Green frog

Хёнджин не врёт, когда говорит на эфире, что подарок для Минхо — это он. И лишь немного лукавит, сообщая фанатам, что надо спросить, какой подарок Минхо хочет получить. Он знает. Давно знает. Заветное сообщение с временем, местом и кодом от снятой квартиры лежит в телефоне в самом потаённом месте уже неделю как. Хёнджин скользит взглядом по экрану, а потом сверяется с часами: три часа до назначенного времени у него точно есть. Минус дорога — итого два. Наряд он выбрал давно, лёгкий душ примет, и, наверное, ничего страшного, если он приедет пораньше, да? Низ живота стягивает предвкушением, и приходится прикусить губу, чтобы хоть немного снизить градус возбуждения. Потому что если он ещё хоть на секунду задумается о предстоящем вечере, то сорвётся на быструю дрочку, а этого не хотелось бы. Хотелось бы оставить весь запал до умелых рук Минхо, под которыми он будет размякать, превращаясь в моляще-скулящее нечто, лишь бы скорее получить разрядку. И не одну. Хёнджин легонько трясёт головой, шумно выдыхая. Они, конечно, давно не были вместе (вот так, на целую ночь, без необходимости спешить с утра на расписания), но собственная способность завестись от одних только обрывочных мыслей немного пугает. И сигналит: он невероятно соскучился. Даже видясь в танцевальном зале, воруя быстрые поцелуи и крепкие объятия по всем тёмным углам агентства, ему невероятно мало Минхо. Его рук, губ, прикосновений. Его всего целиком рядом — горячим боком, сильными руками и цепким взглядом. Кончиком носа, скользящим по плечу. Крепкой хваткой на запястьях после шуточной борьбы, в которой Минхо неизменно одерживает верх, фиксируя руки над головой. Обжигающим дыханием в скулу и заполошному шёпоту в момент оргазма. Лёгкой дрожью и ленивыми поцелуями после… Хёнджин прикусывает щёку изнутри, вновь тряся головой, чтобы отогнать разбушевавшуюся фантазию, и отправляется в ванную. Остудиться. И подготовиться.

***

Закончив с банными процедурами, после невероятно вкусного ужина, которым встретил его Минхо, действительно приехавший в квартиру раньше, Хёнджин замирает на входе в спальню, привалившись плечом к дверному косяку. Любуется, разглядывая старшего, что бездумно скролит ленту в телефоне, сидя на кровати: Минхо выглядит расслабленно и невероятно уютно — в простой чёрной футболке и серых спортивных штанах — освещаемый тёплым светом от ночника на прикроватной тумбе. Такой невыносимо мягкий и домашний, что дыхание перехватывает, когда взгляд скользит по профилю, что Хёнджин частенько рисует по памяти во множестве своих блокнотов, когда хочет заземлиться: чёткая линия скул, аккуратный нос, чуть вздёрнутая пухлая губа, которую приятно покусывать, дразня во время поцелуя… Пряди волос, сейчас выкрашенных в блонд, всё ещё густые и чуть жесковатые от краски, вызывающие приступ зависти каждое утро, потому что для Минхо укладка по утрам — это пять минут, когда Хван тратит на свою минимум двадцать. Тёплые глаза с чарующей хитрецой, которые внезапно смотрят прямо на него, заставляя вздрогнуть и смутиться, словно поймали за чем-то противозаконным. — Чего ты там замер? — Минхо блокирует телефон, откладывая в сторону, и протягивает руку к Хёнджину. — Иди сюда, я не кусаюсь. — Говоришь так, будто я не помню последнюю поездку на Чеджу, — фыркает Хван, но вопреки словам отлипает от косяка, приближаясь к старшему. Вкладывает свою ладонь в чужую и позволяет увлечь себя на колени. Ёрзает, усаживаясь удобнее: крепкие бёдра приятно ощущаются под собственными. — Никто ничего не заметил, — усмехается Минхо, подныривая ладонями под полотенце — единственное, что осталось на Хёнджине после душа. Деловито ощупывает чужие бёдра и лукаво щурится. — Ты ничего не докажешь. Хёнджин фыркает. — Никто ничего не заметил только потому что у меня тональник хороший. — Ну вот видишь, как всё прекрасно сложилось, — пальцы Минхо продолжают своё путешествие по чувствительной коже, даря новую волну мурашек вдоль позвоночника. Хёнджин прикусывает губу, пытаясь сдержать стон: он чувствует, как его начинает плавить под любимыми касаниями, но не собирается так просто сдаваться. Кивает на отложенный мобильник. Надо кое-что прояснить. — Надеюсь, ты там не особо извращённые издевательства гуглил? — фыркает, когда пальцы, добираясь до ягодиц, сменяются короткими ногтями, оставляя быстро проходящие полосы. — А то твоё сообщение про селфи и коварные смайлики в конце выглядело крайне подозрительно. — А я разве когда-либо озвучивал такие фантазии? — Нет, но… Возражение обрывается громким всхлипом, когда зубы Минхо прикусывают грудь Хёнджина, а горячий язык мажет по соску. Бёдра младшего непроизвольно сжимаются, да и сам он вытягивается в струнку, насколько позволяет положение, запрокидывая голову. Хёнджин кожей ощущает, как растягиваются губы Минхо в улыбке, что невероятно доволен такой реакцией. Проворные пальцы добираются до узла на полотенце, задевая костяшками напряжённый живот, и моментально распутывают, позволяя ткани соскользнуть на пол. Жар охватывает щёки Хёнджина, когда он остаётся полностью обнажённым под хищным взглядом Минхо. Однако это жар не смущения или неловкости, нет. Хёнджин прекрасно знает, насколько он красив. И сам по себе, и в чужих глазах. Так что это жар предвкушения, что поднимается вверх от тугого узла, стянувшего низ живота, и охватывает каждую клеточку тела… — Я никогда не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, — ладони Минхо сжимают ягодицы Хвана. — Поэтому расслабься и получай удовольствие. — Но всё же… Хёнджин стискивает ладонями плечи Минхо, обрывая вопрос, потому что пальцы старшего проскальзывают меж ягодиц, ощутимо надавливая на сжатое колечко мышц. — Тц. Какой-то ты слишком говорливый, — недовольно цокает языком Минхо. — И вообще — ты до сих пор меня как следует не поцеловал, — палец продолжает дразняще кружить по ободку сфинктера, слегка надавливая на центр, но так и не проникая. — Может, пора исправить это недоразумение? Хёнджин вновь всхлипывает, кивая головой, и прижимается к губам Минхо. Сминает по очереди то верхнюю, то нижнюю, и тихо стонет, когда Минхо проникает в его рот языком. Не увеличивает ни скорость, ни интенсивность, но максимально распаляет до тихих стонов в собственные губы. Минхо не торопится — нет смысла, когда вся ночь впереди — и куда важнее подготовить Хёнджина для самого лучшего селфи. Он же не просто так его попросил. И оно точно станет бриллиантом его коллекции среди уже тысячи фотографий, которые никому нельзя показывать. — Давай поменяем позу, — шепчет Минхо, разрывая поцелуй. Смотрит в расфокусированные глаза Хёнджина, которого закончившийся кислород пьянит хлеще крепкого алкоголя. Сжимает упругие ягодицы пальцами, помогая (или не очень) сосредоточиться на себе. — Хочу подготовить тебя. Хёнджин медленно облизывает свои припухшие губы и заторможенно кивает, аккуратно сползая с таких удобных бёдер. Перебирается на кровать, сразу же поднимаясь к изголовью, и откидывается на подушки. Следит из-под опущенных ресниц за тем, как Минхо отходит к единственному комоду в комнате, принимаясь копаться в верхнем ящике. Собственное разгорячённое тело требует продолжения, и пальцы Хёнджина смыкаются на основании члена… — Убери руки, — раздаётся практически моментально, и Хван слушается беспрекословно: ладонь замирает сразу же, а после безвольно стекает по бедру вниз, стискивая покрывало. Он знает, что за послушание будет вознаграждён многократно. Матрас прогибается под весом тела Минхо, когда тот возвращается к кровати, роняя на покрывало лубрикант и пачку презервативов. Ли стягивает футболку через голову, немного красуясь перед младшим, а после усаживается между разведённых ног, пробегаясь кончиками пальцев от стоп к коленям, и уже оттуда всей ладонью по бёдрам к выступающим тазовым косточкам. Ласки поднимаются выше, оглаживая напряжённый живот, по рёбрам дальше, и наконец рука старшего упирается рядом с головой Хёнджина, позволяя нависнуть над ним. Минхо любуется блестящими глазами и припухшими губами. Скользит кончиками пальцев по скуле, спускается на шею, чувствуя, как дёргается кадык, когда Хёнджин сглатывает. Он продолжает движение вниз, к тяжело вздымающейся груди, чтобы ногтем провести по набухшему соску под аккомпанемент восхитительных всхлипов. Сладко целует, изводя собственной медлительностью. Собирает дрожь Хёнджина губами, слышит каждый всхлип и испытывает невероятное чувство счастья от мысли, что только он может видеть такого младшего. Только в его руках Хёнджин может звучать так. Младший тихо стонет и слегка прогибается в спине, подставляясь под ласку. Касания выверены временем, но от этого не менее приятны: Минхо точно знает, где и как надавить, чтобы Хёнджин получил максимум ощущений. Он поглаживает чувствительные бёдра, с жадностью наблюдая за каждым сокращением напряжённого живота. Минхо в принципе не может оторвать взгляд: Хёнджин — настоящее божество, сошедшее с небес, и никто не сможет убедить его в обратном. Он словно высечен из куска великолепного мрамора, подобно статуям античных пантеонов. Каждая мышца, родинка или неровность на коже, которую он исследует собственными пальцами, приводят Ли практически в религиозный экстаз. И будь он более подкован в прикладном искусстве, то обязательно бы запечатлел/вылепил/высек множество образов своего одного-единственного божества. Хёнджину приходится легонько сдавить бока старшего коленями, чтобы вырвать из задумчивости. Во взгляде Хёнджина нужда вперемешку с каплей требовательности, и Минхо не может сдержать улыбки. Накрывает собственным телом, покусывая мочку уха, пока бормочет: — Ты такой нетерпеливый. Что же с тобой делать? И Хёнджин рад бы ответить, но ладонь Минхо, сомкнувшаяся вокруг члена, окончательно выбивает воздух из груди. Минхо хмыкает, сжимая пальцы чуть сильнее. Проводит пару раз, задевая уздечку, размазывает большим пальцем предсемя по головке. Пора переходить к более активным действиям. Минхо откидывается на пятки, подтягивая пачку презервативов. Не сводя хитрого взгляда с разгорячённого Хёнджина, зажимает зубами край упаковки, разрывая её. Раскатывает защиту на пальцах и добавляет смазки, прижимая к сжатому колечку мышц. Кружит, размазывая лубрикант по ободку, а затем толкается на пробу, погружаясь на одну фалангу. Стенки расступаются легко — Хёнджин расслаблен и уже немного растянут, поэтому Минхо делает лишь пару пробных движений и добавляет ещё палец, проникая глубже. Хёнджин тоненько скулит, приподнимая таз, чтобы сместить чужие пальцы к заветному комочку нервов, и Минхо не может сдержать самодовольной улыбки. Даёт младшему то, чего ему так хочется: мягко массирует простату, медленно скользя второй рукой по напряжённому животу, намеренно избегая сочащийся предсеменем член. И наслаждается самыми восхитительными, нуждающимися всхлипами. Именно так, как он любит. Минхо добавляет смазки и увеличивает количество пальцев до трёх, меняя темп проникновения. Стенки спокойно пропускают его, издавая пошлые и ужасно громкие чавкающие звуки, когда он полностью вынимает их. (И он не будет скрывать, что ловит особенный кайф, наблюдая за тем, как края сфинктера интенсивно сжимаются, прежде чем он вгоняет их обратно, неизменно проезжаясь по простате.) А когда Хёнджин принимается покусывать свои губы, прикрывая глаза, Минхо понимает, что тот уже близок к первому оргазму. А потому поспешно отстраняется, сбросив презерватив с пальцев, раскатывает новый контрацептив уже по собственному члену. Действует уже быстрее и демонстративнее: хоть Ли и умеет себя сдерживать, концентрируясь на удовольствии партнёра, растяжка Хёнджина заводит его с пол-оборота. Собственные руки подрагивают от нетерпения, когда он направляет член внутрь. Погружает головку, замирая на вытянутых руках, но, не найдя в чужом выражении лица ни одного намёка на дискомфорт, толкается до конца. С губ обоих срывается облегчённый стон. Минхо касается губ Хёнджина лёгким поцелуем, как чувствует крепкую хватку на своей шее. Хван практически вгрызается в его губы, не давая отстраниться, перехватывает первенство и буквально трахает языком его глотку, отстраняясь только, когда воздуха перестаёт хватать, хрипя: — Двигайся! Капризно, требовательно, бескомпромиссно. Но разве он может ослушаться? Первый толчок плавный, медленный, глубокий, заставляет Хёнджина отпустить чужую шею из захвата и, раскинув руки в стороны, откинуться на подушки, нервно выдохнув. Такая открытость окончательно сводит Минхо с ума, и он глушит собственный животный рык от чужой податливости в выступающей ключице Хёнджина. Покрывает поцелуями длинную шею, собирая языком солоноватую испарину, что проступает на коже, но совершенно не справляется с охлаждением двух тел, объятых страстью. Ли меняет темп, чередуя глубокие толчки с быстрыми фрикциями, сцеловывает каждый стон и судорожный выдох. Он плавится от танца проворных пальцев на собственной спине. Шипит, прикусывая губы, от ощущения расцветающих царапин по коже, но окончательно срывается с цепи, слыша заполошное: — Пожалуйста, хён!.. Минхо вбивается сильнее и отчаяннее, а стоны Хёнджина сливаются в один протяжный звук. Хван скулит и мечется, отчаянно жмурясь, и принимается надрачивать себе, подстраиваясь под ритм толчков. А когда острые колени врезаются в его бока, Минхо понимает, что тот уже на пределе. Как и он сам. С губ срывается очередной рык, и Хёнджину хватает пары размашистых фрикций, чтобы кончить, издав громкий стон. Минхо успевает заметить, как тот распахивает слезящиеся глаза, прежде чем его выгибает дугой в спине. Хёнджина потряхивает, он сучит ногами по постели, стискивая губы до отчётливого скрежета. Цепляется пальцами за подушку и хрипло дышит, опускаясь на постель целиком спустя секунд двадцать. И это зрелище заставляет Минхо финишировать следом. Он толкается ещё пару раз, продлевая их общий оргазм, стягивает использованный презерватив, отправляя на пол, а потом грузно сваливается на соседнюю половину кровати, чтобы отдышаться…

***

А когда туман пережитого оргазма рассеивается, поворачивается к Хёнджину. Любуется профилем, подрагивающими ресницами и сладкими приоткрытыми губами. Вот оно. То самое. Минхо лезет под подушку, нашаривая свой телефон, и укладывает на грудь младшему, заставляя вздрогнуть. — Делай. Хван поворачивает голову к Минхо, недоумевающе хмурясь. — Что «делай»? — Селфи, — Ли наблюдает на лице Хёнджина сложный мыслительный процесс и не удерживается от смешка, разворачиваясь и подвигаясь ближе. — Или ты думал, я хочу обычное фото? Хёнджин хмыкает. — Даже не надеялся. Хван снимает блокировку с чужого смартфона, настраивает камеру, фотографирует себя несколько раз и возвращает телефон владельцу. Минхо придирчиво рассматривает снимки и удовлетворённо кивает. Вновь блокирует телефон, пряча под подушку, а потом резко переворачивается, нависая над младшим. Смотрит игриво. — Но ты же понимаешь, что пары фоток мне недостаточно? Хёнджин в ответ улыбается. — Даже не надеялся.