Green frog

— Травоядные проиграли, хён. Ты ведь помнишь, о чём мы договаривались? Минхо абсолютно не удивлён, когда, возвращаясь в свою комнату из душа, обнаруживает в ней Хёнджина, нагло разлёгшегося на кровати. (Уже переодевшегося в домашнее, что хранится на особой полке в его шкафу.) Минхо не удивляется и особо не реагирует, потому что знал, что тот примчится на первой космической, еле высидев полчаса, чтобы остальные могли немного отдышаться и разбрестись по своим делам: Хан с Чанбином — в студию, Чонин с Сынмином — в ресторанчик ужинать, а австралийцы… Австралийцы как-то слишком многозначительно переглядывались, чтобы строить догадки. Минхо задаётся вопросом, не обговаривал ли оззи-лайн перед съёмками нечто похожее, иначе как объяснить тот факт, что они слипались, как только оказывались поблизости на поле боя? — Помню, — Минхо распахивает дверцу шкафа, дёргая узел на полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и остаётся полностью обнажённым. Восхищённый вздох позади приятно ласкает слух. — И ты уже, конечно, определился? — Конечно, — севший голос Хёнджина пробирает до мурашек, но Минхо старается не подать виду, продолжая рыться на полке с одеждой. Обычно он не так придирчив к своему внешнему виду (особенно дома), но сейчас прекрасно понимает, какой вид открывается Хвану. (И как он на него влияет — понимает тоже.) — Вот как, — Минхо чуть наклоняется, принимаясь копаться в выдвижном ящике, и готов поклясться, что слышит, как Хёнджин гулко сглатывает подступившую слюну. Достаёт нижнее бельё и выпрямляется обратно, выглядывая из-за дверцы. — И какое же наказание ты для меня придумал? — Наказание? Вообще-то мы договаривались об исполнении желания. — Ты слишком хитро выглядишь для обычного желания, — фыркает Минхо. — Да и примчался практически сразу же. Очень подозрительно. — По себе людей не судят, знаешь ли, — Хёнджин состраивает оскорблённую мордашку, но стоит Минхо наклониться, чтобы наконец-то надеть боксеры, как сразу же суетится, выставляя руку вперёд. — Нет! Не надевай. Они тебе не понадобятся. — Твоё желание — чтобы я ходил по дому голым? — Минхо хмыкает, поигрывая бровями, но трусы отправляет обратно на полку. — Ой, а то я этого не вижу каждый раз, когда мы проводим выходные вместе, — Хёнджин закатывает глаза, цокая языком. А потом перебирается к краю кровати, опуская стопы на пол. Раздвигает ноги и нетерпеливо хлопает ладонью по покрывалу между. — Иди сюда. Минхо с места не двигается, вопросительно смотря на младшего. — Ну, хён, не упрямься, — Хван щурится. — Или ты опасаешься за свою задницу? Не волнуйся, она прямо задействована не будет. — А как будет? — Минхо наконец-то подходит на расстояние вытянутой руки, замирая между ног Хёнджина. Чувствует обжигающий взгляд и как начинает возбуждаться от такого откровенного разглядывания: пристального, восхищённого, приправленного жгучим желанием вперемешку с обожанием. — Косвенно, — Хёнджин едва находит в себе силы, чтобы поднять глаза выше бёдер и встретиться с внимательным прищуром Минхо. А то ещё чуть-чуть, и он пошлёт к чертям свою идею, лишь бы скорее ощутить тепло желанного тела. Он и так его, конечно, ощутит, но позже. По-другому. — Это как? Хёнджин готов в голос застонать от бесконечных вопросов. Минхо просто издевается! — Сидеть на ней будешь, вот как, — ворчит Хёнджин, нетерпеливо укладывая ладони на чужие бёдра и легонько дёргая старшего на себя. Минхо сдвигается едва ли на миллиметр. — Ну, хён, ну мы же договаривались. Проигравший выполняет желание. — Так ты его ещё не озвучил, — Ли приподнимает бровь. — Как я выполню то, чего ты не говоришь? — Агрх! — Хёнджин дует губы, сильнее сжимая пальцы. Ещё чуть-чуть — и он начнёт дрыгать ногами, как капризный ребёнок. — Просто сядь и всё. — Твоё желание, чтобы я просто посидел рядом без трусов? — И это тоже, — Хёнджин сильнее дёргает Минхо, и о, чудо! — в этот раз он поддаётся. Неловко ойкает, падая на отведённый ему пятачок на кровати. Хёнджин тут же отползает чуть дальше, подтягивая к себе старшего. — Остальное я сделаю сам. Твоя задача — сидеть, слушаться меня и не задавать вопросов. Понятно? — Понятно, — фыркает Минхо. — А если мне не понравится? — Не задавать вопросов, — Хёнджин щипает Минхо за бедро, заставляя вздрогнуть. А потом осторожно оглаживает покраснение, мурлыча на ухо. — И тебе понравится, я уверен. Последнюю фразу Минхо никак не комментирует, и Хёнджин считает это победой. С характером старшего они бы до утра могли препираться… А теперь наконец-то можно приступить к исполнению собственного желания. Хван прижимается поцелуем к выпирающему позвонку, улавливая быстрый выдох, сорвавшийся с губ Минхо, и улыбается. Жадно вдыхает тонкий аромат геля для душа и продолжает рассыпать влажные поцелуи по медовой коже, собирая губами нарастающую дрожь. Проводит ладонями по крепким бёдрам, слегка массируя, а после съезжает на чувствительную внутреннюю часть, вычёрчивая круги. Чувствует, как чужие ноги немного расходятся в стороны, давая лучший доступ ко всем самым чувствительным точкам. Внутренне ликует и пользуется моментом: плечи Минхо покрываются мурашками, а дыхание становится глубоким и тяжёлым, стоит только провести кончиками пальцев по сгибу бедра. Хёнджин не задерживает касания на одном месте, продолжая исследовать напрягшийся пресс. Поднимается выше, сжимая сосок, и дальше — к шее, оглаживая адамово яблоко. Минхо прикрывает глаза и откидывает голову на плечо Хвана, сглатывая. Вид дёргающегося кадыка воспринимается слишком волнительно, и Хёнджину приходится закусить губу, чтобы вернуть себе осознанность. Потому что накрыть чужое горло ладонью и попросить сглотнуть ещё раз может стать навязчивой идеей и причиной его оргазма, а ведь они только начали… И желание-то у него не в том, чтобы кончить, а в том, чтобы именно Минхо первым рассыпался под его пальцами… — Давай чуть поменяем положение, — губы касаются покрасневшего уха, посылая по телу очередную волну возбуждения, и Минхо может в ответ лишь кивнуть, облизывая пересохшие губы. Медленно движется вслед за ускользающим теплом чужого тела, когда Хван забирается к самому изголовью. Облегчённо выдыхает, вновь откидываясь на чужую грудь. Нельзя точно сказать, от чего Минхо ведёт больше: от отобранной привычной власти или он сам по себе такой чувствительный, но Хёнджину всё нравится. И реакция. И эрекция. Хёнджин обхватывает напряжённый член пальцами, двигая пару раз рукой на пробу, а потом целует в висок, слыша недовольное шипение. — Сейчас-сейчас, — бормочет Хёнджин, задевая губами ухо Минхо. Лезет в карман шорт, чтобы достать прихваченную смазку в тревел-версии, потому что ласкать насухо он как бы и так не собирался, но совсем удержаться от касаний было выше его сил. Щёлкает колпачком и выдавливает лубрикант на пальцы второй руки. Приходится слегка изменить положение под недовольное ворчание Минхо, которого теперь сплющивают в недообъятиях, но пара профилактических поцелуев в шею с лихвой компенсируют временные неудобства. Тем более что, едва распределив смазку по пальцам, Хёнджин вновь накрывает член Минхо ладонью, выбивая из груди старшего облегчённый стон. Хван скрывает собственный довольный смешок в чужом плече и принимается двигать рукой, распределяя лубрикант. Пальцы у Хвана длинные, красивые, обхватывают пульсирующую плоть тесным кольцом, даря восхитительные ощущения. Хёнджин выбирает неспешный темп, продолжая второй рукой исследовать чужое тело: крутит между пальцами набухший сосок, оглаживает ключицу и впивается пальцами в бедро. Надавливает на лобок и касается головки, пачкаясь в проступившем преэякуляте. Чувствует, как Ли вздрагивает, когда он едва задевает ногтём дырочку уретры, и почти урчит, когда ладонь старшего сжимает его бедро, стоит большому пальцу надавить на уздечку. Восхитительная реакция. Хёнджин ускоряет движение ладони, проворачивая пальцы под головкой, и сжимает член сильнее, когда скользит вниз. Рваные выдохи ласкают слух, а напрягшиеся бёдра сигнализируют о приближающемся оргазме. Хёнджин скашивает взгляд на открытую шею и потворствует своим демонам, накрывая её свободной ладонью. Не давит, просто фиксирует. Но нервно дёрнувшийся кадык заставляет прорычать в чужой взмокший висок: — Кончай, хён. …и мир схлопывается. Минхо вцепляется в руку Хёнджина на собственном горле и кончает, выгибаясь в спине. Бурно. Долго. Заливая чужую ладонь и собственный живот тёплым семенем. Тело содрогается от пережитого оргазма ещё с минуту, прежде чем Ли обмякает в объятиях Хёнджина окончательно. Его впервые так размазывает, и он переживает маленький катарсис, но разбираться с причинами и следствиями сейчас не способен. Он вообще мало на что после пережитого способен. Хочется простого человеческого — дойти до душа, и… …и Хёнджин спутывает все карты, неловко ёрзая под ним. — Ты что, прихватил ствол с игры или просто очень рад меня видеть? Хёнджин хлопает глазами, переваривая вопрос Минхо, а, когда до него доходит смысл, фыркает, отпихивая. — Ты ужасен, знаешь? — Я догадывался, — хмыкает Ли, усаживаясь на кровати. А потом шкодливо улыбается, подмигивая. — Но тебе нравлюсь. Поднимается с кровати, протягивая руку. — Я так понимаю, твоё желание выполнено, — Хёнджин кивает, вкладывая в чужую ладонь свою. — А с твоим вопросом предлагаю разобраться в душе. Хёнджин ничего не отвечает, позволяя себя увлечь в сторону ванной комнаты.