Green frog

Этот камбэк даётся Феликсу тяжело. И нет, не потому что у них только что отгремел мировой тур и они сразу же окунулись в подготовку и многочисленные съёмки. Дело даже не в диетах, усиленных тренировках и бесчисленных прогонах выступления: их тела уже давно привыкли к такому режиму, нагрузкам и мероприятиям, да и от встреч с фанатами они по-настоящему кайфуют и заряжаются энергией. Просто… Просто одна накачанная, горячо любимая заноза в заднице практически ежедневно провоцирует его. Самым наглым образом. А всё потому, что Феликс, разомлевший и разнеженный, прижимающийся к горячему боку Чана на кровати, внезапно обмолвился, что ему хочется сосредоточиться и выложиться на максимум своих возможностей, поэтому все «свидания» лучше ограничить до окончания промо. На что Чан только фыркнул, перебирая прядки волос Феликса, который уже сопел ему в шею. Он не будет ему возражать. У него есть идея получше. И теперь Феликс с самого начала промоушена постоянно чувствует прикосновения к своим плечам, спине и талии. Чувствует горячее дыхание на своей шее. Или как Чан прижимается к его боку на каждом построении перед очередным шоу, хотя места для того, чтобы стоять, не касаясь друг друга, более чем достаточно. (Но это же не так интересно, правда, Чан?) Феликс ловит лукавые взгляды и слышит озорной смех. Феликсу шепчут на ухо какие-то рандомные глупости, напоминают про еду и витамины. Феликсу шутливо придерживают дверь и подают руку. Подмигивают в камеру во время записи влога и предлагают поближе рассмотреть чокер, когда стилисты убирают волосы Чана в хвостик. А ещё совершенно не дают выдохнуть. На пресс-релизе альбома Феликсу тычут в щёку перед репортёрами. И такое взаимодействие уже не новость, но всё так же вызывает писки множества стей в соцсетях после. На фансайне Чан сначала ловит его серёжку, сжимая несильно мочку уха, как будто желая рассмотреть поближе, а потом проделывает то же с подвеской, хитро щурясь, когда касается пальцами груди. Дыхание Феликса на секунду сбивается: даже через майку кончики пальцев обжигают голодное до ласк тело, и ему приходится звонко рассмеяться, делая шаг назад, чтобы замаскировать свою реакцию. Однако хитрый взгляд исподлобья намекает на то, что волну дрожи, пробежавшую по его коже, так же, как и на секунду сбившееся дыхание, всё-таки заметили. Заметили и невероятно довольны результатом своей выходки. Вот только сам Феликс в долгу тоже не остаётся: касается напряжённой спины Чана, точно зная, как и куда надавить, чтобы не только расслабить забитые очередным походом в зал мышцы, но и получить нервный выдох сквозь сомкнутые зубы. А ещё — многозначительный предупреждающий взгляд, который предупреждающим является лишь процентов на тридцать. Остальные семьдесят приходятся на обжигающее желание, которое читается на дне любимых глаз. Но ладонь Феликса с чужих лопаток исчезает так же быстро, как и появляется, а в ответ он дарит шкодливую улыбку, закусывая нижнюю губу, и сравнивает счёт. Один-один. Игра в «случайные» касания продолжается и дальше, набирая обороты, но вот когда на животе Феликса смыкаются ладони, стоит им сгруппироваться для общей фотографии с наградой, он сначала вздрагивает от неожиданности. Ведь позади него точно стоит Сынмин, который совершенно нетактильный, если речь не идёт о Чанбине или Чонине, однако стоит прижавшимся пальцам описать круг вокруг пупка, как все вопросы отпадают. Эти руки он узнает из тысячи. Их взаимные провокации продолжаются в гримёрках, автомобилях и на тренировках. Феликс стойко держится, отбивая все подачи, однако догадывается, что лишь подливает масла в огонь. Бормочет себе под нос мантру о предельной концентрации ради лучшего результата, но Чан оказывается хитрее, и напряжение достигает своего пика после выступления на «Music Bank», принёсшего им награду. И ещё одно любопытное взаимодействие. Минхо-хён (не менее любимый старший, но будь он неладен!) развязывает руки Чану, заявляя на превью, что сегодняшняя поза – агунппан — голова на ладошке, и Феликс виском чувствует, как меняется чужой взгляд. Впрочем, хищную улыбку, которую потом палит Феликс, Чан даже скрыть не пытается. Голосование завершается их победой с огромным отрывом, и они остаются, чтобы вновь исполнить композицию на бис. Феликс невероятно счастлив и в то же время осторожен: следит краем глаза за чужими перемещениями, и ему даже удаётся продержать дистанцию до самого финала. Но стоит ему расслабиться, как Чан моментально его подлавливает: подкрадывается со спины, когда камера наезжает крупным планом на младшего, фиксирует подбородок своей ладонью и жмякает чужие щёки, на мгновение ощутимо надавливая на кадык. И Феликс плывёт… И Феликсу приходится призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы сдержать рвущийся наружу судорожный выдох. И даже искать спасения, отскакивая под заботливое крылышко Хвана, что продолжает наслаждаться шоу. Но передышка слишком коротка, потому что оператор решил обосноваться с их края, так что приходится ещё обнять Чана, чтобы их дистанция не выглядела слишком уж подозрительной. А Чан, конечно же, поддаётся, стискивая в ответ чужое плечо чуть сильнее, чем требуется, и Феликс готов капитулировать.

***

И он окончательно капитулирует после фансайна, насмотревшись сделанных за день фотографий, пока их везут до общежития: фотки Чана со всех ракурсов слишком будоражат и без того расшатанное сознание, а старший, садящийся в машину с ноутбуком, выглядит невероятно горячо. Так что, едва добравшись до своей комнаты, Феликс быстро сбрасывает вещи и, крикнув Сынмину, что сегодня не вернётся, громко хлопает входной дверью, выплёскивая всё недовольство. И демонстрируя всю свою нетерпеливость.

***

Дорога до «соседей» занимает пару минут, а в коридоре чужой квартиры он сталкивается с Чонином, который ему ничего не говорит, но смотрит уж слишком хитро. Однако у Феликса режим «вижу цель — не вижу препятствий», поэтому он не обращает на ухмылку макнэ никакого внимания. Не до этого. А у входа в комнату Чана он даже не притормаживает, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, и зря. Может, выиграл бы себе пару минут спокойствия. Потому что когда он дёргает дверь на себя, делает пару шагов внутрь и собирается высказать всё, что думает по поводу чужих действий, то так и замирает: представший перед ним в одном полотенце Чан, зачёсывающий свои влажные волосы назад, выбивает из груди весь воздух. И заставляет вспыхнуть уже по другой причине. Сам Чан на звук открывшейся двери тоже реагирует: поворачивает голову, удивлённо приподнимая брови. (Феликс абсолютно уверен, что это наигранно.) — Что-то случилось, Ликси? Обстановка становится слишком взрывоопасной. И Феликсу хочется ответить, хочется истерично рассмеяться, обличая чужие уловки, но зачем тратить время на очевидные вещи? Вместо этого куда лучше избавиться от собственной одежды и согласиться на любезно предоставленное «угощение». Так Феликс и поступает. Фыркает, стягивает майку, а затем, в два шага сократив расстояние между ними, толкает Чана в грудь, опрокидывая на кровать позади. Не даёт опомниться и забирается сверху, сразу же чувствуя горячие ладони на своих бёдрах, что сминают ткань шорт. Их взгляды встречаются, и Феликс шлёт к чёртам собственную аскезу. Нависает сверху, давит на щёки Чана пальцами, возвращая «должок» с церемонии, и сразу впивается в приоткрытые губы поцелуем. Целует хищно, голодно, нетерпеливо. Порыкивает, не давая и секунды передышки. Покусывает губы и язык старшего. Напирает, вжимаясь телом. И ёрзает на чужих бёдрах, намеренно задевая чужой член. При очередном движении с губ Чана срывается болезненное шипение, и он рывком меняет их местами, нависая сверху. Ловит поплывший взгляд, любуется припухшими губами, по которым пробегает юркий язычок. Феликс тяжело дышит, как после забега, и его соски выглядят слишком соблазнительно… Чан хитро щурится. — А как же… — О, заткнись! — Феликс укладывает ладонь на основание шеи старшего и притягивает ближе, выдыхая в губы. — Не делай вид, что ты не этого добивался. — Хорошо, не буду. Хриплый смешок тонет в очередном поцелуе. Феликс всё так же напорист и нетерпелив, но Чан перехватывает главенство, замедляясь. Тушит чужую страсть в собственной томной нежности. Смакует губы младшего как изысканный десерт, кайфуя от тихих стонов, которые больше не может контролировать Ли. Отстраняется, любуясь разомлевшим младшим, а затем ведёт дорожку влажных поцелуев по тонкой шее к груди. Обхватывает губами сосок, наслаждаясь чужой податливостью, и гладит кончиками пальцев отзывчивое тело. Пересчитывает рёбра, сползая ниже, собирает губами чужую дрожь и обжигает жаром выдоха низ живота. Цепляется пальцами за пояс шорт и стаскивает их со стройных ног, оставаясь на полу. Почти благоговейно выдыхает. Феликс всегда краснеет от своей открытости, сколько бы они ни проводили время рядом, и этот факт доводит Чана до состояния лужицы. Пальцы исследуют поверхность тренированных бёдер, заставляя низ живота младшего поджаться, а член с аккуратной розовой головкой дёрнуться, оставляя влажный след от предсемени на животе. Открывшийся вид невероятно завораживает, вызывая обильное слюноотделение… Феликс легонько пихает Чана стопой в бок, привлекая внимание. — Это твоя вина, — выдыхает хрипло, заливаясь румянцем. — Бери ответственность. Чан усмехается, но совершенно не против. Вот так: на коленях перед Феликсом, прижимаясь губами к вставшему члену, он чувствует себя совершенно счастливым. И на своём месте. Мягкие губы засасывают по очереди каждое яичко, выпуская изо рта со звонким чпоком. А горячий влажный язык проходит широким мазком от основания до глянцевой головки. Феликс инстинктивно подгибает ноги в коленях, раскрываясь навстречу ласкам, и запрокидывает голову. Сейчас самое время пометить чужой кадык собственническими метками, но Чан сосредоточен на другом. Он обхватывает чужой член своей ладонью, практически полностью скрывая тот, и медленно насаживается ртом на головку. Водит языком по уздечке, дразнит кончиком уретру и пропускает глубже, втягивая щёки. Феликс тоненько поскуливает, хватая Чана за волосы, и подаётся бёдрами вверх. И Чан довольно урчит, посылая вибрацию по члену, и поощряет чужую реакцию, упираясь носом в гладкий лобок. Контролирует чужое движение: придавливает бёдра к кровати и принимается скользить вверх-вниз, плотно обхватывая ствол горячими губами, в устойчивом ритме. Помогает себе рукой, сжимая плотные яички, и не отстраняется, когда Феликс внезапно кончает, содрогаясь всем телом. Тёплая солёная сперма бьёт в нёбо, но Чан тормозит рвотный рефлекс, позволяя младшему излиться до последней капли. А после отстраняется, сдёргивая полотенце: собственный член напряжён до предела. Он бросает взгляд на Феликса: тот тяжело дышит, прикрыв глаза, и пробегается языком по пересохшим губам. — Сейчас… подожди секундочку… я… — Феликс хрипло выдыхает, а потом громко охает, когда его рывком подтягивают за бёдра к краю кровати. — Я не готовился… — Это и не потребуется, — Чан сплёвывает себе на ладонь смесь из слюны и семени. — Но ты… — Я справлюсь, — оставляет звонкий шлепок на ягодице, хмыкая. — И у нас ещё пара шоукейсов, поэтому лучше поберечь тебя, — разводит ноги младшего в стороны, смазывая смесью с ладони внутреннюю часть бёдер. По телу Феликса бегут мурашки от того, насколько грязно и горячо это выглядит. — Есть идея получше. Да и долго я не продержусь всё равно, так что сожми бёдра. Феликс закусывает губу и слушается безоговорочно, с интересом опуская взгляд на свои сомкнутые ноги. И громко стонет, когда Чан делает первый толчок, проезжаясь головкой по чувствительным яичкам. Феликс комкает простынь в пальцах, и старший шумно выдыхает в ответ, чувствуя дополнительное сжатие. — Ох, детка, — Крис оставляет поцелуй на выпирающей косточке у стопы, что примостилась на его плече. — Ты прекрасен. — Не начинай, — предупреждающе ворчит Феликс, ещё раз напрягая мышцы бёдер, но уже от смущения. — Я говорю только правду, — лукаво тянет Чан, продолжая двигаться. — Самый прекрасный. Самый очаровательный. Восхитительный. Отзывчивый, — Феликс наблюдает за мелькающей между собственных бёдер бордовой головкой, поджимая пальчики на ногах от комплиментов. И вздрагивает, когда пальцы Чана сжимаются на его ногах сильнее, а сам он собственнически выдыхает. — И только мой. — Твой, — плаксиво хнычет Феликс, кивая головой. Каждое движение горячего члена отзывается в нём сладкой судорогой. Они уже практиковали межбедренный секс, но сегодня всё ощущается намного острее. Может, потому что его так долго «мариновали»? Чан ускоряется, бормоча ругательства на родном австралийском, пока Феликс вторит ему хныканьем. Звонкие шлепки бёдер заполняют комнату, и не проходит и пяти минут, как старший кончает, заливая семенем чужой живот. Впивается пальцами в голени младшего и шумно дышит через нос, стискивая челюсти. Потом осторожно выскальзывает, опуская чужие ноги, очищает чужой подрагивающий живот полотенцем и заваливается под бок, расслабленно выдыхая. Прикрывает глаза, до сих пор ощущая покалывание во всём теле от нахлынувшего оргазма. В голове приятная пустота, рядом комочится Феликс, и разве мог этот день закончиться ещё лучше? Феликс прижимается к боку Чана, принимаясь водить пальцами по чужой груди, и когда старший начинает практически мурлыкать от такой простой ласки, внезапно щипает за сосок. — Ауч! — Чан нервно хихикает, инстинктивно сжимаясь. — За что? — За провокации. Не мог подождать пары дней? — беззлобно ворчит Феликс. Чан поворачивает голову, встречаясь с младшим взглядом. — И не думай, что мы на этом всё. После окончания промо как хочешь выбивай себе свободный день. Будешь отрабатывать, — грозит пальцем. — У меня всё записано. Чан фыркает, а потом притягивает младшего в свои объятия. Надо бы снова в душ, и спать. Оставляет поцелуй на макушке. — Как скажешь.