Две стороны справедливости

Майлз Эджворт сидел в центре дивана, закинув ногу на ногу и скрестив руки, и нетерпеливо постукивал пальцем по локтю. Несмотря на излучаемую уверенность, он немного нервничал. Ему наконец удалось упросить Феникса рассказать о становлении линчевателем, но его нерешительность заставляла Майлза переживать. Было ли что-то, о чем Эджворту не следовало знать? Как бы то ни было, если они хотели надежных… отношений, Майлз нуждался в честности — в конце концов, для остальной страны Феникс все еще преступник. Эджворт взглянул на часы, должно быть, уже в двадцатый раз за последний час. Феникс согласился поговорить после закрытия кафе, а сейчас он и Майя прибирались. Как бы Майлз не хотел их поторопить, он держал себя в руках. Фениксу, должно быть, нужно это время, чтобы собраться с мыслями — без сомнений, есть много тем, которые необходимо обсудить. Примерно через десять минут после последнего потока размышлений Эджворта, дверь в квартиру открылась и вырвала его из затянувших мыслей. Эджворт не поднял взгляда, предпочтя прикрыть глаза, и принялся потягивать уже позабытый чай, который все это время стоял на кофейном столике. Феникс подошел к нему со спины и обнял за плечи. Майлзу потребовалось все собственное самообладание, чтобы не растаять в уютных объятиях. — Райт. Я уверен, что у нас была назначена беседа. Другой мужчина нервно рассмеялся и разомкнул объятия вокруг шеи, наверняка чтобы почесать затылок с застенчивой улыбкой. — А-ага. Знаю. Давай я сначала переоденусь во что-нибудь посвежее. Майлз кивнул, снова отпив чай, чтобы чем-то занять себя, пока Феникс вышел. Он чувствовал себя виноватым за то, что испортил момент, но Феникс умел с легкостью затуманить разум Эджворта сладкими нежностями — и часто пользовался этим, чтобы избежать подобных ситуаций. Не в этот раз. Через какое-то время Эджворт открыл глаза и посмотрел на двух людей, сидящих на диване напротив. Оба казались напряженными. Это из-за позы, которую принял Эджворт? Он осознал, что, должно быть, выглядел так, словно возвышался над ними, поэтому решил вместо этого сложить руки в замок на коленях в надежде, что так будет полегче. Кажется, это совсем немного помогло. — Я осознаю, что ты предпочел бы избежать данного разговора, но он должен случиться, если я собираюсь продолжить мою… причастность к тебе, Ра- Феникс, — он проклял себя за проскользнувший профессионализм. Это дело — личное, и он не может позволить другим оттолкнуть его из-за отсутствия эмпатии. — Дело скорее в том, что я не хочу вести этот разговор с шефом полиции. По крайней мере, ты можешь дать мне разрешение на мои грязные делишки? Руки Эджворта сжались крепче, внезапно он забеспокоился сильнее. — Я… подумаю об этом, — Фениксу явно не понравился ответ Эджворта, на его лице промелькнуло разочарование. Это кольнуло в самое сердце. — Если это похоже на твои нынешние обвинения, я… не буду арестовывать тебя. Этого, кажется, Фениксу было достаточно. Он принял более расслабленную позу на диване, закинув руку на спинку. — Поверю тебе на слово. С чего же мне начать? — С того, что случилось после нашей разлуки, если сможешь. Эджворт пристально наблюдал за тем, как другой мужчина задумчиво потер подбородок. — Хмм… Что ж, меня забрали в учреждение, похожее на школу-интернат. У нас были строгие правила и суровые наказания. Это учреждение — место для детей со сверхъестественными способностями, и — хотя это было совершенно необязательно — каждый попавший туда не мог уйти до восемнадцатилетия, или пока кто-то другой не придет и не заберет его. — Судя по тому, что инциденты с Темным Фениксом начались, когда мне было шестнадцать, можно с уверенностью сказать, что ты вышел раньше положенного. Твои родители пришли за тобой? — в голосе прозвучало больше яда, чем он хотел бы, упоминая родителей Феникса. Наблюдать за тем, как они просто стояли там без единой эмоции, пока их сын умолял и звал на помощь… это воспоминание до сих пор заставляло кровь Майлза кипеть. Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что он вдруг почувствовал теплую руку на своей. Эджворт поднял взгляд и увидел Феникса, замершего над ним с обеспокоенным выражением лица. Эджворт прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь вместе с этим отбросить напряжение. — Прошу прощения. Феникс поколебался, прежде чем сесть обратно на диван к Майе. — Не волнуйся об этом. Уверен, я знаю, о чем ты подумал. Нет, мои родители не пришли за мной. Они фактически отреклись от меня после произошедшего. Хех, кажется, я напугал их. Глаза Эджворта широко распахнулись, он посмотрел на мужчину перед собой — тот горько улыбался. Атмосфера вокруг стала тяжелой. Кто-то должен был ее разрядить. — Прошу прощения за то, что вспомнил их. Теперь наступил черед Феникса тяжело вздохнуть, покачивая головой. — Ты не мог знать. В любом случае, человеком, который вытащил меня оттуда, была Мия. — Покойная Мия Фэй? — Эджворт был одновременно удивлен и заинтригован. Майя, которая до сих пор сидела молча, вмешалась: — Моя сестра подрабатывала в том учреждении. Духовных медиумов частенько вызывали, чтобы успокаивать наиболее агрессивных детей, призывая их близких. Моя сестра заметила, что Феникс сблизился с кое-кем опасным, и решила вмешаться. — Кое-кем опасным? — Эджворт взглянул на Феникса, который смотрел в стену напротив, глубоко погрязший в мыслях. Он заговорил осторожно, все еще избегая зрительного контакта: — Ее звали Далия. Судя по всему, у нее была способность контролировать разум людей. Она принимала подавляющие, но даже ее ослабшие силы, смешавшись с навыками манипуляции, делали ее той, кого стоит бояться. Она… Она выставила меня дураком и чуть не упекла в изолятор. Если ты попадешь в изолятор в том учреждении, ты никогда не выйдешь из него. Майлз хотел выплюнуть что-нибудь грубое об этой "Далии", но прикусил щеку. Думай, прежде чем говорить, черт возьми. Это привело к тяжелому молчанию, никто не хотел говорить. Эджворт наконец вынырнул из глубокой задумчивости и выдавил слова: — Я могу только представить, как болезненно это было. Тебе не стоит углубляться в эту тему. Феникс взглянул на Эджворта со слабой благодарной улыбкой. Тема, возможно, для другого дня, — но точно не для сегодняшнего. Феникс расправил плечи и медленно вернулся в расслабленную позу, закрыв глаза, чтобы успокоиться. Как только его веки снова поднялись, то и улыбка стала более естественной, чем раньше. — Мия вступилась и защитила меня. Я был в настоящем беспорядке после всего этого; казалось, будто я один во всем мире. Мия посочувствовала мне и приютила под предлогом "возвращения в общество". В то время я не доверял ей из-за всего, через что прошел, но потом встретил Майю и обнаружил, что не одинок. В этот момент выражение лица Майи заметно помрачнело, и Эджворт вздернул бровь. Феникс положил руку на плечо Майи. Маленький жест поддержки и утешения. Майя сделала вздох, прежде чем медленно заговорить. — Моя мама исчезла за несколько лет до этого. Она путешествовала, чтобы помочь удаленному учреждению и… не вернулась. Мия взяла на себя обязанность заботиться обо мне. Когда мне было около восьми, я встретила Ника и обнаружила, что он совсем как мы. Меня утешило, что я не одна… ну, в чувстве одиночества. Мы быстро сблизились и стали семьей. Вместе с воспоминаниями улыбка вернулась на лицо девчушки, и Феникс кивнул вслед ее рассказу. Эджворта немного успокоила их радость, и такая же слабая улыбка возникла и на его губах. — Понимаю. Тогда как же начались дела линчевателя? Звучит так, словно мисс Фей приютила тебя по семейным причинам. — Что ж… Изначально мы собирались избавиться от организации, которая управляла учреждением. Они были жестоки и бесчеловечны — ты и сам видел, когда они схватили меня. Мия даже открыла кафе для скрытого сбора информации. Однако… — Феникс нервно хмыкнул и снова почесал затылок. — Оказывается, мое чувство справедливости гораздо сильнее, чем я думал. Я не смог остановиться на организации. Когда я ловил след любого преступления, я обязан был пресечь его. Эджворт снова бессознательно скрестил руки на груди, размышляя. Допустимо ли спрашивать, откуда он узнал об убийстве отца Эджворта еще до того, как новость распространилась? Феникс пришел к Эджворту в камеру прямо в ночь убийства, тогда как новости появились только утром. Он боялся узнать правду. Что, если Феникс знал, что это произойдет, и все равно не помог спасти отца? Смог бы Эджворт простить Феникса, если бы это было так? Его пальцы крепко сжали предплечья. — Майлз, — нежный оклик вывел его из задумчивости. Эджворт посмотрел на другого мужчину, который наклонился вперед со своей успокаивающей улыбкой. — Ты хочешь спросить о той ночи, когда мы встретились вновь, верно? Эджворт напрягся и отвел взгляд, молча давая ответ. Феникс мягко хохотнул на легко читаемый ответ и встал. Он прошел к книжному стеллажу и достал большую папку на молнии. Вернувшись, Феникс сел возле Майлза. Из-за того что тот сидел в центре дивана, бедра Феникс практически прижались к его, и Эджворт почувствовал, как от близости потеплело лицо. Эджворт глянул на Майю — она ухмылялась — и еще сильнее покраснел. Их отношения с Фениксом еще не слишком продвинулись, поэтому они — по крайней мере, Эджворт — все еще зависли в фазе щенячьей любви. Оба испытывали чувства друг к другу, но многие ухаживания Феникса смущали. Феникс открыл папку, и взволнованное состояние Эджворта поколебалось при виде того, что оказалось внутри. Фотографии Эджворта из газет и журналов заполняли страницы, здесь же лежало несколько подписанных DVD-дисков. Эджворт не знал, чувствовать себя напуганным или польщенным. Он посмотрел на мужчину, который листал несколько страниц с любовью и ностальгией на лице, ожидая ответа. — После того, как я выбрался из учреждения, я очень хотел отыскать тебя. Убедиться, что ты в порядке. Это не заняло много времени, потому что ты часто появлялся со своим отцом в новостях, — Феникс указал на диски, на каждом из которых стояла дата. Его улыбка снова стала горькой, когда он продолжил. — Я навел кое-какие справки и узнал о твоей амнезии, которую ты получил, когда пытался помочь мне, и чувствовал себя ужасно из-за этого. Я решил, что настала моя очередь защищать тебя, поэтому наблюдал за тобой из тени, но… Я был маленьким и глупым. Я сосредоточился на тебе, а не на людях вокруг тебя, поэтому не узнал, что ты пропал, пока не пришел проверить твой дом и не увидел, что там никого нет. Твой отец всегда следил за тем, чтобы ты возвращался домой к двенадцати ночи, поэтому я забеспокоился. Я пришел слишком поздно. Мне очень жаль, Майлз. Если бы я только… Может быть, я бы смог… Эджворт заметил, что руки Феникса дрожали, пока он крепко сжимал папку, и во взгляде угадывалось сожаление. Это затронуло что-то глубоко внутри. Эджворт мягко положил руку на щеку мужчины, разворачивая его лицом к себе, и прижался лбом к другой щеке. Дрожь Феникса прекратилась, возможно, от неожиданности. — …Пожалуйста, не вини себя, Феникс. В конце концов, это благодаря тебе справедливость восторжествовала. Оба мужчины ненадолго замерли вот так. В какой-то момент Майя бесшумно выскользнула из комнаты. Феникс все же отложил папку на кофейный столик, чтобы обвить руками Майлза и прижаться ближе. Майлз сдвинулся, теперь прижимаясь щекой к изгибу чужой шеи. Поколебавшись, Эджворт наконец ответил на объятия Феникса, полностью сменив позу. Это было все равно, что обнимать кусочек ласкового солнечного света, теплого и успокаивающего. Эджворту оставалось только надеяться, что он произвел такое же впечатление на Феникса. В конце концов они отстранились и облокотились на спинку дивана, оба слегка покрасневшие. Эджворт почувствовал облегчение от того, что смущался не в одиночку. Снова обратившись к папке, Эджворт взял ее и пролистал несколько страниц, пока не добрался до статьи после оправдания в убийстве отца. Не самая лестная его фотография. На ней его лицо красное и опухшее от слез прошлой ночью, и, честно говоря, было неловко, что этот образ оказался увековечен. Он медленно провел пальцами по изображению, остановившись на цветке, который Эджворт прикрепил к лацкану пиджака — цветок, подаренный Фениксом, чтобы заверить, что все будет хорошо. — Феникс. Мне кое-что любопытно. Тот телефон, который ты нашел, чтобы оправдать меня и обвинить фон Карму, — откуда он взялся? — Я подслушивал разговоры головорезов на следующий день после DL-6 и пытался записать что-нибудь компрометирующее. Они не сказали ничего, что могло бы привести к обвинению нанимателя, но зато обмолвились, что выбросили все свои временные телефоны в залив, поэтому я отправился нырять. Я не знал, отыщу ли что-нибудь, но провел несколько часов, ныряя на дно залива, и в итоге смог найти телефон. Благодаря своим способностям я смог высушить внутренние детали и спасти записанные разговоры. Феникс нежно отнял руку Эджворта от изображения и взял ее, глядя в глаза со всей любовью, на которую был способен: — Я отчаянно хотел спасти тебя, и был готов на все. А потом слег с дичайшей простудой из-за этого. Эджворт мог только смотреть на Феникса и чувствовать, как сердце переполняется эмоциями. Феникс провел несколько часов, ныряя в ледяной залив ночью позднего декабря. Он мог получить переохлаждение или утонуть, но все равно сделал это для того, кто в то время даже не знал о его существовании. Его руки двигались сами по себе. Майлз крепко сжал рубашку Феникса и притянул его к себе для внезапного поцелуя. Их зубы на мгновение лязгнули от силы, которую вложил в это Майлз, но ему было все равно. Он удерживал поцелуй, пока не почувствовал жажду воздуха, и отстранился, чтобы снова уткнуться носом в шею другого мужчины. — Ты придурок, — Эджворт ощутил, как из груди Феникса вырвался глубокий смешок. Феникс облокотился щекой о макушку Эджворта, снова прижимая его к себе. — Только для тебя.