Танец луны на острие ножа

      Прошло три года. Жеан Фролло подал в отставку до смерти короля и тем самым, лишившись львиной части своих доходов, сохранил главное — свою жизнь. Клод Фролло переживал за состояние брата, но ничего сделать не мог, тот выглядел таким неумолимо хладнокровным, что все возникавшие вопросы отпадали сами собой. Жан посещал школу при коллегии Торши, но стипендиатом не числился, его опекун позаботился о том, чтобы плата за обучение вносилась вовремя, а самого мальчика сопровождал на занятия и обратно рослый слуга. Аристотелю выстроили вольер во дворе, где он жил привольно и по виду не сильно печалясь о своей хозяйке. Цыгане покинули Париж в 1484 г., тогда же в пьяной драке был зарезан Клопен Труйльфу. Квазимодо поселился у Жеана, так как ему становилось всё тяжелее выполнять свои обязанности звонаря, он нашёл утешение в обществе Аристотеля и Жана, который демонстрировал горбуну те знания и умения, которые получал в школе.       Жеан редко покидал стены дома, в основном, когда бывал в доме булочника Матье Аржанте, здесь он играл в шахматы с добродушным пухлым пекарем и оставался на ужин, за которым с некоторым сожалением посматривал на мадам Аржанте. Ею оказалась всё та же Луиза де Велль. Ребёнок, которого она родила через некоторое время после освобождения, увы, умер, но это не помешало красавице выйти замуж повторно, да ещё так удачно — за бездетного вдовца. Уже к концу 1482г. Луиза, всё такая же нарядная и ослепительная, воцарилась в пекарне своего супруга. Жеан заходил туда время от времени и незаметно сдружился с общительным Матье. Когда выяснилось, что пекарь питает аристократическую страсть к шахматам, знакомство стала ещё короче. Бывшему судье нравилась Луиза и её неистощимая жажда жизни, в 1483г. она родила пекарю пухленького белокурого мальчика, к которому на следующий год присоединилась такая же миленькая сестрёнка. Жеан не мог не радоваться за Луизу и Матье, они же смотрели на него сочувственно. Ещё не старый, он сейчас больше походил на тень самого себя, или на монаха-отшельника, который удалился в пустыню, чтобы вытравить из себя всё человеческое.       Даже Гренгуар, посещавший дом судьи, чтобы давать дополнительные уроки Жану, с грустью посматривал на Жеана Фролло. У самого поэта всё сложилось наилучшим образом, он всё же смог опубликовать сборник своих стихотворений и они пользовались большой популярностью. К тому же он удачно женился на дочери суконщика и перестал нуждаться в деньгах, но из уважения к бывшему судье уроки его воспитаннику продолжал давать.       Никто не знал, куда пропала Эсмеральда, судья никому ничего не объяснил, ограничился только фразой о том, что это был её выбор покинуть его накануне венчания. Сколько злых сплетен тогда циркулировало в городе, королевские любимцы также поглумились над «железным Фролло», но его словно ничего не касалось. Жеан на коленях выпросил у короля дозволения оставить должность, которую тут же занял один из многочисленных родственников доктора Куактье. Оливье ле Дэн, тогда ещё не знающий, что радоваться жизни ему осталось немного, язвительно усмехнулся. Тристан Отшельник хранил многозначительное молчание. Посмотрев в последний раз на королевских любимцев, Фролло опять вспомнил старую окситанскую песню, которую выучил в колледже Торши: «Ai vist lo lop, lo rainard, la lèbre». Да, он видел всё.       Мысли об Эсмеральде были подобный колючей стекольной крошке, которой кто-то посыпал открытую рану. Жеан не стал искать её, он даже не распорядился проверить всех выходивших за городские ворота. Нет, он знал, что она сделала свой выбор, пусть безрассудный, но зато собственный. Он должен был догадаться, что прошлое рано или поздно настигнет его, что невозможно, неся в душе такой груз, пытаться построить счастье. Жеан не знал, действительно ли она прочла всё по линиям его судьбы, или сын Кривого Пикардийца был тем, кто рассказал ей об обстоятельствах смерти Аделаиды. Но итог оказался для Жеана убийственным. Ему никогда не забыть той боли, которую источали её янтарные глаза, он сделал страшное — растоптал её веру в людей. Долгими холодными вечерами он сидел у камина в своей комнате, поглаживая Мишеля, иногда кот смотрел на него янтарными глазами и доверчиво прижимался. В такие минуты его тоска становилась острее и безнадёжнее.       

***

      Эсмеральда, вернувшись после очередного «путешествия», понуро отошла от камина. В глубине комнаты на высокой постели умирал её супруг мэтр Карпантье, почтенный горожанин и купец в славном городе Сен-Кантене. Появившись три года назад в этом городе, который едва оправился от соперничества за него Франции и Бургундии, Жако разыскал родственников со стороны отца. Он являл такое сходство со всеми остальными смуглыми и темноволосыми членами клана, что его сразу же признали за своего. Жива была ещё младшая сестра Гуго Карпантье, которая первая раскрыла родственные объятья племяннику и его маленькой жёнушке. Вторым бесспорным преимуществом новоприбывших были имевшиеся у них средства, как в звонких монетах, так и в векселях. Серебром Жако осторожно одарил всех наиболее значимых родственничков, которые тут же встали на его сторону и были готовы с кулаками доказывать их родство. Затем он приобрёл обширный дом и с помощью пары взяток нужным людям открыл лавку по продаже кожаных изделий. Лавка ему нужна была для отвода глаз, чтобы не возникало неуместных вопросов по поводу благосостояния супругов Карпантье. Эсмеральда, в ту пору беременная и с трудом переносившая это состояние, почти всё время лежала в спальне, окружённая заботой суетливой прислуги.       На следующий год 15 марта она родила прелестную маленькую девочку с такими же необычными янтарными глазами, как у неё самой. Жако сдержанно принял рождение дочери, хотя и устроил богатое застолье для всех родственников. А через неделю случилось несчастье. Проходя мимо строящейся базилики Сен-Кантена, Жако стал жертвой несчастного случая, на него упала тяжёлая дубовая балка. Тело некогда грозного вора оказалось парализованным ниже пояса, Эсмеральда преданно ухаживала за ним. Надо отдать должное, он сразу оценил своё положение и наотрез отказался от дорогого лечения, но потребовал к себе нотариуса для составления завещания. Всё свое имущество он делил в равных долях между Агнессой, их дочерью Аделиной и родственниками. Когда завещание было составлено, он на ухо рассказал Эсмеральде, где хранил основное своё богатство. Но смерть редко приходит по приглашению, в мучительном состоянии бессилия Жако прожил почти два года, и только неделю назад после перенесённой болезни здоровье его роковым образом пошатнулось.       Во время ухода за мужем молодая женщина вернулась к своим «путешествиям», но единственным, кого она посещала, был Жеан Фролло. Именно тогда к ней пришло горькое осознание чудовищности своего поспешного решения. Зачем она тогда сбежала от него? Почему позволила страху заглушить голос любви? Рассказы бабушки у костра, смерть отца, боязнь выдать свой дар — всё это привело к тому, что Эсмеральда с ранней юности носила в груди ледяную глыбу бесконечного ужаса. Она ждала и боялась «чёрного человека» настолько, что видела его поминутно в каждом мужчине, который проявлял к ней интерес. Из-за этого ужаса она бежала от Жеана, не дав ему возможности даже оправдаться, она выкрала бумаги со своим новым именем и позволила Жако умыкнуть себя среди ночи. Когда же дурман одуряющего страха прошёл, она поняла, что оказалась в руках действительно страшного человека. Нет, он не бил её и не заставлял насильно делить с собой ложе, но Жако всё время посматривал на неё так, словно только и ждал мгновения, когда сможет перерезать ей горло. Их обвенчали в пути, в сельской церкви, чей каноник едва черкнул за отдельную мзду пару строк в книге и дал им расписку. Тогда же она позволила ему быть с собой, и близость не принесла ничего, кроме острого чувства сожаления. Жако после того, как закончил, угрюмо ударил её по одной щеке, а затем по другой. Она молча приняла наказание, которое, впрочем, больше не повторялось, потому что уже в следующее мгновение он притянул её к себе и стал осыпать лихорадочными поцелуями, выпрашивая прощение. Жить с ним было сложно, после его несчастья, так совсем тяжело, но Эсмеральда мужественно всё сносила. Всё, кроме тоски по ласковым и тёплым рукам, по короткому и яркому счастью.       Жако скончался 15 августа 1485г. Похоронив его и раздав почти всё имущество жадным родственникам, Эсмеральда собрала себя и Аделину в путь. Им посчастливилось попасть в обоз к купцу Сен-Бёву, который вёз из Пикардии крупную партию зерна. За приличную плату купец предоставил дамуазель Карпантье и её дочери место в карете, а сам с удобством расположился в повозке — это был простой и незатейливый человек. Дорога прошла относительно легко, уже на вторые сутки они въехали в Париж.       

***

      Когда Эсмеральда постучала в заветную дверь дома по улице Тиршап, ей открыл Люк, который настолько изумился, что даже не воспротивился тому, что желтоглазая ведьма и её дочь свободно вошли вовнутрь. Люк махнул рукой: пусть их, может быть, появление этой цыганской колдуньи вновь вернёт хозяину тягу к жизни. Эсмеральда заметила, что пёстрая обстановка, которая оставалась от первой мадам Фролло, куда-то исчезла, дом стал ещё более мрачным и неприютным. Аделина моргала круглыми янтарными глазами и внезапно улыбнулась кому-то, кого увидела впереди. Эсмеральда проследила за взглядом дочери и увидела на нижней ступени лестницы десятилетнего Жана, который смотрел на неё, как на привидение. Мальчик застыл, не в силах выговорить даже простое «Здравствуйте». Эсмеральда подошла к нему и поцеловала его в лоб, малышка Аделина, которую она держала на руках, последовала примеру матери и чмокнула мальчика в нос. Жан густо покраснел.       — Оставь мальчика, цыганка, — послышался с верхней площадки знакомый голос. — Он всё равно не сможет на тебе жениться.       Эсмеральда подняла голову и увидела его, всё так же в чёрном, но уже не в судейской мантии, а в свободном домашнем платье. Она заметила то, что не бросалось в глаза при рассеянном свете от камина — он поседел. Жеан молча поманил её к себе и Эсмеральда, удобнее перехватив дочь, которая всё смотрела назад, на Жана, поднялась наверх. Он завёл их в свою спальню, Эсмеральда отпустила дочь на пол и та, увидев Мишеля, побежала на лёгких ножках его ловить. Жеан сел на стул и задумчиво принялся рассматривать девочку, которая со счастливым визгом пыталась извлечь напуганного кота из-под кровати. Эсмеральда села на соседний стул.       — Она похожа на тебя, — задумчиво произнёс Жеан. — Кто отец?       — Я не знаю, — Эсмеральда пожала плечами. — Она может быть и твоей дочерью, и дочерью Жако.       — Ага, — он кивнул, как будто она подтвердила его мысль. — Что с ним?       — Умер полмесяца назад, — произнесла Эсмеральда со вздохом.       — Проклинал меня перед смертью? — насмешливо поинтересовался Жеан, продолжая следить за тем, как девочка душит в объятьях терпеливого кота.       — Да, — молодая женщина вздохнула и принялась снимать с головы неудобный энен, её толстые косы были уложены так, чтобы на них можно было крепить головной убор.       Жеан всё ещё не смотрел на неё. Аделина между тем притащила кота матери и с гордостью провозгласила: «Кошка!»       — Кот, — поправил её Жеан.       Девочка перевела на него серьёзный взгляд.       — Кот, — повторила она, в следующее мгновение уже хохоча.       Что-то дрогнуло в его лице и Жеан улыбнулся. Эсмеральда накрыла его руку своей и лишь тогда он решился посмотреть в её янтарные глаза, в которых бушевало колдовское пламя.              

Эпилог

      Возвращение Эсмеральды чуть не загнало в гроб епископа Фролло. Клод пытался отговорить брата связываться с этой бедовой женщиной, тем более, что она сама сбежала от него самым предосудительным образом. Жеан отбивал все атаки, слишком долго он ждал этот миг — и епископ сдался. Венчание прошло тихо, сразу после него семейство Фролло переехало в небольшое загородное поместье, подальше от воспоминаний и людей с хорошей памятью. Жан теперь каждый день спозаранку выезжал на коне с верным Люком, чтобы успеть к началу занятий. Мальчик наотрез отказался поселиться в общежитии при колледже. Теперь, когда появилась Аделина, ему хотелось как можно больше времени проводить дома. Квазимодо сначала хранил враждебное молчание, но вскоре и он покорился маленькой проказливой девочке, которая по малолетству совершенно его не боялась.       Жеан и Эсмеральда ещё в первый вечер рассказали друг другу свои тайны. Он признался, что действительно отравил Аделаиду, но постигшие его после этого несчастья убедили в неправоте. Он долго вымаливал прощение, каждый год щедро жертвуя на нужды бедняков и церкви. В тот период им владела чистая злость, несокрушимая и неутолимая, он соблазнил горничную и с её помощью добился желаемого. Но те адские муки, которые он претерпел после, выжгли его душу дотла. Встретив Эсмеральду, он поверил, что не всё ещё потеряно, но затем оказалось, что это было ещё одно испытание.       Когда пришел её черед говорить, первым делом Эсмеральда поведала Жеану, что отец Жако, Кривой Пикардиец, пощадил младшего Фролло только потому, что он был ровесником его новорожденного сына. Жако рос на рассказах спивающейся матери об отце и жажде мести. Он специально обольстил скучающую Аделаиду, но не учёл того, что сам потеряет голову от любви. Эсмеральда вздохнула: удивительно, как много можно узнать от человека, если делить с ним один кров. О себе она рассказала, что обладает способностью читать по руке и благодаря этому смогла узнать правду о смерти Аделаиды. Жеан принял эту усечённую версию рассказа, он внутренним чутьём давно догадался, что она умела перемещаться в кота, но говорить ничего не стал. Если ей хочется сохранить свой дар в тайне, то пусть будет так. Выговорившись, они договорились больше никогда не поднимать эту тему. К чему, если жизнь продолжается дальше?       В счастливом браке бывшего судьи и бывшей цыганки родилось трое сыновей, что отчасти подсластило горечь епископа Фролло, который, умирая, благословил младшего племянника на монашество. Жан после окончания университета и обучения в Орлеане стал успешным адвокатом, в положенный срок он обвенчался с Аделиной Карпантье. Квазимодо дожил до глубокой старости, пережив цыганку, которую так и не простил. Жеан Фролло окончил свои дни почтенным патриархом, он пережил горячо любимую супругу и воспитанника-горбуна почти на два года. Последним его желанием было, чтобы дети и внуки спели на его могиле задорную окситанскую песенку. Только тогда все члены клана Фролло-Леколен с изумлением узнали, что благородный Жеан Фролло не был лишён чувства юмора. Правда, никто так и не понял, зачем он приказал высечь на своём надгробии странный символ: луну, балансирующую на острие ножа.