Green frog

Феликс хмурится, покусывая подушечку большого пальца, пока Чан отправился на кухню делать какао, поставив фильм на паузу. Хмурится. И недоумевает. Вообще, он немного иначе себе представлял их досуг после всех многообещающих голодных взглядов на полигоне и по дороге до общаги. Ладно. Совсем иначе он себе это представлял, так-то. Он думал, что Крис не сдержится уже в коридоре. Зажмёт его у стены, впиваясь в губы жадным поцелуем и стискивая в крепких объятиях. Нетерпеливо вытряхнет его из куртки и ботинок, а потом подхватит на руки и отнесёт в спальню… …но Крис аккуратно помог снять куртку, повесил её на плечики и убрал в шкаф, предлагая новые пушистые тапочки. Ещё улыбнулся лучезарно и в лобик поцеловал, мягко подталкивая к комнате. В голове Феликса промелькнула мысль, что Крис просто заботится о его комфорте: действительно, посшибают ещё всё в коридоре, синяков наставят, а потом разбросанные вещи ещё складывать. Куда привычнее удобная не-один-раз объезженная кровать. Феликс прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. Ну вот сейчас-то… Однако «сейчас-то» оказалось подведением к шкафу, выдачей чистого полотенца и косметички Феликса, которая была у Чана на случай совместных ночёвок. Потому что уход у них разный, а Крис не хочет, чтобы младший без привычных вещей оставался. Вот и хранит у себя практически полный перечень баночек-флакончиков. И не всегда в миниатюре. Очередной поцелуй, пришедшийся уже на кончик носа, и вновь мягкое подталкивание, но уже в сторону душа, с просьбой не закрывать дверь. Промелькнувшее было недоумение сменяется очередной волной предвкушения. Значит, Чан собирается присоединиться? Не то чтобы это сильно практичнее коридора… Феликс оставляет дверь открытой, как и попросили. Нагоняет в ванной пара для антуража и всячески красиво выгибается, пока намыливается, а после — под струями душа, пока смывает с себя пену. Слышит, как щёлкает дверь, и уже предвкушающе закусывает губу, однако… Щелчок слышен снова, а дверцы никто не распахивает. Ни через минуту, ни через две. Феликс раздвигает створки душевой кабины сам и видит рядом с раковиной свою одежду для сна. И только. Он прижимает пальцы к точке пульса на шее и медленно считает до десяти. Что ж. Душ действительно не самое удобное место. Кровать всё ещё лидирует по комфорту, опережая все поверхности на несколько пунктов. А значит, нужно быстрее домыться и сделать другие не менее важные процедуры, и вот тогда… …и вот тогда он врежется в Чана в коридоре, получит очередной быстрый поцелуй в щёку и просьбу встретить курьера, который везёт их ужин, пока сам Крис прошмыгнёт в освободившуюся ванную. И щёлкнет замком. План встретить Чана в соблазнительной позе на кровати после того, как он заберёт ужин, проваливается с треском, потому что тот выходит из душа сразу же, стоит двери за курьером закрыться. Доставка относится на кухню, а заведённый до предела Феликс от ужина отказывается, ссылаясь на то, что пока не голоден. ТАК не голоден. А вот иначе… Многозначительное поигрывание бровями встречается хитрой улыбкой, обхваченной ладошкой, и буксиром в комнату, где Крис мягко толкает его на кровать, нависая сверху, и… …и подхватывает ноутбук с тумбочки, укладываясь рядом. При этом мастерски игнорирует выражение лица Феликса, который едва ли не зубами скрипит из-за очередного облома, рассказывая про какой-то там суперинтересный фильм, что он выбрал им на вечер. Серьёзно? Фильм?.. Нет, конечно, их негласные соревнования в каждом коде, где они разбивались на команды, всегда по умолчанию были на исполнение желания проигравшим. И обычно желания были с вполне себе определённым уклоном из-за напряжённых графиков, но фильм… Фильмы они могли смотреть и просто так. Это действительно желание победителя? На тумбочку приземляется кружка с горячим какао и шапочкой из взбитых сливок и маленьких маршмеллоу, а на кровать — пара крупных сочных мандаринов. Чан заваливается обратно на кровать, запуская фильм на ноутбуке, и принимается чистить фрукты, неотрывно глядя в экран. Феликс видит это боковым зрением: сосредоточенное лицо и пальцы, методично отрывающие кожуру. Крепкие, длинные, узловатые, которые сейчас должны быть в нём (или на нём), сжимать до чётких отметин или проникать глубже, но никак не заниматься бесполезной тратой времени! — Хей, — Феликс смаргивает наваждение, когда ему в губы тычется долька очищенного мандарина. Переводит взгляд на немного встревоженное лицо Чана и машинально обхватывает губами угощение. — Ты какой-то отстранённый. Тебя так беспокоит проигрыш? Феликс прожевывает мандарин, прежде чем отрицательно качает головой. Его не расстраивает проигрыш. Совершенно нет. Но вот «желание» вызывает вопросы… Однако Чану хватает и такого невнятного ответа, чтобы улыбнуться, кивнуть и вернуть внимание к экрану, протягивая очередную дольку. Да какого хрена в конце-то концов?! Он принимает новое угощение, ощутимо прикусывая чужие пальцы. Ощутимо и целенаправленно. И это работает. Чан вздрагивает и шипит, но отворачивается от экрана. Недоумённо сводит брови, пока Феликс смотрит на него с плохо скрываемым злорадством, пережёвывая сочную дольку. Чан укоризненно смотрит на младшего. — Если тебе не понравился мандарин, можно было просто сказать. Я бы тебе его просто не предлагал. — А если мне не нравится фильм, то ты бы его выключил? — Конечно, — легко пожимает плечами Чан. И Феликс испытывает лёгкий укол вины: старший часто повторял ему, что многих проблем можно было бы избежать, если бы люди умели говорить словами через рот. Но сам Ли успел уже себе и напридумывать, и накрутить, и расстроиться. А ведь было достаточно… — И включил бы что-нибудь другое, — заканчивает фразу Чан, щёлкая по окну видеоплеера. — Что ты хочешь посмотреть? Феликс приподнимает брови, задыхаясь от возмущения, и Криса хватает ровно на десять секунд, после которых его пробирает заливистым смехом. Что ещё больше раздражает Феликса. С него хватит! — Ты! — шлёпает ладошкой по плечу Чана младший. — Ты совершенно несносный! — встаёт на колени, продолжая осыпать ударами хохочущего парня. — Как долго ты планировал надо мной издеваться?! — Тише-тише, — Чан, который пытается увернуться, вцепившись в ноутбук, лишь подливает масла в огонь. — Мне всего лишь хотелось довести тебя до определённого градуса… — Градуса? Определённого градуса? У Минхо нахватался? — продолжает возмущённо сопеть Феликс, когда Чану удаётся отползти на безопасное расстояние, наконец-то отставив ноутбук на тумбочку. — Сюда иди, — раздраженно шлёпает ладонью по месту перед собой, практически рыча. — Я тебя сейчас сам до градуса доведу! В аэрогриле при ста восьмидесяти! Или как там Минхо говорит... — А может, обойдёмся без вспомогательных устройств? — Чан переползает на кровати, замирая напротив Феликса. Лукаво улыбается, прикусывая губу. — Достаточно будет просто не сдерживаться, пока ты используешь мой рот. И Феликс бы, наверное, растерялся от такого заявления, если бы уже практически не кипел. — О, даже не собирался, — об улыбку, которая растягивает губы Ли, можно порезаться. По спине Чана бегут мурашки предвкушения, когда Феликс поднимается с кровати и выгибает бровь, кивая на место перед собой. — И чего застыл? Ждёшь особого приглашения? Холодный тон вкупе с обжигающим взглядом стягивают внутренности в тугой узел, заставляя старшего нервно выдохнуть. Властный Феликс — его личный фетиш. И его самая желанная награда. Как победителя. Чан поспешно сползает с кровати, замирая на указанном месте на коленях. Подрагивающими пальцами тянет штаны с бельём вниз, позволяя опасть бесформенной грудой на пол. Феликс переступает одежду, отпинывая в сторону, и туда же отправляет свою майку, оставаясь полностью обнажённым. Контраст с одетым до сих пор Чаном лижет низ живота усиливающимся возбуждением. А в совокупности с поплывшим взглядом снизу вверх и высунутым языком эффект имеет тысячекратный… Феликс всё ещё немного зол за игру, которую устроил ему Чан, и собирается по полной воспользоваться чужим желанием «не сдерживаться, пока использует чужой рот». Он обхватывает свой окончательно затвердевший член, проводя пару раз ладонью, и немного расставляет ноги, подходя ближе. Наблюдает, как взгляд старшего темнеет, стоит капельке смазки проступить на головке, а затем дразнит, размазывая её по пухлой верхней губе. Стучит членом по услужливо высунутому языку, наслаждаясь вздрагиванием ресниц при каждом касании. Шумно выдыхает через нос, замечая, как Чан чуть вытягивает шею с каждым шлёпком, в надежде задержать приятную тяжесть… Феликс несколько раз проезжается головкой по внутренней стороне щеки, прежде чем запускает пальцы в волосы Чана, ощутимо сжимая их у корней, и дёргает, заставляя поднять взгляд на себя. — Сожми. Дополнительных пояснений не требуется, и едва губы складываются буквой «о», как налившаяся головка проскальзывает во влажный рот. Чан втягивает щёки и глухо стонет, посылая приятную вибрацию по члену Феликса, пока сам Ли шумно выдыхает через сжатые зубы, начиная неспешно двигаться, давая время привыкнуть. Приноровиться. Подстроиться. Проворный язык оглаживает каждую выпирающую венку, трёт уздечку и проходится по чувствительной головке при каждом движении члена во рту. Чан ёрзает, перебирая коленями, однако даже не думает к себе прикоснуться, и это невероятно подкупает. Он здесь для Феликса. Целиком. Чувство власти опьяняет и подстёгивает ускориться, вдобавок желание-просьба старшего звучала именно как «не сдерживайся»… Он постепенно наращивает темп, упираясь головкой в стенку горла, отпуская себя окончательно, только когда пальцы Чана впиваются в его бёдра, а сам старший — невероятно разбитый, с тонкой струйкой стекающей с уголка губ слюны — поднимает на него слезящиеся глаза, коротко кивая. И всё. Тушите свет. Толчки в жаркий рот становятся глубже и хаотичнее, он проскальзывает дальше, чувствуя, как сжимается чужое горло, но каждый раз отслеживает состояние старшего, чтобы не переусердствовать. (У него, конечно, размер поменьше Чана будет, но и такого для хриплого голоса на три дня вполне достаточно.) ((Уже проходили.)) Несмотря на то что Феликс чувствует приближение оргазма, разрядка всё равно наступает неожиданно и ошеломительно: он делает очередной толчок, всхлипывает и содрогается всем телом, наполняя рот Чана тёплым семенем. Ноги становятся ватными, отказываясь держать тело прямо, и, если бы не ладони старшего, что всё ещё сжимали его бёдра, он бы обессиленно рухнул на пол, наставив себе кучу синяков. Но его вовремя подхватывают и перетягивают себе на колени, позволяя расслабленно уткнуться носом в плечо. Вычерчивают на обнажённой спине замысловатые узоры и целуют в висок, пока они оба пытаются отдышаться. Очень хочется пить. Феликс отлипает от Чана спустя пару минут: морщится, вытягивая спину, стирает почти подсохшую дорожку слюны с чужого подбородка и оставляет поцелуй на пухлых губах. Немного ёрзает, ощущая задницей каменный стояк старшего. Чувствует, как сжимаются пальцы на его талии, и улыбается лукаво: — Раз уж я выполнил твоё желание, то думаю, теперь можно перекусить и досмотреть тот фильм, что ты выбрал, — Ли ещё раз проезжается по стояку, заставив старшего зашипеть, и невинно хлопает ресницами, прикусывая губу. — Что скажешь? Чан усмехается. — Хорошо. В конце концов, их споры никогда не ограничивались одним разом…