмотреть темную фигуру напротив или то, что она сжимала в руках. — Ммм… аа… — он изо всех сил попытался заговорить, но в горле пересохло, как никогда, и он задыхался от жара, который все еще ощущал. Фигура наклонилась ближе — этого было достаточно, чтобы луна осветила залитое слезами лицо Майи. Она смотрела с недоверием, крепче прижимая ручку швабры. Феникс слабо улыбнулся ей, и тут же девчушка набросилась на него, прижимаясь и плача. Феникс смог поднять руку и положить ей на спину, но на это ушли все силы. Его ощущение времени все еще было искажено, но он предположил, что они просидели в обнимку минут двадцать, пока Майя наконец не отстранилась. Феникс уже пришел в себя. После долгого лежания на осколках импровизированной урны, он наконец со стоном выпрямился. Феникс понял, что он обнажен и покрыт пеплом — благо, костюм линчевателя приземлился на бедра во время его… возрождения? Так называется то, что произошло? Майя отвернулась, чтобы Феникс мог встать и медленно восстановить чувство равновесия и силу в ногах. Его тело все еще оставалось слишком горячим, чтобы назваться комфортным — точно так же, как когда он долгое время не использовал силы, и они увеличились в десять раз. — Ду… ш… — горло все еще было болезненно сухим, но он заставил себя выдавить это и двинуться в ванную, искренне надеясь, что прохладный душ поможет вернуться в норму. Как только дверь закрылась, Майя поднялась и принялась убирать бардак, который Феникс точно оставил после себя. Из душа он вышел как новенький. Тело больше не жгло, и он мог нормально глотать. Феникс натянул первые попавшиеся вещи, радуясь, что все лежало на прежних местах. Он поспешил в гостиную, где Майя вскочила на ноги и выглядела так, словно ожидала, что он снова исчезнет. Выражение ее лица разбило Фениксу сердце. — Ник… Т-ты правда здесь? Мистер Эджворт рассказал мне, что случилось, и я… я просто не могу поверить, что ты здесь, — у нее на глазах снова выступили слезы, но она тут же вытерла их рукавом пижамы. — Сейчас я в порядке. Не знаю, что именно произошло после того, как я… — он потряс головой, не в силах произнести эти слова. Он положил руку на подбородок, задумчиво поглаживая его указательным пальцем. — Я просто был в холодной темноте, пока постепенно болезненный жар не настиг меня — и вот, я здесь. — Ты до смерти меня напугал! Я спала в своей комнате, а потом вдруг услышала оглушительный грохот и бабах! Мистер Эджворт сейчас не здесь, поэтому я схватила самое лучшее оружие, которое могла, и на самом деле собиралась вырубить тебя! — Твое лучшее оружие — швабра? — поддразнил Феникс, ухмыляясь, и Майя рассмеялась громче, чем обычно. Когда она снова посмотрела на него, на ее лице расплылась слезливая улыбка: — Ты представить себе не можешь, как я по тебе скучала. Феникс подошел ближе и заключил ее в медвежьи объятия. — Как долго меня не было? — Четыре месяца. Или около того. Феникс крепче прижал свою приемную сестру, и они замерли так, обнимаясь в тишине и темноте их общего дома. На часах было 03:16.

***

Когда они успокоились, Майя наконец объяснила все, что произошло после того, как Феникс ушел. Феникс мысленно улыбнулся. Его осчастливило то, что Эджворт сделал все возможное, чтобы помочь Майе. Кроме этого, он не стал освещать ситуацию с Темным Фениксом и просто позволил ему бездействовать. Эджворт легко мог бы объявить городу, что избавился от линчевателя. Но нет, он этого не сделал. Неудивительно, что Феникс влюбился в этого человека. Майя хихикнула, когда при мысли об Эджворте лицо Феникса стало мечтательным, и этим заставила его смущенно покраснеть. Затем возник вопрос о том, как сообщить Эджворту о возвращении Феникса? Телефонного звонка было бы недостаточно, а силы Феникса оставались слишком нестабильными, чтобы лично наведываться в дом Эджворта. Майя сказала, что Майлз обычно навещал ее каждый день после работы, но ждать пришлось бы слишком долго. Феникс должен был увидеть его как можно скорее. Феникс осознал, что все это время Майлз не мог пить свой любимый кофе, так как это был личный рецепт Феникса. Быстро выдумав план, Феникс поспешил к себе в комнату, чтобы надеть привычную мешковатую одежду, и даже вытащил белую маску, которая теперь ему не нужна. Завязывая фартук вокруг талии, он думал о том, что хотел выглядеть в точности так же, как во время их последней встречи в кафе. Одевшись, он спустился в кафе, заварил самый лучший кофе и тут же поспешил в полицейский участок. Чтобы его пустили прямо в кабинет Майлза понадобилось всего-навсего сказать, что он доставщик кофе. Феникс помедлил перед дверью, его хватка на стакане слегка усилилась. Разозлится ли Майлз на него? Он на самом деле нанес ему столько боли, а теперь вот так легко возвращался к жизни? Феникс потряс головой. Это не имело значения. Он обязан снова увидеть своего возлюбленного. Несмотря ни на что. Феникс решительно постучал в дверь и дождался того самого ровного голоса, который пригласил войти. Майлз звучал опустошенно, и это тронуло сердце Феникса. Он сделал шаг внутрь. Феникс замер в центре комнаты, ожидая и наблюдая. Все в груди сжалось от чувства вины за состояние Майлза. Бледный — еще более бледный, чем обычно — цвет лица и глубокие мешки под глазами, скрытые косметикой, заставили его сердце разбиться на кусочки. Наконец Майлз медленно поднял взгляд, и сразу несколько эмоций проскочили на его лице, рождая улыбку на губах Феникса. — Специальная доставка из кафе “Медиум обжарка”! Следующее, что осознал Феникс — он лежал на спине, чудом удерживая кофе от расплескивания. Майлз вцепился в него изо всех сил, сильно дрожа и пытаясь не разрыдаться. Фениксу потребовалось лишь ласково провести свободной рукой по серым волосам, чтобы плотина прорвалась, и слезы начали пропитывать его толстовку. Он — полный придурок, раз думал, что Майлз разозлится. Воспоминание о том, как элегантный шеф полиции опрокинул свой стул и перепрыгнул через стол в порыве заключить Феникса в объятия, останется в памяти навсегда.