Покачай меня на крыльях

      Прошло уже три недели со времени того знаменательного ужина, и Олег по-прежнему пребывал в недоумении. Формально Волков считался личным телохранителем Разумовского, но на деле все выглядело очень странно. До появления Олега Сергей очень часто посещал всевозможные тусовки, где был, без сомнения звездой; занимался благотворительностью, объезжая детские дома, дома престарелых и больницы; обедал и ужинал в ресторанах. Теперь он сидел дома. Сидел и работал, выбравшись в офис два раза за эти три недели. Нынешнее расписание дня у него выглядело приблизительно так: всю ночь работаем, до обеда спим, обедаем, проводим время в библиотеке или в саду с Олегом, ужинаем и работаем до утра. Некоторые изменения, конечно допускались, но в общем и целом все выглядело именно так. Олег пытался бороться с такой нездоровой тенденцией, но безуспешно. У него складывалось впечатление, что Сергей боится за него.       Они полюбили проводить время в библиотеке. Олег про себя посмеивался над Сережиными стараниями превратить дом в полноценный готический замок. Библиотека была яркой иллюстрацией его трудов. Все книги в ней были в специальных обложках и компьютерные справочники выглядели как древние фолианты по черной магии. Олег в шутку предложил сделать ноутбук на заказ, тоже в форме книги и предложил в качестве образца знаменитую «Чудовищную книгу о чудовищах» из Гарри Поттера; Сергей тут же загорелся идеей, но Поттера отверг (ну не любил Разумовский книги Роулинг), он сам разработал дизайн и уже через несколько дней тешился новой игрушкой. Кроме книг была синтетическая паутина с пауками по углам и огромный камин с решеткой. Уютные кресла и столик между ними дополняли обстановку. Именно здесь, за бокалом вина, Олег и рассказал о Драконе. На самом деле знал он немного, практически ничего. Но Сергей тут же принялся за сбор информации. И для начала поинтересовался: — Олег, у вас с Драконом было что-нибудь? Я имею в виду, в личном плане? — Ты имеешь в виду секс, — уточнил Олег. Сергей согласно кивнул. — У нас был трах. Просто трах, изредка, для снятия напряжения. Мы даже не целовались никогда. Как-то сразу решили, что поцелуи нам не нужны, это слишком интимно, что ли.       Сергей как то обижено поджал губы. Между ним и Олегом ничего интимного пока не было, и Волков не мог решить, хорошо это или плохо. Сергей потихоньку наглел — прикосновения руки превращались в пожатия, похлопывания по плечу в лёгкие объятия, бедро все чаще прижималось к бедру. И вот сейчас, слегка покраснев, Сергей вдруг предложил: — А можно, я тебя поцелую? Ну, хотя бы в щёчку. — Мы же договорились — без секса. — Боже, это же не секс, всего лишь лёгкий поцелуй, практически дружеский.       Олег напомнил себе, что и вправду ведёт себя как малолетний идиот. Он улыбнулся, наклонился к Сергею и легонько поцеловал его, даже не в щеку, как было заявлено, а в губы. — Ну что, теперь доволен, Сереж? — это самое «Сереж» сорвалось с губ как-то непроизвольно, но прозвучало правильно и хорошо. У Серёжи на миг расширились глаза и в них мелькнул жёлтый цвет, как солнечный блик на озёрной глади. Олег решил, что ему померещилось. Разумовский смешно надул губы и капризно произнес: — Олеж, маловато будет. Оцени мое терпение — я три недели просто брожу вокруг тебя, не пытаясь получить ничего недозволенного. Такой подвиг достоин большей награды.       И, теперь уже рассмеявшись, Олег проскользнул языком в приоткрытый в ожидании рот. Поцелуй был долгим и тянущим, языки как будто прощупывали территорию, знакомились и вновь расходились в хаотичном танце. Сережа всхлипнул, когда все закончилось. Олег тяжело дышал, как будто не до конца осознав, что же произошло. Между ними как будто протянули тоненькую нить, сверкающую темными искрами. После поцелуя они ещё немного посидели в библиотеке, но разговор не клеится. Им обоим было о чем подумать.       После этого вечера Сережа стал активничать ещё больше. Олег стал не только Олежей, но ещё и Волком, Волчиком и даже Волчонком. Тактильная активность моментами просто зашкаливала. Олег чувствовал себя плюшевым медведем в прозрачной упаковке, которую ребенок пытается содрать. Упаковкой служила одежда и цепкие ручонки Разумовского, как бы невзначай, то задирали слегка рукав рубашки, то старательно поправляли воротник и расстегивали две верхних пуговки. Пару раз даже попытались ремень на брюках застегнуть по-другому. Все это напрягало неимоверно. Нет, конечно Сережа нравился Олегу. Просто Волков не любил, когда ему что-то навязывали, а Разумовский делал именно это — быстро и решительно переводил отношения дружеские в интим.       Серьезный разговор состоялся где-то через неделю. Зайдя после ужина в библиотеку, Олег увидел на стене новую картину, странную, в чём-то даже отвратительную, но, тем не менее, притягательную. Волкову она напомнила известную картину Репина «Иван Грозный убивает сына» — мужчина, сидя на полу, держал в объятьях другого. Вот только за спиной сидящего раскинулись огромные черные крылья, на руках, вместо ногтей сверкали мощные когти, длинные рыжие локоны на голове перепутались с черными перьями. Да, сидящий на полу мужчина чем-то неуловимо напоминал Серёжу, а вот лежащий у него на коленях… Голова запрокинута и лица не видно; на груди широкая кровоточащая рана; все тело как-будто застыло в предсмертной судороге; и черный ангел протягивает к ране руку с когтями; и невозможно до конца понять, чего он хочет — вырвать сердце или излечить.       Олег рассматривал картину и не мог понять, что он чувствует. Крылатый Сережа (а Волков был абсолютно уверен, что это он) вызывал двойственные чувства — любовь и отвращение одновременно. — Ну, что скажешь? — Волков вздрогнул от звука Сережиного голоса. Так задумался, что не заметил, как тот подошёл. — Я думаю, они любят друг друга, — Олег не понимал, почему он сказал именно это. Сережа внимательно смотрел на него и цвет его глаз казалось меняется, перетекая из синего в жёлтый и обратно. «Странная игра света» — в который раз подумалось Олегу. — Да, я тоже так думаю. — Откуда ты взял это полотно? — Сам нарисовал, — Разумовский улыбнулся немного смущённо. — Нарисовал давно, лет пять назад, а лица второго мужчины не видно, потому что тогда я не знал, кто он.       Вопрос напрашивался сам собой, но Олег проигнорировал эту просьбу. Сережа вздохнул, взял бокал коньяка и продолжил: — Это Вейл и его возлюбленный. Про себя я называю эту картину «Исцеление любовью». — Все-таки исцеление? — Олег тоже взял коньяк. — Я вижу здесь скорее вопрос, а не факт. — Вейл не причинит вреда возлюбленному. Наоборот, будет защищать и оберегать его, даже ценой собственной жизни, ибо жить без возлюбленного попросту не сможет. — Ты говоришь так серьезно. Фанаты Гарри Поттера рвут портянки на носовые платки — сам Сергей Разумовский влился в их ряды. — Я не фанат Роулинг, ты же знаешь. А вейлы — это гораздо глубже и серьезнее, чем груда дешёвых романов об очкастом мальчике. Это древняя магия, Олег, это пласт мира, о котором мы вообще не имеем никакого понятия. Даже те славянские сказания, что дошли до нас, сообщают только каплю информации, самое простое, и без того лежащее на поверхности. — Сережа, ты это сейчас серьезно говоришь? — Олега начинало ощутимо потряхивать. Каким-то десятым чувством, всем своим чутьем он понимал что да, серьезно, но верить не хотел. Хотел считать просто сумашедшим, не окончательно, а так, слегка повернутым на всей этой готике, ужастиках и прочей лабуде. — Ты, создатель социальной сети, миллионер, человек, сделавший себя сам, сейчас на полном серьёзе твердишь о каких-то крылатых полудурках из древних мифов? — А ты? — Разумовский тоже начинал горячиться. Казалось, его глаза окончательно стали желтыми, а по рукам заскользили маленькие черные тени, напоминающие пёрышки. — Ты всерьез считаешь, что я просто смог пробиться? Просто пришел, сказал что я умный и мне дали денег, ничего не потребовав взамен? С помощью чего, по-твоему, детдомовский мальчик смог добиться таких невероятных успехов в этом жадном мире; смог выжить и построить так много за такой короткий срок? Ты не знаешь, Олег? — Я думал об этом. — И что ты надумал?       Олег промолчал, потом глотнул коньяка. Еще немного помолчав, сказал: — Ты очень красивый, Сереж. Даже нет, не красивый, а притягательный. Как магнит — любой, кто тебя видит, хочет притянутся к тебе, потрогать, приласкать. — То есть, все просто — я подстилка и всего добился исключительно своей задницей, — Сережа ухмыльнулся какой-то злобной гримасой. — Все так просто. — Нет, Сереж, — Олег уже сам не понимал, что говорит и вообще, что сейчас за разговор происходит между ними. — Тебе просто нужен был толчок, поддержка на первое время, вот и все. — То есть, ты предпочтешь чтобы я был шлюхой, а не магическим существом? — Да что ты несёшь? Что вообще за дебильный разговор? Хочешь начистоту — сходи к психологу, Сережа! — Олег уже орал. Что-то в этом разговоре его тревожило так сильно, что сдерживаться не было сил. — Ты всерьез считаешь себя вот этим чучелом с крыльями? Ангел, блин. Доигрался хрен на скрипке, зато какая музыка была. Лечись уже и выбрось из головы всю эту хрень, готику свою гребаную. Пойми, как бы ты не поступал в жизни, не нужно оправдывать все это глупыми сказками. Очнись уже и смотри жизни в лицо.       Сережа молча и внешне абсолютно спокойно выслушал горячий монолог Олега. Казалось, никакие слова не смогут пробить броню полной и абсолютной его уверенности. Повертев в руках бокал, он наконец-то произнес: — Сегодня ночью, Олег, ты придешь ко мне. И мы с тобой поговорим ещё раз, уже после секса. Возможно, ты изменишь свою точку зрения, я бы даже сказал, что тебе придется это сделать. Жду тебя через два часа. Даю тебе время остыть.       После этих слов Разумовский вышел из библиотеки. Олег рванул к себе в комнату, даже не пытаясь успокоиться, даже не стараясь проанализировать и понять. Все его существо протестовало против вот такого предложения. «Как быка на случку, через два часа тебя трахну, готовься» — вихрем проносились у него в мозгу. Придя в комнату, Олег все-таки постарался взять себя в руки. Уйти отсюда, из этого дома, из жизни Разумовского казалось лучшим решением, и Волков решил так и поступить. О преследовании он в пылу горячки попросту позабыл. Да даже если бы и вспомнил — Дракон с его желанием убить был понятнее, чем Разумовский с его странными разговорами. Олег быстренько покидал в сумку кое-что из вещей и вышел, минуя внешнюю охрану, за ограду дома.