Покачай меня на крыльях

      Все произошло так, как и должно было произойти. Олег даже не успел отойти очень далеко от особняка — дротик со снотворным, впившийся под лопатку, исключил всякую возможность сопротивления. Только темнота и безмолвие…       Очнувшись, Олег почувствовал что висит — вытянутые вверх руки нещадно болели и как будто выдергивались из плеч. Отуманеный снотворным мозг медленно включался, давая возможность осознавать ситуацию в замедленном режиме. Расфокусированый взгляд медленно скользил по сторонам, пытаясь рассмотреть место, где он находится. Получалось плохо, но Олег старался, ведь просыпающийся мозг твердил, что жизнь в опасности. Наконец взгляд Олега встретился с другим, с серыми глазами, глядящими в упор. И сразу нахлынуло понимание — он в ловушке, ибо перед ним стоял Дракон, такой каким он его помнил. Высокий, широкоплечий, с вечной ехидной ухмылкой и вечной зубочисткой в уголке рта. Такой же, вот только до этого так на Олега он не смотрел. С ледяным холодом и чем-то ещё, что Олег не мог считать и понять. — Ну, здравствуй, Волк. Наконец-то свиделись.

***

      Это было, казалось, так давно. Они познакомились во время самой первой операции Олега в качестве наемника. Дракон тогда был главным, и вся операция полетела ко всем чертям. Не по его вине, просто карта так легла. В живых остались только двое — Дракон и Волк, бывалый наемник и новичок. И теперь им предстояло трое суток идти по пустыне с минимальным запасом воды и без еды. Они пошли. Как водится, шли ночью, днём отдыхали где-нибудь в тени, спасаясь от немилосердной жары. Ещё в первую ночь, глядя на бескрайнее, звёздное небо над головой, Олег вдруг вспомнил «Маленького принца» — вечную сказку об одиночестве в пустыне, о печали и расставании. Вслед за этим пришло воспоминание и о собственном детстве: о бабушке, о доме. Он вдруг почувствовал жизнь на планете Земля, всем сердцем, всей душой. Олег шел, не чувствуя голода и усталости, смотрел в небо и улыбался тишине, улыбался звёздам, и они улыбались в ответ. Вначале Дракон подкалывал его, потом начал высмеивать, но Олег молчал, улыбаясь так, как будто всю жизнь мечтал оказаться вот так, в пустыне и почувствовать сердцем то главное, что не увидишь глазами. И Дракон сдался, молча идя рядом и только иногда искоса поглядывая на своего напарника. Так прошла ночь.       Утром они устроились на отдых в небольшом высохшем оазисе, среди кустарников, дающих небольшую тень. Тут-то Дракон и предложил заняться тем, что он назвал «легким перекусом и перепихом». — Потребление белка поможет выжить, а в сперме его навалом. Так что, салага, позавтракаем и пообедаем заодно.       Олегу было все равно, а вот Дракон был настойчив, и все завершилось обоюдным минетом. Они не целовались и не ласкали друг друга. Да и о каких ласках могла идти речь? Два грязных, пропитанных кровью и потом мужика. В позе «шестьдесят девять» отсасывают друг другу и члены воняют потом и мочой, волосы в паху слиплись от грязи. В этом было что-то болезненное, извращённое. Но Олегу было все равно, он как будто жил в двух мирах — дневном и ночном, и грязь из одного в другой проникнуть не могла. Так они и шли, и через трое суток, как и предполагали, вышли на базу и улетели домой.       С тех пор они часто встречались на заданиях, но никогда не вспоминали о том походе по пустыне. И сексом тоже продолжали заниматься, и уже не только минетом. Но все так же — без поцелуев, без ласки, «лёгкая физкультурка перед сном», как называл это Дракон. Олег это не называл никак, просто плыл по течению. Да и честно говоря, ему было все равно. Когда-то, ещё до армии, у него был парень, но не сложилось. Теперь же, будучи солдатом удачи, крепких отношений и не хотелось. Ну какой из него постоянный партнёр, со всеми вылетами на задания, с убийствами на заказ и скользкими военными операциями? Так и был один, в коротких отпусках используя мальчиков по вызову, а на совместных заданиях — Дракона. Что думал по этому поводу сам Дракон, Олег не знал, да и знать не хотел. Он никогда не спрашивал, есть ли у Дракона кто-нибудь ещё — на гражданке или на тех заданиях, где они были порознь. И об окончании контракта Олег ничего не говорил. Вот теперь они встретились вновь.

***

      Теперь глаза Дракона были наполнены льдом и от него веяло смертью. — Ну что, снова встретились, Волк? Только теперь, увы, по разные стороны баррикад.       Вслед за этими словами последовал жёсткий удар под дых. Бить Дракон умел. — Может объяснишь кому я так не угодил? — отдышавшись, спросил Олег. Снотворное отпускало с большим трудом и сознание все ещё тормозило. — Вообще заказчик скоро прибудет и все объяснит сам. Если захочет, конечно. Какая тебе разница? Все равно отсюда ты не выйдешь. Кстати, у меня приказ помучить тебя немножко. Не до смерти, конечно. Заказчик хочет убить тебя сам, и ты должен к этому моменту ещё хоть что-то соображать. А пока…       Мощный удар в лицо и хруст сломанного носа. Веселье началось. Дракон бил не торопясь, смакуя каждый удар — по печени, по почкам, в пах. Делал очень больно, но не смертельно — как и обещал. Через некоторое время (Олег уже потерял счёт и не понимал утро или ночь) ему дали передышку. Пить не давали и от крюка на потолке не отвязывали. Насколько Волков смог понять держали его на каком-то складе, ибо кругом стояли целые пирамиды из коробок, с надписями на каком-то иностранном языке. Небольшое помещение с запертой дверью, ведущей, видимо, в основной склад и на улицу. Кроме Дракона были ещё наемники, но они похоже были заняты охраной, и пытал Олега только его бывший партнёр.       Во время передышки Олег просто висел с закрытыми глазами и сквозь постоянную, нескончаемую боль вспоминал. В его воспоминаниях господствовал Сережа, его шаловливые руки и мурлыкающий голос. Олег жалел, что все так произошло. Не потому, что должен умереть. Его это не удивляло, ведь столько лет он сам убивал людей — теперь хотят убить его и это логично. Каждый получает то, что заслужил. Он жалел о том, что расстался с Серёжей вот так, со скандалом, так тяжело и неправильно. Он думал о том, что единственное, о чем можно было попросить сейчас Бога или судьбу — о возможности извинится перед Серёжей и сказать что ему, Олегу, было очень хорошо рядом с Разумовским. Но такой возможности не было и Волк надеялся, что Сережа сам все поймет, хотя, возможно, ему это и не нужно.       Передышка закончилась и боль снова вступила в свои права. На спине Волкова была красивая татуировка в виде головы волка, и теперь Дракон взялся за неё. Он ножом врезался в кожу на рисунке, не торопясь, по сантиметру, пуская кровь и отходя в сторонку, любуясь на дело рук своих. Насмешливая улыбка сменилась злобным оскалом, глаза светились злобой. Прорезав на коже спины глубокую полосу справа налево, начал прорезать вторую уже слева направо. Рваными порезами он перечеркивал татуировку крест-накрест — ставил крест на Олеге, на его жизни. Волк превратился в сплошной комок боли, но не издавал ни звука. Он терпел, понимая, что лёгкой смерти не будет. — Ну что же, начало положено, — Дракон говорил спокойно, как будто и не скалился злобно до этого. — Вышло немного странно, но сойдёт. Сейчас мы с тобой сыграем в крестики-нолики. Игровое поле уже готово, правда не такое, как обычно, но и ситуация у нас нестандартная, согласись. — Ты действительно спрашиваешь моего согласия? — прохрипел Олег, надеясь что голос звучит иронично. — Нет, конечно. Твое мнение ничего не решает. Это скорее рассуждения вслух. Итак, кто будет крестиком, а кто ноликом? Ведь у нас всего четыре клетки и пятый ход будет решающим. — И ты снова, конечно, рассуждаешь сам с собой, — выдавил из себя Волк. — Естественно. И я решил, что ты, Олег, конечно будешь ноликом, таким крохотным маленьким нолем, — Дракон снова впадал в злобность, как в пучину. — Даже твое имя начинается с «О», то есть с ноля. Ты полный ноль, Волк, везде и во всем. — А ты, значит, крест, — не удержался Олег. — Креста на тебе нет, Дракон, и никогда не было. — Да хватит, Волк. Мы с тобой одного поля ягоды, просто мне больше повезло. Прими это и давай уже играть. Мой ход первый.       С этими словами Дракон поднял нож и с размаху всадил его в правую лопатку — под углом, вынул и ударил второй раз, так, чтобы получился крестик. Олег не выдержал и застонал. У его измученного тела уже не было сил держаться, впрочем, и у гордости тоже. — А теперь твой ход, Волк. Скажи где, и я тут же вырежу тебе круглый кусок кожи, будет красиво, обещаю, — такое ощущение, что Дракон возбуждался от собственных действий — он часто облизывал губы, глаза загорелись безумным огнем, а дыхание потяжелело и стало неровным. — Ну говори же, где. Озвучь свой ход. — Я не играю в твои игры, больной придурок, — выдавил из себя Олег, борясь с тошнотой и болью. — Ну что ж, тогда я сделаю ход вместо тебя, хотя это не так интересно.       Под крестиком внезапно вспыхнула адская боль — Дракон сделал ход и начал срезать круглый кусочек кожи со спины. Олег взвыл, выгибаясь из последних сил и дальнейшее воспринимал как бред, как что-то, происходящее не с ним. Видимо, всему виной был болевой шок — он перестал чувствовать боль и как будто вышел из собственного тела, со стороны наблюдая, как Дракон делает третий и четвертый ход, ещё один крестик и ещё один нолик. — А теперь Олег, — Дракон встал перед Волком, глядя в упор. — Хочу сообщить, что время истекает. Скоро здесь будет заказчик, а мне нужно сделать последний ход. Но перед этим я хотел бы сделать кое-что ещё.       Он подошёл ближе, практически прижался к Олегу. — Помнишь наше первое дело? Пустыню? Я был просто взбешён — мы попали по полной, а ты… Ты выглядел таким счастливым по ночам, счастливым гребаным придурком. Идиотом, которому насрать на все, и который любуется, блядь, звёздочками в ночи — Дракон уже кричал, — и никакая хрень не могла тебя выбить из этого твоего счастья.       Вдруг Дракон замолчал, а после этого тихо сказал: — Ты так и не поцеловал меня, ни разу. И теперь, напоследок, я хочу наверстать упущенное. Он приподнял голову Олега, заставляя того смотреть себе в глаза. — Я поцелую тебя перед тем, как ты сдохнешь.       У Олега не было сил, чтобы вырваться, хоть что-то изменить, и он просто продолжал смотреть в глаза напротив — теперь в них была боль, тоска и может быть… любовь? Но додумать он не успел.

***

      За закрытой дверью, ведущей, видимо к выходу со склада, что-то происходило. Послышались крики, вначале просто тревожные, потом они наполнились ужасом и предсмертной болью. Раздались автоматные очереди, но и они оборвались практически мгновенно — и снова предсмертные крики. Дракон напрягся, немного отошёл от Олега и достал пистолет, напряжённо вслушиваясь в наступившую тишину. Послышался ещё один вопль, уже рядом с дверью, потом в неё вонзились когти. Дверь была железная, но эти когти проткнули её с такой лёгкостью, как будто она была из картона. Проткнули, и рванули на себя, безжалостно раздирая железо. Дракон выстрелил раз, другой, но обладателю когтей видимо было все равно — он рвал железо, расширяя проход. Пока Дракон менял обойму, Он вошёл внутрь. От увиденного к Олегу как будто вернулась часть сил. Это был Сережа, но… Олег даже не узнал его, потому что узнать было невозможно. Голова, покрытая черными блестящими перьями, между которых кое-где виднелись длинные рыжие волосы. Кожа приобрела восковой оттенок, нос заострился и стал похож на белый костяной клюв. Фигура вытянулась и стала более пластичной. На руках вместо ногтей отрасли блестящие изогнутые когти, с которых капала кровь. И глаза… Олег уже видел эти жёлтые отблески в Сережиных глазах, но теперь они полностью изменились — зрачок цвета темного янтаря и белок, ставший золотистым. Но самое главное — огромные черные крылья, выросшие у Серёжи за спиной. Сейчас они, как щит, прикрывали тело и рассеивали вокруг страх — тяжёлый и плотный. Да, умом Олег не узнавал Серёжу, но чутье твердил, что это он, пришел за Олегом.       Все трое замерли, и, казалось, вечность стояли в тишине. Вдруг Дракон подскочил к Олегу и приставил пистолет к его виску. — Я не знаю, что ты за тварь, но думаю, что тебе нужен Волк. Сделай только шаг, мерзость, и я его убью.       Страх сгустился и, казалось, обрёл плотность. А потом зазвучал голос: — Расслабься, Дракон. Такой могучий воин достоин куда большего, чем имеет сейчас. Послушай меня, послушай мой голос. Полюби меня, ведь я в силах сделать тебя счастливым…       Голос плыл и плыл, укачивая на волнах спокойствия и любви. И смысл слов был уже не важен. Не важно, что изо рта, произносящего слова, виднелись острые белые зубы, способные разорвать человеческое горло. На Олега голос не особо действовал, вся сила была направлена на Дракона, и Волк видел, как у того поплыл взгляд, как задрожала рука с пистолетом. А голос все звучал и звучал, убеждая Дракона в любви, обещая всю сладость рая. — Ты любишь меня, могучий воин. И ты получишь меня. Для этого нужно только выстрелить себе в грудь, прямо в сердце. Умри, воин, убей себя, я твой любимый и прошу тебя об этом. Умри, усни, и в твоём вечном сне я буду с тобой. Умри, убей себя, ведь это так просто.       Рука Дракона дрожала все сильней. Медленно, с трудом переместилась от виска Олега к собственной груди. Дракон не мог оторвать взгляда от существа перед собой, не мог разорвать зрительный контакт. Голос все звучал и звучал, проникая в голову и вынуждая к действию. Дракон прижал пистолет к груди и нажал на курок…       Грохот выстрела и падение тела. Олег уже был не в силах реагировать на происходящее — он просто закрыл глаза и почувствовал как острые когти разорвали веревку; упал в мягкие объятия, уверенный, что умирает. И в этот миг понял, что там, на той картине, они были с Серёжей вдвоем, тот парень в Сережиных объятьях был он, умирающий Олег. Все плыло и исчезало, и где-то на краю сознания звучали странные строки, то ли заклинание, то ли песня: — Покачай меня на крыльях, наплевать, что черные они… Я тебя судить не вправе, ведь сегодня умер, не познав любви… Покачай меня, как в детстве может быть качала мать… А ты плачешь, а ты шепчешь — милый мой, хороший, ты не должен умирать…