Baby, you got my number.

      — А не пойти ли тебе нахуй, Чон?       — Если только на твой, Ким!!!       — Только назови место и время. Все для тебя!!!       — Детка, у тебя есть мой номер. Спишемся и все обсудим. Давай не будем смущать ребят подробностями наших ночных свиданий.       — Как скажешь, Солнце!       У каждого, кто впервые слышит этот диалог, глаза округляются и увеличиваются до размеров блюдца. Потому что услышать подобное от командиров двух сильнейших спецотрядов Агентства Национальной Безопасности Южной Кореи как минимум странно и неоднозначно. Тишина после последних слов висит гробовая, знающие наслаждаются ошарашенностью «новеньких». А спустя пару минут тишину разрезает гогот десятка людей. Так происходит всегда, после каждого задания, после каждой блестяще проведенной операции — будь то захват наркокартеля или задержание опасной банды торговцев оружием.       Так Чон и Ким разряжают обстановку.       Им обоим по 29, они умны, сильны и опасны для всех, кто посмел посягнуть на спокойствие и безопасность родной страны.       Чон Чонгук — капитан по званию, командир спецотряда особого назначения, воин, стратег и до жути компанейский мужчина. В его послужном списке не один десяток идеально проведенных операций, уважение и полное доверие со стороны команды и руководства, и не один десяток разбитых сердец — женских и, поговаривают, не только. На него нельзя смотреть без восхищения: идеальное сильное тело, симпатичная, если не сказать красивая мордашка с большими глазами шоколадного цвета, широкими бровями, прямым носом, высокими скулами и пухлыми губами. За время службы цвет его волос менялся огромное количество раз, сейчас они пепельно-белые, а выбритые виски остались натурального, контрастно-черного цвета. Его уши украшают серьги — в мочках маленькие колечки из белого металла, и разноцветные гвоздики в остальных отверстиях. В правой брови штанга, нижняя губа справа украшена блестящим кольцом. Всю правую руку покрывает объемная черная татуировка. Он модник, но предпочитает лаконичные черно-серые оттенки в одежде. Им восхищаются, на него залипают, его хотят, но боятся — в жизни он милый и общительный, в работе — хладнокровный хищник, убивающий и неубиваемый.       Ким Тэхен так же капитан по званию, только вот руководит отделом IT разработок. Он аналитик и педант до мозга костей во всем, что касается работы, слегка (нет) самоуверен, трезво оценивает свою значимость, уверен в принимаемых решениях на 100%, немногословен, но в «родном» коллективе ведет себя достаточно свободно. Чертовски привлекателен, наделен незаурядной внешностью, достаточно высок и крепок телом (но не на столько, чтобы отдать предпочтение рукопашному бою вместо холодом пронизывающих слов, давящих морально, а порой и физически, заставляя оппонента повержено поднимать руки вверх). В копилку внешне привлекательных качеств можно смело добавить и темные густые волосы, и изящные брови, и большие глаза цвета выстоявшегося виски, и аккуратный нос с родинкой на кончике, и в меру пухлые губы. В отличие от Чона предпочитает классический стиль в одежде, теплые оттенки серого, коричневого и зеленого. Экспериментов с внешностью не проводит, лишними «отверстиями» на теле не увлекается, коллекционирует запонки и зажимы для галстуков. Сдержан и немного холоден, общителен, но доступ в личное пространство открывает лишь избранным, им самим, естественно. О личной жизни ничего не известно, даже самым близким, но внимание он привлекает, ненадолго правда. Потому что все для него не достаточно хороши, не тянут.       — Сколько же ты болтать будешь, Ким? Займи уже чем-нибудь свой чудесный ротик!!!       — Чон, ты же знаешь, я всегда готов встать на колени перед тобой!!!       — Назови место и время, Ким. Я все организую в лучшем виде: я, ты и твой горловой!!!       — Детка, у тебя есть мой номер. Созвонимся и все решим. Давай не будем приглашать в нашу постель лишних.       — Как скажешь, Милый! Я уже сгораю в нетерпении!!!       — Только потом я трахну тебя, как грязную сучку, Чон!!!       — Бегу в аптеку, Ким!!!       Снова косые взгляды глазами-блюдцами, снова шепот и недоумение пусанских коллег. И снова дикий гогот «своих ребят». Сегодня был тяжелый день для всех, сегодня были раненые, потерь нет, но многим досталось. Ким Намджун с перевязанной рукой завалился на бок, корчась в истерике от смеха. А Чонгук смотрит на него стеклянными глазами: он мог потерять друга сегодня, но успел оттолкнуть, когда увидел бегающий красный огонечек на сиреневой макушке. После выстрелов противника «снял» Чимин, его Barrett M82* всегда молниеносно попадает в цель, потому что в прицел этой «красотки» смотрит лучший снайпер в Южной Корее.       Ребята Кима тоже покатываются со смеху, сколько бы раз ни происходила эта эротическая беседа между их командирами, всегда они выдумывают что-то новенькое.       — Как думаешь, они заранее договариваются о том, что скажут, или это чистой воды импровизация? — Сокджин толкает боевого товарища в бок, вытирая слезы с уголков глаз.       — Не знаю, но в любом случае получается охуенно! — Юнги поправляет очки в тонкой черной оправе.       Ким с Чоном еще долго разговаривают вдали от ребят, что-то обсуждают, смеются.       — Договорились, значит в 8, где обычно. Осталось пару формальностей и рапорт. Так что я могу задержаться, начинайте без меня, если что. Я тебе на почту сбросил всю информацию по делу VEGA. Посмотри обязательно, может, еще что-то сможешь полезное найти. — Тэхен пожимает протянутую руку Чонгука, притягивает к себе, обнимает свободной рукой и похлопывает по спине. — Хорошо сработали сегодня, мы молодцы.       — Да, только Нам подстрелен, и еще десяток бойцов. Это упущение, мое упущение. Так что не надо меня успокаивать.       — Если бы не ты, Нама и десяток бойцов сейчас упаковывали в полиэтиленовые мешки, а не замазывали царапины зеленкой. Надо хорошенько выпить и отдохнуть, я выбил у Чхве нам 2 выходных. Так что с тебя должок. Заберешь «моих», я в контору ненадолго.       — Ким ободряюще сжимает плечо Чона.       — Обижаешь. Я давно говорил тебе, что они «наши», так что мой долг доставить «детишек» на базу. А Чимин-то как рад будет. — Они громко смеются, еще раз жмут друг другу руки и расходятся к разным машинам.       — Сегодня в 8 встречаемся в «Loko».       Чон смотрит в спину удаляющемуся коллеге, разворачивается и идет в сторону своей машины. Ребята ждут рядом, обсуждая сегодняшний вечер.       — Заедем на базу, а потом могу развезти по домам. Есть время на отдых и нормальный обед. Джин, обязательно поешь, это приказ. Сегодня Джун не в состоянии тащить тебя на себе. — Чонгук с серьезным лицом поворачивается к пассажирам задних сидений. — А вас, Твикси, к кому везти? — взгляд тут же становится значительно мягче, стоит только ему посмотреть на нежно воркующих Юнги и Чимина. Парни давно перестали скрывать свои отношения, чем несказанно радовали Чона — больше нет нужды «вылавливать» их по углам базы или Агентства.       — У нас теперь одно место дислокации, Чимин наконец-то перебрался ко мне окончательно. Но моя машина на базе, так что подвозить не нужно. Ты лучше Джуна скорее отвези, пусть отдохнет, как следует.       Чон отвозит ребят на тренировочную базу, забирает сумку с вещами, помогает Намджуну пересесть в свой автомобиль и прощается с командой до вечера. Всю дорогу до города едут молча, даже музыку не включают, каждый занят своими мыслями.       — За тобой заехать вечером?       — Нет, спасибо, я вызову такси. Ты чем-то явно озадачен, что случилось, Кэп? — Нам долго смотрит в профиль друга.       — Все в порядке, правда. Устал, да и, что греха таить, перенервничал я сегодня. Я уже и забыл, что не всегда все может проходить идеально. Я пиздец как испугался, Джун. Я же все осмотрел, проверил, откуда эта падла вылезла. Я испугался, что не успею.       — Командир Чон, вы мне жизнь сегодня спасли. — Снова пытается успокоить кэпа Намджун. — Чонгук, правда, перестань корить себя, ты лучший, нет спора, но иногда обстоятельства складываются не в нашу пользу. Все живы, практически здоровы, и это твоя заслуга.       — Ким тоже так сказал. Но моей ответственности это не уменьшает. — Чон барабанит пальцами по кожаной обивке руля, пытаясь успокоиться.       — Чонгук, а я давно хотел спросить, что у вас с Кимом? — Джун нервно хихикает. Вопрос был задан для разрядки и носил сугубо юморной характер.       — Ничего. Я сохну по нему с первого курса Академии. А он то ли не видит, то ли не хочет этого видеть, не знаю. И не смотри на меня сейчас так, как будто я с другой планеты, а вместо лица у меня задница.       — Почему раньше не рассказывал? Я всегда думал, что вы с ним друзья закадычные, раз позволяете себе такие шутки, я и подумать не мог, что у вас все серьезно.       — Нет у нас ничего серьезного. — Отмахивается Чон. — Я не один раз намекал, но он упорно продолжает меня игнорировать. Все серьезно только у меня. Глупости все это, не бери в голову. Прожил как-то 10 лет, и дальше жить буду.       — А может все-таки поговорить, признаться…       — Зачем? — прерывает Чонгук. — Он далеко не дурак. А я не хочу портить наши «отношения». У нас отличная команда, мы друзья, соратники.       — Да, друг. Ты влип не по-детски. Столько лет мучаешься. А почему мне сейчас рассказал?       — Не знаю. Эмоции сегодняшнего дня, наверное, сказываются. Я все время думаю о том, что на самом деле, мы все везунчики. Каждая операция, каждое новое задание могут стать последними для любого из нас, мы рискуем, нам везет, мы снова рискуем. А может и не повезти. Я устал носить это все в себе, я просто устал.       — Чонгук, ты же знаешь, что в любое время дня и ночи ты можешь рассчитывать на меня. Я всегда готов выслушать, подставить плечо. Давай сегодня нахерачимся. Так что бы завтра голову от подушки было не оторвать.       — Поможет?       — Не знаю, вряд ли. Но на какое-то время думать об этом ты не сможешь. — Джун заливисто смеется и толкает друга в плечо.       Для Чонгука жизненно важно было произнести все это вслух, не только ответить Намджуну, поделиться горючей тоской от неразделенной любви по лучшему другу. Важно было для себя решить, может ли он по прошествии такого времени без страха осуждения и дрожи в конечностях принять свои чувства, принять то, что это только ЕГО чувства.       Капитан кривит рот в улыбке, такой измученной и усталой, что Намджун понимает: он затронул какую-то очень важную струну в душе друга. Чон погружается в свои мысли, вспоминает их с Кимом первую встречу в Академии, яркую и необычную улыбку угловатого парнишки напротив, свой дрогнувший голос и крепкое рукопожатие, гревшее своим теплом руку до конца учебного дня. Они часто соперничали за первенство во многих дисциплинах, но никогда не были врагами, много раз работали командой, одерживали победы, поэтому по окончании учебы были рады встретиться вновь, но уже в стенах Агенства. Гук действительно много раз пытался намекнуть Тэхену о своей симпатии, они много раз ходили на импровизированные «свидания», и Чон верил в то, что Ким поймет все. Но Тэ старательно избегал каких-либо близких контактов, хотя, скорее всего, понимал, но делал вид, что разделяет и поддерживает шутки Чона. Всего лишь…       Ровно в 20:00 Чонгук заходит в так полюбившийся всем им клуб. Приглушенный свет, минималистичный и довольно строгий интерьер, ненавязчивая музыка — все располагает к отдыху и хорошему времяпрепровождению. Все собрались, нет только Тэхена, но это в порядке вещей, тем более, что в этот раз он взял на себя отчетные обязательства по операции.       Ким практически влетает в клуб, когда ребята уже успели немного выпить и расслабиться. Его вид заставил Чона напрячься, слишком хорошо он его знал, по глазам было видно, что что-то произошло.       — Всем привет!!! — с натянутой улыбкой произнес капитан Ким. — Отдыхаете, и без меня?       — Что-то неуловимое было во взгляде, не то тревога, не то расстройство.       — Мы только начали! — хором ответили Юнги и Чимин.       — Да я не против, только не налегайте, у нас вылет завтра в 16:30.       — Как вылет завтра, нам же дали два дня на отдых? Куда вылет? А как же VEGA? Почему я до сих пор в неведении? — Чон возмущен и удивлен, такое случается впервые за 5 лет работы в Агентстве.       — Твоя команда остается в Сеуле, Гук-и. Джуну нужно время на восстановление. У Чимина обязательный медосмотр. Ты будешь заниматься VEGA. Мы на пару дней улетим на Кванджу. Работа офисная, без силового вмешательства. Так что у вас будет время на отдых и работу. Все мои наработки у тебя, если понадобится помощь — я всегда на связи, да и Хоби из «пятого» всегда поможет.       — То есть все под контролем? — уже улыбаясь, говорит Чонгук. Произнесенное Тэхеном «Гук-и» патокой разливается по его телу, никто не называл его так, говорили, шептали, кричали — но не так, как это говорит ОН.       — Да. Глазом не успеешь моргнуть, мы вернемся.       За несколько часов, проведенных в клубе, парни успели изрядно накидаться. Сокджин утащил Нама танцевать, Юнги устроился на большом мягком диване и, кажется, уже дремал, пока Чимин листал соцсети, лежа у него на коленях. Тэхен с Чонгуком, сидя рядом на соседнем диване, непринужденно общались, смеялись, вспоминали годы учебы и продолжали накачивать организмы алкоголем. Им всегда было легко друг с другом — говорить, молчать, грустить, веселиться.       Чон задерживает взгляд на губах Кима и понимает, что сдерживаться больше не может.       — Ты такой красивый, Тэ. — Говорит он с придыханием. — Как можно быть таким, а? — он тянется рукой к чужому лицу, касается щеки тыльной стороной ладони. Ким на долю секунду прикрывает глаза, утопая в нежности теплой ладони, но тут же распахивает их, резко отсаживается от Чона, смотря на него обескураженным взглядом.       — Гук, с тобой все хорошо? Ты явно перебрал, тебя не в ту степь несет. Давай такси тебе вызову?       — Никуда меня не несет, я сказал то, что хотел сказать, причем давно хотел. Я давно и глубоко в тебя…       — Нет, Гук-и, не надо. Ты сейчас ахинею несешь, ты в своем уме, вообще? Приколы приколами, но свои практики обольщения проверяй на ком-нибудь другом.       — Тэ, какие приколы? Я с первого курса влюблен в тебя, неужели ты никогда не видел этого? Я всегда был рядом, всегда. Плохо ли, хорошо ли тебе было — я всегда был рядом. Я столько раз намекал тебе…       — Какая влюбленность, Гук, ты себя слышишь? — Тэхен начинает заметно нервничать и повышает голос. — Ты во время учебы в Академии трахал все что движется и не движется. — Ким в сердцах вскакивает с дивана, сжимая ладони в кулаки. — Да, не спорю, мы много времени проводили вместе, но…       — Вот именно, Тэ, много времени. Ты сам хоть раз видел меня с кем-то? Видел или слышал сам, что я кого-то трахаю? Слухи, которые ходили во время нашей учебы, никогда не были правдой. Ты не спрашивал об этом, а я не считал нужным говорить, чтобы ты не подумал, что я оправдываю себя. Я не говорю, что я святой и до сих пор в девственниках хожу, но и кувыркаться со всеми подряд никогда не собирался, и не делал этого.       — Да ладно, я видел тебя с … Не помню, как ее звали. И еще с одной. Тоже не помню, кто она. Да и не важно, я не запоминаю ненужную информацию.       — А я помню все, каждый день, проведенный с тобой, без тебя, но с мыслями о тебе. Все помню, даже то, что с удовольствием бы забыл.       — Твою мать, Чонгук, ты что несешь?       Чон встает с дивана, медленно подходит к Киму, берет за руки, гладит ладони в безуспешной попытке успокоить друга, на которого вывалил столько всего.       — Я лишь пытаюсь сказать, что люблю тебя. Давно и абсолютно.       — Тебя контузило сегодня, зацепило? Ты ебу дался? Или сегодняшний проеб на тебя так повлиял? — На этих словах застывают все: и Чонгук, не ожидавший таких слов, и Джин с Джуном, которые вернулись с танцпола, и теперь таращились на Тэхена, и Чимин, сидящий с открытым от дикого удивления ртом, и даже сам Ким. Он понял, что сказал лишнее.       — Да, я по всей видимости проебался сегодня, причем везде, где можно и где нет.       — Гук-и… — Тэхен с искаженным отчаянием и раскаянием лицом пытается подойти к другу, но тот шарахается от него. — Я не это хотел сказать, я не думаю так, правда, Гук. Ты же знаешь, что это никакой не проеб, ты ребят спас, жизнью рисковал. Гук, Гук-и… — Он снова пытается подойти к Чону, лицо которого похоже на гипсовую маску — ни одной эмоции на красивом лице.       — Нет, Тэ, ты все правильно сказал. А теперь забудь обо всем, что говорил тебе я — это ненужная информация. — Он подходит к столику, залпом выпивает виски из своего бокала. — А я вот, знаешь, что помню? Наш уговор. Ты помнишь? До первого проеба, да, Ким? Наш первый день в Агентстве, помнишь? Это ведь ты предложил первому проебавшемуся идти патрулировать улицы. После VEGA я подам рапорт. Уж потерпи меня еще чуть-чуть. Все-таки я тоже не один месяц работал над этой операцией.       С этими словами он хватает со спинки дивана свою косуху и вылетает из клуба. После секундного замешательства следом за ним убегают Намджун и Сокджин. Чимин хлопает глазами, пытаясь понять, что происходит, потом вскакивает с дивана и несется в сторону выхода. И только Юнги, не спеша, поднимается с дивана, достает несколько крупных купюр из кошелька, бросает их на столик, и, накидывая куртку на плечи, бросает Киму:       — Ну ты, блять, и мудак.                                          Перелет на Кванджу занял чуть больше двух часов, но их хватило, что бы Ким почувствовал себя еще большим идиотом и мудаком, чем вчера вечером. Он практически не спал ночью, вертел в руках телефон, раздумывая, позвонить Чонгуку или нет, написать или дать время остыть. Несколько раз набирал сообщение, но стирал, а потом снова писал. Он понял прекрасно, что поступил отвратительно по отношению к другу, лучшему другу, другу, который одним своим присутствием заставлял сердце биться в агонии уже на протяжении 10 гребаных лет. Он привык к тому, что свои чувства нужно скрывать, к тому, что Чонгук замечательный друг, и никак иначе. Он помнит их первую встречу, первое рукопожатие, пустившее ток по телу, первый изучающий взгляд больших и глубоких глаз. Тэхен утонул сразу, и тонул каждый день, проведенный вместе. Он много раз хотел поговорить с другом, хотел признаться, но репутация Чона шла впереди него, поэтому Ким молчал, ведь такого друга терять не хотелось, а услышать отказ или насмешки было подобно смерти. Он старался дышать через раз, сидя рядом с ним на парах, потому что вдыхать запах гуковского тела больно, потому что наркотик, потому что ломки потом ночами. Он старался не смотреть на него в тренировочных залах, раздевалках и душевых, потому что с ума сводили его широкие плечи, венистые руки и накачанные бедра. Он старался не слушать его голос, потому что увяз в нем, по самое «не хочу». Конечно, со временем стало легче — дышать, смотреть, слушать и жить рядом с ним. Чувства стали глубже, гуще, но и Ким научился себя контролировать, хотя в моменты их «интимных перепалок» сердце стучало как бешеное, готовое ребра проломить, лишь бы оказаться в любимых руках.       Он не был готов к откровению Чона, не был готов к тем словам, о которых мечтал так долго. Не был готов к тому, что увидит столько нежности и любви в глазах напротив, поэтому и спасовал, поэтому и отреагировал как умалишенный неадекват. Потому что за столько лет смирился с тем, что его любовь неразделенная, безответная и одинокая. Он действительно закрылся ото всех и от себя в том числе, поэтому никогда не обращал внимания на явный флирт Чонгука, принимая его за игру.       Эти мысли не дают ему покоя, а тяжелые и осуждающие взгляды Юнги и Сокджина только добавляют отвращения к себе.       — Не надо так смотреть на меня. Я и сам понимаю, что облажался. Вы хоть не давите. — Ким из последних сил пытается сосредоточиться на работе, потому что от быстроты и качества ее исполнения сейчас зависит, как быстро они смогут вернуться в Сеул, и он, наконец-то, сможет поговорить с Гуком.       — Больно надо. — выплюнул Джин, а Юнги молча опустил взгляд в ноутбук на коленях.       Оставшееся время прошло в тишине. Дорога от аэропорта до Агентства прошла незаметно и быстро. Все подготовительные работы и совещания затянулись до позднего вечера. Основная операция назначена на утро, так что у них осталось немного времени на отдых. Но уснуть Тэхен снова не мог, перед глазами искаженное болью лицо лучшего друга, его влажные от обиды и сдерживаемых слез глаза, в ушах последняя брошенная им фраза, от которой мурашками покрывается тело даже сейчас.       Погрузившись в собственные мысли, Ким не сразу услышал стук в дверь. Открыв ее, он был сильно удивлен стоящему на пороге Юнги, держащего в руках две крошечные бутылки виски из мини-бара.       — Зайду? — Мин не смотрел в глаза, понятное дело, чтобы не смущать и без того смущенного командира.       — Да, конечно, заходи. Какими судьбами? Я думал, бойкот продлится как минимум до Сеула.       — Завтра важный день, а ты не спал уже почти двое суток. Не спрашивай, откуда знаю, мы 5 лет работаем вместе, если я чаще молчу, чем говорю, это не значит, что я ничего не вижу и не замечаю. Я не собираюсь читать тебе нотации или взывать к совести. Зная тебя, ты самоедством занимаешься с того момента, как Чонгук из клуба вышел. Давай просто выпьем, немного расслабимся, и, если хочешь, я могу остаться до утра, что бы спать тебе было спокойнее.       — Последнее, наверное, будет лишним. — Ким по-настоящему удивлен тому, что слышит от Юнги. — Но выпить не откажусь.       — Ты не подумай ничего такого. Просто я знаю, что такое чувство безысходного одиночества. Это больно, особенно когда сам виноват в этом.       — Спасибо, Юнги.       Они просидели пару часов, опустошая мини-бар в номере Тэхена. Он не хотел говорить о том, что произошло прошлой ночью, а Мин понял и просто тихо рассказывал какие-то истории из жизни, учебы, службы, пока не услышал ровное и глубокое дыхание капитана. Накрыв его пледом, Юнги ушел к себе в номер — у него осталось несколько часов на сон.       Весь следующий день ушел на осуществление задуманных операцией планов. Нервное напряжение сказывалось, и только добившись нужного результата, Ким выдохнул — один груз упал с плеч. Подготовив все отчеты и рапорт для начальства, Тэхен вместе с ребятами из агентства отправился в какой-то бар, нужно было расслабиться, отпустить мысли и придумать план действий. Осознание того, что он действительно сильно облажался тогда в клубе, не давало покоя, вихрем в голове проносились обрывки фраз Чонгука, стоило только на секунду закрыть глаза, как тут же всплывало лицо, такое любимое и нужное, но искаженное болью, разочарованием и обидой. У Кима даже была мысль сорваться в Сеул сегодня же, но здравый смысл остудил больную голову — утро вечера мудренее.       Он даже немного успокоился и, придя в свой гостиничный номер, практически сразу уснул. Разбудил его непрерывающийся стук в дверь. Открыв глаза, он первым делом потянулся за телефоном — 05:08. Какого черта! Самолет через 3 часа.       — Тэхен, открой! Открой, твою мать! Они начали операцию без нас!!! Открывай! VEGA, Тэхен, гребаная VEGA!!!       Последние слова подействовали на Кима хлестче ледяного душа. Он вскочил с кровати и бросился к двери. На пороге стоял растрепанный Юнги с телефоном в руках, а на экране сообщение от Чимина: «VEGA».       — Я пробовал перезвонить, но телефон уже не доступен, как и у Джуна и Чонгука. Позвони Чхве, узнай, почему сегодня, почему без нас. Тэхен, сделай что-нибудь. Я же знаю, что все наработки сырые, база этих головорезов — одна сплошная слепая зона. Без нужной поддержки наши обрекают себя на смерть. Этих отморозков там может быть несколько сотен, мы же ничего не знаем. Тэ, прошу, узнай хоть что-нибудь. — В глазах Мина ужас, ведь он прекрасно понимал, что операция VEGA, хоть и готовилась достаточно долго, но не была проработана на все 100%, а это значило только одно — риск провала как никогда велик.       — Генерал Чхве, я не буду извиняться за ранний звонок. Я думаю, Вы в курсе, почему я звоню Вам в столь ранний час. — Голос капитана ровный, но нотка агрессии чувствуется сразу. Тэхен какое-то время слушает молча, лишь по сжимающейся в кулак свободной ладони было понятно, что слышит он совсем не то, что хотелось бы. — Но Вы могли бы подождать несколько часов, пока мы не прилетим. Той информации, которой мы обладаем, мало. Штурм пройдет фактически вслепую. Вы же это понимаете. — Голос Тэ начал срываться, он практически кричал в трубку. — Хосок отличный специалист, но он не работал с командой Чона, не знает всех нюансов, да и с этой операцией он знаком поверхностно. Во сколько начался штурм? В 05:00?       Тэхен медленно сползает по стене и роняет голову на скрещенные на поднятых коленях руки. Телефон выскальзывает из рук.       ОТЧАЯНИЕ.       Вот такое оно на вкус — горькое, злобное, с ноткой разочарования. Так не должно было случиться.       — Кто-то из агентов сообщил, что на базу этих террористов сегодня ночью привезли несколько фургонов с оружием и боеприпасами, которые уже к утру распределят по всему Сеулу. Времени ждать — не было. Сам понимаешь, никто не откажется от возможности взять банду с поличным. Наши парни там с несколькими отрядами силовиков. Руководит операцией Чон, ведет их, естественно, Хосок.       — У меня сердце не на месте, Тэ. Я чувствую, что что-то случится. — Юнги садится на пол рядом с Кимом.       — Блять, Мин. Прошу, давай не будем даже думать о чем-то плохом.       Сидя в самолете, каждый из мужчин думал о своем, но у каждого из них «свое» было в том же месте, что и у остальных. Мысли каждого были сосредоточены на операции, что не ко времени, не к месту.       Ким гнал дурные мысли, он верил в то, что все пройдет как надо, но так боялся. Он не выпускал телефон из рук; не звонил, но не мог отпустить иллюзорную надежду, в «лице» смартфона, на который в любой момент могут позвонить. Но не звонили, не писали, не приходили отчеты о том, что абонент в «зоне действия сети».                                          Уже садясь в машину Тэхена на спец парковке аэропорта Сеула, ребята услышали знакомую мелодию телефона Юнги — они застыли на месте и, кажется, даже дышать перестали.       — Да, Чимин-и!!!!! … Как я рад тебя слышать!!! — Лицо Мина из расстроенного превратилось в радостное, а потом он застыл с открытым ртом. Информация, которую он услышал в трубке телефона, повергла Юнги в шок. — Чимин, мы сейчас приедем, мы сразу приедем в госпиталь, слышишь меня?!       После слов о госпитале и Тэхен и Сокджин как будто вышли из оцепенения, на лицах обоих ужас и тревога.       — Тэ, гони в госпиталь! — Юнги сбросил звонок. — Многих зацепило, но можно сказать, что все прошло успешно. Только… — Юнги мнется, видно, что ему сложно даже произнести то, что он собирается сказать. — Чонгук в реанимации. Ему сейчас делают операцию. Ему досталось больше всех. — Юнги, пытаясь успокоить Кима, в извиняющемся жесте кладет руку ему на плечо.       А Тэхен уже ничего не слышит и не чувствует, Тэхен вжимает ногу в педаль газа. Впервые за все время работы он пользуется служебным положением и одной рукой крепит на крышу своей машины проблесковый маячок. Звук сирены оглушил все в округ, а машины, что ехали впереди, стали в срочном порядке освобождать полосу несущемуся на бешеной скорости черному внедорожнику.       БОЛЬ.       Такой боли Ким не испытывал ни разу в жизни. «Только бы не опоздать» — набатом в голове. «Только бы не потерять» — лезвием по сердцу. Почему он не позвонил Чонгуку за эти два дня, что был на Кванджу, почему он всегда считал, что времени на все будет предостаточно. Это ему наказание за беспечность, за глупость, за трусость, за то, что оттолкнул единственно важного человека во всей своей никчемной жизни.       Ким вцепился в руль как в спасательный круг, лишь изредка отрывался от него, что бы смахнуть с щек предательски льющиеся слезы. Он прекрасно понимал, что нужно взять себя в руки, но сломленный горем организм решил слезами затушить болезненный огонь внутри.       На парковке больницы они все практически на ходу выскакивали из машины, чтобы не терять ни минуты. Хватило нескольких минут, что бы добежать до нужного этажа. В коридоре, перед большими, стеклянными дверями, что разделяют этаж на отделения, стояли Чимин с Намджуном, нервно расхаживая из стороны в сторону. В кресле чуть поодаль сидел Хосок. Как только Пак увидел приближающихся мужчин, его лицо исказила гримаса невероятной злобы и агрессии.       — Что этот мудак здесь делает? Иди нахуй, Ким, или я прямо здесь разобью твое хлебало!!! — Тэхен тормозит, наткнувшись на волну негатива, а к разъяренному Паку подбегает Юнги, зажимая беснующегося парня в крепкое кольцо своих рук. — Как ты вообще посмел сюда прийти. Он из-за тебя подставился, из-за тебя, блять!!! Он не спал и не ел больше двух суток, он с ума сходил, а ты, сука, даже не удосужился позвонить, или хотя бы написать!!! Он как зомби ходил… — Его плечи сотрясаются в рыданиях. Он утыкается лбом в плечо Мина, не в силах взять себя в руки. — Он в толпу головорезов полез, решил отвлечь, что бы у нас время было. Он на себя огонь перевел, чтобы нас не перестреляли, что бы помощь успела прийти. Ему плевать на себя было, он смысл жизни потерял, когда ты его оттолкнул. Он всю дорогу до больницы имя твое шептал, прощения просил. — Чимин вытирает рукавом окровавленной куртки слезы, а взгляд его становится холодным и яростным. — Если он не выживет, я своими руками тебе шею сверну.       В больничном коридоре становится так тихо, что слышно сбитое дыхание каждого из присутствующих.       — Я в любом случае не уйду, можешь орать, бить, можешь и шею свернуть, Чимин, потому что даже не представляешь, насколько я чувствую вину за произошедшее. — Тэхен отходит к дальней стене, опускается на пол. — Поверь, не тебе одному он дорог. Я буду винить себя всю жизнь, а если с ним что-то случится, то я сам приду к тебе, ждать не заставлю.       Как бы зол не был Пак, он увидел в Киме боль и отчаяние, увидел страх и слезы в глазах человека, которого готов был убить за Чонгука.       Хосок вскакивает с кресла, понимая, что нужно отвлечь всех:       — Кому кофе, чай, я сбегаю вниз, тут буфет неплохой, могу и поесть принести. Мне не сложно правда.       — Мне «американо», а Джину «латте» с карамелью. — Намджун сидит на полу рядом с Джином и крепко сжимает его руки, дышит на них, словно пытаясь согреть заледеневшие от сдавших нервов пальцы.       — Два «капучино». И побольше. — Юнги обнимает почти затихшего от рыданий Чимина, периодически шепча ему что-то на ухо.       — Капитан Ким, Вам что-нибудь взять?       — Нет, Хосок, спасибо. Не хочется ничего. И давай без «капитанов» и «вы».       На этих словах из-за стеклянных дверей выходит врач. Чонгука оперировал один из лучших хирургов Сеула, врач с огромным опытом — Ын Сону. Все находящиеся в коридоре знали его, и это давало надежду на то, что все будет хорошо.       — Приветствую Вас, офицеры. Жаль, что собрались мы здесь не по радостной причине. Мне очень срочно нужна Ваша помощь. Офицер Чон потерял много крови, а нужного количества крови его группы у нас нет, ждать мы не можем, поэтому…       — Я подойду. — Ким вскакивает с пола и быстро идет в сторону Ыну. — У нас одинаковая группа крови и резус. Так что я могу быть донором.       — Вы уверены? У него достаточно редкая группа крови.       — Уверен, мы много лет вместе работаем, а до работы учились вместе в академии. Можете не сомневаться.       — Ну хорошо. Как давно вы сдавали кровь на общий анализ?       — Буквально пару недель назад. Никаких отклонений выявлено не было.       — Отлично, но экспресс тест нужно все равно сдать. Я сейчас позову медсестру, она возьмет анализ и подготовит Вас к переливанию.       Тэхен трясущимися пальцами пытался расстегнуть пуговицы на манжетах своей рубашки. Руки не слушались, в висках пульсировало так, что в пору самому упасть замертво. Чимин в пару шагов сократил расстояние между ними и протянул руки к кимовским. Вроде бы безобидный жест, а Ким отпрянул назад с явно читаемым страхом в глазах.       — Давай помогу. — Пак смотрит на Тэхена, а в глазах тоже отчаяние и тревога, что и в глазах напротив. И гнева уже нет, капитан заметил это. — Не облажайся еще раз, Ким.       На все приготовления и анализы ушло не больше десяти минут. Заходя в палату реанимации, куда из операционной перевезли Чона, Тэхен поймал себя на мысли, что боится. Причем боится настолько, что голова идет кругом от осознания того, что его самый любимый и дорогой человек так слаб и беспомощен сейчас, и вся вина за это лежит на нем. А сможет ли Чон простить его, когда очнется, сможет ли довериться, поверить в его чувства, о которых Ким сам молчал столько лет. Погрузившись в эти мысли Тэхен и не заметил, как его уложили на кровать рядом с кроватью Гука, подключили к аппаратам, установили катетеры в вены на обеих руках. Он лежал и смотрел на сильного красивого мужчину, лежавшего так рядом, подключенного к аппарату ИВЛ, пронизанного кучей трубочек, неподвижное тело которого было усеяно проводами. Лишь размеренный писк кардиомонитора напоминал о реальности происходящего.       — Он сейчас в состоянии искусственной комы. Организм ослаблен, ему нужен полный покой. — Ын Сону в успокаивающем жесте положил руку на плечо Кима. — Ты все правильно сделал, ты сейчас его шанс на жизнь. Он сильный парень, он обязательно справится.       — Каковы шансы, доктор Ын? Скажите честно.       — Я не могу сейчас делать прогнозов. Его состояние в первый час после операции стабильно тяжелое. Это говорит о том, что в нем достаточно сил бороться. — Сону посмотрел на Тэхена и слегка улыбнулся. — А теперь и ты еще рядом с ним. Не смотри на меня такими глазами. Вы ведь не просто друзья и коллеги, правильно? Правильно. Он звал тебя всю дорогу до операционной и повторял твое имя, пока не подействовал наркоз.       Тэхен, слегка смущаясь, опустил глаза, но глупая влюбленная улыбка не смогла ускользнуть от пристального взгляда хирурга.       — А теперь просто расслабься, этот процесс не быстрый, каждые десять минут будет заходить медсестра, проверять катетеры. Если вдруг что-то тебя начнет беспокоить — нажимай кнопку вызова медперсонала. Сразу же. Я сегодня в любом случае останусь в госпитале, буду наблюдать за ним.       Ким пытался отвлечься от гнетущих мыслей, смотрел на Чонгука и вспоминал все, что происходило с ними за все эти годы. Погруженный в воспоминания, он не заметил, как уснул под монотонный писк и шуршание аппаратов.       Тэхен пытается открыть глаза, но сделать это крайне сложно, потому, что слабость ощущается каждой клеточкой тела. Веки тяжелые, будто свинцом налитые, эта же тяжесть ощущается во всем теле. Мужчина с трудом поднимается на кровати, горло пересохло, виски пульсируют, руки холодные.       — Не вставайте так резко, Вам сейчас нельзя. Вам покой нужен. Если что-то нужно, я сделаю. — Молоденькая медсестра подскакивает к Киму, в попытке удержать раскачивающееся тело, хватает его за плечо.       — Пить очень хочется.        — Я сейчас подам воды, подождите минутку.       Приняв из рук девушки стакан с водой, Тэхен жадно пьет воду.       — Еще, пожалуйста.       Осушив второй стакан, он наконец-то находит в себе силы открыть глаза. Он в той же палате, что и раньше, рядом на кровати так же лежит Чонгук, он так же подключен ко всем этим мигающим и пищащим аппаратам.       — Я могу поговорить с доктором Ын Сону?       — Конечно, я сейчас его позову. Он сам просил позвать его, как только вы проснетесь.       Через несколько минут в палату заходит врач. Подходит к Киму, быстро осматривает руки, заглядывает в глаза, ловя слегка расфокусированный взгляд мужчины.       — Слабость и головокружение скоро пройдут. Постарайтесь поесть, когда Вам принесут завтрак и обед. Я за Вами понаблюдаю до вечера, и можете ехать домой.       — А могу я остаться здесь?       — Это реанимация, Тэхен. К сожалению, это против правил.       — Как только состояние капитана Чона стабилизируется, и его переведут в обычную палату, Вы сможете прийти к нему. А сейчас Вам самому нужно прийти в себя, набраться сил. Я обещаю, что буду держать Вас в курсе. Я понимаю, что этот мужчина много для Вас значит.       Уже находясь дома, куда его вечером отвезли Юнги с Чимином, Тэхен смог немного расслабиться. В голове каждую секунду проносилось миллион мыслей, переживаний, воспоминаний и, конечно же, страхов. Он не мог до сих пор поверить в реальность происходящего, принять ситуацию. Голова раскалывалась, но сердце болело в разы сильнее. Помучавшись несколько часов, он все-таки выпил обезболивающее и провалился в спасительный сон.       Утро встретило Кима каплями дождя по окнам, новой порцией головной боли и дикой жаждой. Собрав всю волю в кулак, мужчина привел себя в порядок, буквально влил в себя чашку чая и направился в Агентство — чтобы не произошло, а работу никто не отменял, тем более рапорт о проделанной работе в Кванджу он не сдал вчера.       Первым делом он отправился к генералу.       — Заходи, Тэхен.       — Генерал Чхве, приветствую Вас. Я не отвлеку Вас надолго. Хотел обозначить свое присутствие и попросить Вас об одолжении.       — М?       — Я хотел бы взять отпуск. На неопределенный срок. Я постараюсь как можно быстрее сдать все рапорты и отчеты, передать текучие наработки в «пятый». Если Вы мне откажете, я вынужден буду подать рапорт на увольнение.       Голос Кима был предельно отстраненным и неэмоциональным. Только опущенный взгляд и скрученные пальцы рук говорили о его переживаниях.       — Не нужно отчетов. Меня интересует только рапорт по Кванджу. С остальным разберемся сами. — Генерал встал из-за стола и подошел к капитану. — Я в курсе всего, что произошло, и, поверь, переживаю не меньше твоего. Понимаю, что тебе нужен отдых, но, прошу тебя, ни слова больше про увольнение. Чонгук скоро вернется в строй, а лучшего напарника для него не сыскать во всей Корее. — Неожиданные объятия генерала пошатнули самообладание Тэхена. — Езжай к нему, и не переживай ни о чем.       — Спасибо.       За отчетами и рапортами день пролетает незаметно, а вечером, закончив все дела на работе и попрощавшись с коллегами, Ким мчит в госпиталь. Его сразу пускают в отделение реанимации, несмотря на позднее время и строгий запрет посещения этого этажа. В его руках пропуск от Ын Сону, который Тэхен все-таки выпросил вчера. Первым делом он заглядывает в кабинет хирурга, но, не найдя его там, отправляется в ординаторскую.       — Доктор Ын, я к Вам. — Увидев сидящего на диванчике врача, Ким шагнул в просторный кабинет и низко поклонился. — Как Чонгук?       — Капитан Ким, я не думал увидеть Вас сегодня. Добрый вечер. Состояние Капитана Чона стабильное и, могу смело говорить, средней тяжести. Кризис миновал, но я не буду делать обнадеживающих прогнозов до того момента, пока Чон не придет в себя.       — Я могу на пару секунд заглянуть к нему? Пожалуйста.       Во взгляде Тэхена столько надежды вперемешку с болью, что отказать врач ему не может.       — У Вас минута. — Сону не успевает договорить, потому что Ким срывается с места, но уже в дверях останавливается.       — Мне халат нужен. И антисептик. Руки обработать. — Взгляд серьезный, но слегка потерянный.       — Руки можете обработать здесь, а вот халат. — Хирург протягивает Тэхену халат, который только что вытащил из какого-то шкафа. — Одна нога здесь — другая там.       Быстро надев белое одеяние, пропахшее больницей насквозь, мужчина выбегает из ординаторской, направляясь в бокс реанимации. Он находит палату, хотя номера ее не помнил даже вчера, открывает тяжелую дверь и проходит в темное помещение. Грудь пронзает боль, лишь только Ким подходит к больничной койке. Еще ни разу он не видел Чона таким — бледная, практически прозрачная кожа, под густыми черными ресницами синяки, некогда яркие, почти алые губы отливали синевой, черты лица заострились. Чонгук больше был похож на подростка, чем на взрослого, состоявшегося и сурового мужчину. Тэхен смотрел на него и не мог оторвать глаз от любимого лица. Хотелось остаться, обнять, укрыть, защитить от всего и всех. В палате все также пищали аппараты и шумел ИВЛ.       Слезы жгли кожу щек. Хотелось выть, хотелось крушить и ломать все, что стояло рядом. Хотелось прижаться к Гуку, к его Гуку, почувствовать его теплое дыхание и обжигающие прикосновения рук. Смахивая с лица соленые капли, Ким вышел из палаты и снова отправился в ординаторскую.       — Доктор Ын, я бы хотел уточнить один момент. Я бы хотел, что бы Чонгука перевели в другую палату, где я мог бы находиться с ним. Я оплачу все расходы. — Сону смотрит на мужчину и понимает, что тот настроен серьезно, спорить и сопротивляться бесполезно.       — Я все узнаю и сообщу Вам. Мне нужно убедиться, не повредит ли это пациенту, все-таки реанимация — стерильный блок. Но то, как прошли первые сутки его пребывания в больнице после операции, дает надежду на быстрое восстановление. Повторюсь, прогнозы смогу делать только после того, как Чон придет в себя.       — Спасибо, Вам, огромное. Я приеду завтра утром, надеюсь, что у Вас для меня уже будет какая-нибудь информация.       Только дома Тэхен смог немного расслабиться и отдохнуть. Принял ванну, разложил вещи, перекусил и выпил немного. Собрать дорожную сумку труда не составило — вещи на первые несколько дней пребывания в больнице много места не заняли, а дальше он решит, может сам съездит домой за другими, а может, попросит Юнги. Он был уверен, что Ын Сону позволит перевести Чонгука в другую палату.       Уже подъезжая утром к больнице, Ким получил сообщение от врача, о том, что Ын ждет его в ординаторской. Все получится, твердил, не переставая, Тэхен.       Но увидев довольную улыбку хирурга, понял, что был прав. Чона перевезли в большую, просторную палату, в которой было все необходимое как для пациента, так и для сопровождающего его родственника или сиделки: душ, туалет, достаточно большой диван и телевизор. Последнее интересовало Кима меньше всего, а вот остальные удобства очень даже радовали. Тэхен получил новый пропуск, подписал все нужные документы, осмотрел этажи и холл больницы на наличие аппаратов с напитками и снеками, а так же узнал, где находится столовая, буфет и магазин. Он решил обосноваться здесь до полного выздоровления Гука, и отступать был не намерен.       А дальше дни потянулись бесконечными процедурами для Чона, сменой капельниц, чтением книг вслух, просмотром дорам, которые Ким никогда не смотрел, но так хотя бы время пролетало быстрее.       Спустя целую неделю своего «отпуска» в больнице, сквозь сон Тэхен услышал совершенно непонятные звуки. Ким задремал за книгой в кресле у кровати Чона, поэтому сразу отреагировал на усилившийся писк кардиомонитора. Открыв глаза, он застыл на месте: на него в упор смотрели темные, слегка затуманенные глаза Чонгука.       — Чонгук, я сейчас позову врача, не шевелись, я быстро! — Ким бросился в ординаторскую, влетел в кабинет и застыл, забыв от эмоций все слова на свете.       — Т-Там… О-Он… П-Пришел… В с-себя… Что делать? — Он бегал глазами по врачам, сидевших за своими столами, и пытался угомонить бешеный стук сердца.       — Радоваться! — все, что сказал ему Ын.       А дальше туман. Потому что Тэхен сбился со счета, сколько человек входило и выходило из палаты Чонгука. Его попросили остаться в коридоре, что бы все манипуляции с Чоном прошли без вреда для кимовской психики. Ему оставалось лишь покорно ждать, когда его впустят в палату и разрешат самолично убедиться в состоянии капитана Чона.       Спустя долгих полтора часа из палаты выглянул врач и кивком пригласил Кима в палату, совершенно не сдерживая довольную улыбку.       — Тэхен, только не напрягай его вопросами и разговорами в целом, хоть все показатели в норме практически, организм слаб. Но твой Чонгук действительно сильный парень, он быстро придет в форму, самое страшое позади.       «Твой». От этого слова по телу разлилось теплое счастье. Но чувство вины предательски шептало — а мой ли? Он ведь так виноват перед ним, струсил, испугался, как малолетка, и даже не написал и не позвонил после.       Хватит, хватит травить себя идиотскими мыслями. Он обязательно исправит все свои ошибки.       — Тэ…       — Привет, Гук-и…       Тэхен с немыслимым волнением рассматривает чужое родное лицо, бледное, но такое красивое. В горле будто ком застрял, слов много, столько всего сказать хочется, но Ким просто садится на стул рядом с кроватью и берет руку Чона в свою.       — Так значит, все это время ты и правда был рядом? А мне казалось, что я сплю и вижу сон, как ты читаешь мне книги, поешь песни, шепчешь самые прекрасные слова на свете и тихонько плачешь…       — Я не плакал. — Пытается возразить Тэхен, но предательские слезы и сейчас наворачиваются на глаза. Он опускает голову, чтобы не смущать Чонгука своими эмоциями. — Я переживал.       — Тэ! Посмотри на меня! — Чон сжимает пальцами ладонь Кима, гладит большим пальцем костяшки, пытаясь успокоить. — Я так рад, что рядом со мной был именно ты. Для меня это важно. Пусть как друг, как лучший друг, мне и этого хватит. Я не потревожу тебя больше своими чувствами. Только будь рядом, прошу. Без тебя я не…       — Блять, Гук, если бы ты не лежал сейчас в больнице после перенесенной операции, я бы заткнул тебя по-другому, а сейчас просто замолчи. О какой дружбе ты сейчас говоришь, ты себя слышишь? — Тэхен поднимает глаза на Чонгука и понимает, что сказал он сейчас абсолютную чушь, потому что страх в глазах напротив отрезвляет. Балбес, какой же ты балбес, Ким Тэхен. — Я не смогу больше быть твоим другом, и не хочу. Я согласен как минимум на любовь всей моей жизни. Я тебя не отпущу от себя ни на шаг. Буду вымаливать прощение за свою трусость и долбоё… Прости. — Ким придвигает стул практически вплотную к кровати и льнет щекой к чоновской руке. — Я так давно мечтал о «нас», что услышав те самые слова, просто опешил. Прости меня, Гук-и, прости за то, что я такой идиот.       — Ну что ж поделать, зато любимый идиот. — Чонгук тратит, наверное, последние силы на улыбку и зарывается пальцами в шевелюру Тэхена. — Мы оба идиоты, столько лет потеряно.       — А теперь мы ближе, чем когда-либо. В тебе даже кровь моя течет. — Ким гордо улыбается, ведь надеется, что этот факт тоже поспособствовал восстановлению Чона.       — Рыцарь спас свою принцессу. — Чонгук улыбается еще шире, его веселит это сравнение. — И пробудил ото сна, жаль только не поцелуем. — Наигранно дует губы и хмурит брови.       — Рыцарь зацелует свою принцессу… И не только зацелует. — Ким видит, как по щекам Чона разливается легкий румянец. И это сносит крышу. Он подается вперед и невесомо прикасается к губам любимого. — Но сначала ты окончательно поправишься.       — Тэ, ты меня тоже прости, я не должен был так вываливать на тебя все. Я понял это, когда успокоился и пришел в себя. Не вини себя ни в чем, пожалуйста.       — Так, стоп. Давай не будем сейчас убиваться тем, что уже не имеет смысла. Оба хороши. Главное, что сейчас все будет по-другому. Будет же?       — Спрашиваешь еще? Ты уже столько всего наобещал принцессе. — Ехидная улыбка расползается по лицу Чона, но глаза светятся счастьем.       — Тук, тук, тук. Можно? — в дверном проеме показалась блондинистая голова Пака. — Но нас много.       Дверь распахивается, и на пороге палаты уже толпится пять человек. Ким вскакивает со стула, выталкивает всех за дверь.       — По одному, и на пять минут. — Смотрит на смущенные парочки. — Ладно, по двое, но на пять минут, не больше.       — Ким, ты теперь всегда как квочка вокруг него будешь порхать. Он здоровый мужик, ну почти здоровый. — Чимин хочет сказать еще что-то колкое Тэхену, но удар локтем под ребра от Юнги меняет все планы. — Ладно, не квочка.       Ребята по очереди заходят в палату, пока остальные допрашивают Кима. С его лица не сходит глупое и чрезмерно влюбленное выражение.                                          На реабилитацию в больнице уходит добрых три недели. Анализы, УЗИ и МРТ говорят о быстром восстановлении. Чон просится домой, не смотря на то, что с ним 24/7 находится Тэхен, и это, пожалуй, лучшее время за всю его жизнь. Ким помогает ему во всем: есть, пить, переодеваться, ходить на процедуры и тренировки. Но самое приятное это, конечно же, душ. В первое время они оба сдерживали себя, да и сил у Чонгука хватало лишь на удержание себя в вертикальном положении. Но спустя время сдались оба. Целовались до ноющих губ, ласкали друг друга как можно и где можно, и где не можно тоже ласкали. Но не позволяли себе слишком многого, совесть все-таки присутствовала у каждого. Засыпали вместе на кровати Чона, но утром Тэ перебирался на диван, потому, что не хотелось смущать молоденьких медсестер, хотя все и так все знали и видели. Они больше походили на парочку в медовый месяц, чем на «тяжелого» пациента и «сиделку».       Получив все рекомендации от Ын Сону, Тэхен собирает вещи, в основном свои, помогает Чону переодеться в домашние вещи, которые привез Юнги из квартиры Чонгука.       — Домой? — На лице Кима неподдельная тревога. Он знал, что когда-нибудь этот день настанет, и нужно будет покидать больницу, а они с Гуком ни о чем ни разу не говорили, не обсуждали, что будет дальше.       — Домой. — Лицо Чона светится от счастья, он соскучился по родным стенам, и как бы хорошо и комфортно не было в больнице, дом есть дом. Он поднимает взгляд на лицо Тэхена, и улыбка медленно сползает с его губ. — Тэ, что случилось?       — Ничего, Гук, все в порядке. — Он мнется на месте, отводя глаза в сторону.       — Тэ, перестань. Я же вижу. — Чон хлопает ладонью по кровати, приглашая Тэхена сесть рядом с ним. — Скажи мне, что тебя тревожит.       Чонгук утягивает сопротивляющегося Кима на свои колени, зарывается носом в сгиб шеи, чувствуя, как от совсем простых, но таких приятных и нежных манипуляций, Тэхен расслабляется в его руках. Он догадался обо всем.       — Ты переживаешь о том, что будет дальше? — Ким кивает. — Тэ-Тэ, я не смогу тебя отпустить ни на шаг от себя, я теперь знаю, каково это — любить тебя, наслаждаться тобой каждый день, видеть тебя уснувшим рядом. Ты думаешь, я смогу без тебя? Я больше не хочу без тебя. — Кончиками пальцев он цепляет подбородок любимого мужчины, поднимает его голову, смотрит в глаза и прикасается к губам нежным теплым поцелуем. — Я оставляю за тобой право решать, чей дом станет нашим, мой или твой. Я приму любое твое решение. Захочешь, мы найдем новый дом, наш дом.       — Гук-и…       — Так я прав, да?       — Ты всегда прав. Ну почти. Я почему-то начал думать о том, что мы ни разу не обсуждали дальнейшие события, как мы будем жить, где. Мне, как и тебе, важно, что бы ты был рядом, но прагматик внутри меня пытается расставить все по полочкам.       — Ты всегда таким был, так что я не удивлен. Сейчас нам в любом случае нужно заехать ко мне домой, хотя бы вещи собрать на первое время. А потом мы все решим. — Чонгук знает, как важен для Тэхена его комфорт и обстановка. Знает, что он тяжело принимает «чужие» места. — И вообще, давай уже выходить отсюда, домой жуть как хочется.       На этих словах дверь в палату открывается, и заходит никто иной как генерал Чхве. Неожиданно.       — Приветствую Вас, капитан Чон. Капитан Ким. — начальник кивает головой каждому из подчиненных. — Рад, что Вы так быстро восстановились, Чонгук, очень рад. Конечно, я понимаю, что у Вас еще больничный, я буду не против, что бы еще и отпуск взяли, отдохнули, восстановили силы. А потом в строй, здесь без вариантов. — Он улыбается мужчинам, протягивая Чону руку для пожатия. — Я бы мог передать это приглашение через Ваших подчиненных, но важность мероприятия, на которое мы с Вами приглашены, обязует меня лично его передать. Сегодня вечером состоится торжественное вручение государственных наград в министерстве. Вы, как и капитан Ким, приглашены на него в качестве лауреатов. Так что явка обязательна, хотя бы на торжественную часть. Форма одежды парадная. Орлов своих тоже берите.       Тон генеральской речи не предполагает отказа, поэтому оба капитана обреченно вздыхают. У каждого из них были свои, крайне похожие планы на сегодняшний вечер. Но приказ есть приказ. Разослав ребятам из команды информацию о предстоящем вечере, Тэхен и Чонгук покинули больницу, напоследок попрощавшись с Ын Сону и выразив ему всю свою благодарность.       — Давай мне сумку, тебе нельзя. Не спорь. — Ким забирает у Чонгука большую сумку с вещами. — Разрешаю тебе нести свою форму. — Он с улыбкой на лице протягивает Чону чехол с парадной формой.       — Зачем все эти выебоны с формой? Ну, можно же было просто в костюме прийти? Я так неуютно в ней себя чувствую, да и она мне не идет совсем. Не то, что тебе. — Он подходит к Тэхену, обнимает свободной рукой и прижимается губами к выпирающим позвонкам на шее.       — Ой, зря ты так думаешь. Тебе очень идет форма. Твоя фигура идеально подходит для нее. Я столько раз залипал на твои бедра и ягодицы в узких форменных брюках. — Ким разворачивается лицом к Гуку и проводит носом по гладковыбритой щеке. Эти нежности стали настолько привычны для них, желанны, а тактильный голод ни на секунду не ослабевал. Хотелось касаться, целовать, дарить чистые эмоции. — А теперь я должен сдерживать себя, ловя прикованные к тебе голодные взгляды. Может, не пойдем?       — А ты, оказывается, ревнивец?       — Собственник до мозга костей. Даже чужих взглядов на тебе не потерплю.       Чонгук лишь улыбается, целуя Кима в уголок губ. Он прекрасно понимает Тэ, потому что сам такой.       — Мой злой тигр, рррррррр. — Чон подталкивает Кима к выходу. — Идем, а то что-то есть уже хочется. Давай закажем обед домой?       — Я бы пообедал тобой. — Тэхен шепчет это себе под нос, в надежде, что Гук его не услышит. А Чон молчит. Слышит, улыбается и молчит.       До квартиры Кима доезжают достаточно быстро, заказав по пути доставку из ресторана, что бы сэкономить время. У них есть несколько часов, чтобы отдохнуть, поесть и привести себя в порядок перед мероприятием. Доставка приехала быстро, обед был съеден молниеносно, желание ехать куда-либо так и не появилось.       — Гуки, ты же знаешь, что нам нужно там быть. — Тэхен был практически одет, лишь китель висел на вешалке, ожидая своей минуты. — Давай быстрее, машина за нами приедет через 20 минут. Надевай рубашку, а я помогу тебе с галстуком. — Свой галстук Ким уже завязал и теперь, стоя перед зеркалом в полный рост, рассматривал результат своих трудов.       — Может, лучше завяжешь его на моих запястьях? — Чонгук зарывается лицом в отросшие шелковые пряди на затылке Тэхена, мурлычет, посылая лавину мурашек по его телу. — Как по мне, это лучшее применение этой удавки. — Он прижимается пахом к упругой заднице Кима, слегка потирается о нее, продолжая при этом водить носом по затылку и шее.       — Капитан Чон Чонгук, я обещаю, что выполню любое твое желание, как только мы вернемся домой. И ручки завяжу, и глазки, и на колени встану. Но сейчас, зайчик мой, нам нужно торопиться. — Он разворачивается лицом к Гуку и быстро целует его в приоткрытые губы. — Нам правда нужно быть на этом торжественном мероприятии.       — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? К чему такая важность?       А Ким лишь пожимает плечами. Он не может сказать Чону всей правды, об этом его попросил генерал Чхве. Чону остается лишь принять поражение в битве за этот вечер.       Уже через полчаса их привезли к зданию огромного ресторана, в котором частенько проходили подобные гуляния. На входе их ожидали ребята из их команды, красивые, одетые также в парадную форму. Крепкие объятия, поздравления с выздоровлением. В большой банкетный зал заходили уже вшестером. Хостес на входе, услышав имена прибывших, проводил их к небольшому столику практически возле сцены. Мелочь, но приятно. В кои-то веки, они смогут так близко наблюдать за происходящим.       Огромный зал был заполнен людьми до отказа, многих команда Ким-Чон знала лично, пересекались на операциях, некоторых заочно, все-таки не одни они вершат правосудие в этой стране. Некоторые подходили и здоровались с капитанами, желали Чону скорейшего восстановления и возвращения в строй.       За быстрой вступительной речью пресс-атташе Агентства Национальной Безопасности последовала череда выступлений руководителей различных отделов, награждение особо отличившихся сотрудников. Генерал Чхве коротко рассказывает о работе своих подразделений, об успешных операциях, много говорит о своей лучшей команде и вручает Киму диплом с благодарностью за отличную службу. Чонгук с восторгом провожает глазами Тэхена, в них гордость за любимого человека и море нежности.       Последним к микрофону выходит Заместитель Министра Внутренних Дел Южной Кореи. Он рассказывает о всех крупных операциях за прошедший год, о достижениях, о планах, о гордости за тех, с кем каждый день трудится плечом к плечу, а в конце своей речи переводит взгляд на Чона.       — А самая моя большая гордость в том, что в наших рядах есть такие прекрасные и незаменимые офицеры, как капитан Чон Чонгук. Мне посчастливилось быть лично знакомым с ним. И я очень рад, что именно мне сегодня выпала честь вручить капитану Чону заслуженную государственную награду «Орден за военные заслуги». Офицер Чон, прошу Вас подняться на сцену.       В зале раздаются оглушительные аплодисменты, под крики и овации Чонгук поднимается на сцену, смущенно глядя на Замминистра. Он смотрит на своих ребят, которые повскакивали со своих мест и хлопали, наверное, громче всех, не жалея рук. Чонгук ловит восхищенный взгляд Тэхена, и это самая большая награда для него.       — Я действительно горжусь Вами, Чон, и Вашей командой. Вы блестяще справляетесь со всеми операциями, что не может не восхищать. — Чиновник крепит на левой стороне кителя серебряную восьмиконечную звезду. Крепко пожимает руку и возвращается к микрофону. — Но, помимо этой награды, я хочу поздравить Вас с очередным, заслуженным званием. Майор Чон — мои поздравления!       Зал снова взрывается овациями, а майора просят пройти к микрофону для благодарственной речи.       — Ох, это вообще-то крайне неожиданно. Я не готовил речь, поэтому заранее извиняюсь, если что-то упущу. — Чонгук в смущении сжимает в руках диплом и футляр от награды. На щеках алеет румянец. В этот момент он совсем не похож на грозного офицера, коим его привыкли видеть многие сидящие в зале. — Я бы хотел поблагодарить Министерство за оказанную честь быть награжденным столь высокой наградой. Я благодарен всему руководству Агентства Национальной Безопасности и моему непосредственному начальнику генералу Чхве. Отдельная благодарность моим родителям. Мам, Пап, спасибо!!! — Он улыбается в ближайшую камеру и по-детски машет рукой. — Но, без обид, свою самую большую благодарность я хочу выразить всем, с кем непосредственно работал на протяжении стольких лет, всем офицерам, рядовым, ребятам из спецназа и, конечно же, моему отделу, моей команде, моим бойцам, моим друзьям. — Чонгук прикладывает руку к груди, как раз туда, где красуется серебряная звезда. В его глазах миллион эмоций и, кажется, слезы. — Ким Намджун, Пак Чимин, Ким Сокджин, Мин Юнги и Ким Тэхен — Вы моя гордость, опора и главная награда. — Он бы сказал отдельную речь, посвятив ее любимому мужчине, но перехватив взгляд Кима, сжавшего губы и качающего в отрицании головой, понимает, что не стоит. — Еще раз большое спасибо!       Он пожимает руки всем стоящим на сцене и летящей походкой направляется к своему столику. Парни снова вскакивают с мест, обнимаю по очереди, поздравляя майора. Последним подходит Ким.       — Ты действительно хотел со сцены признаться мне в любви? — Хитрый взгляд из-под длинных ресниц полон обожания. — Ты же понимаешь, что нам не дадут работать вместе, если высшее руководство узнает о нас.       — Понимаю, конечно, я же не Родину спасать буду, а тебя от пуль загораживать. Какой из меня командир тогда? — Он сжимает Кима в крепких объятиях. — Ты ведь знал, да?       — Про награду — да, каюсь. А вот про новые погоны узнал вместе с тобой. Я тобой горжусь. — Они непозволительно долго стоят в объятиях друг друга и отрываются, только лишь услышав грубое покашливание генерала.       — Поздравляю, Чонгук! — Чхве по-отечески обнимает Чона и хлопает широкой ладонью по спине. — Горжусь тобой, горжусь каждым из Вас. Надеюсь, мысли об уходе покинули Ваши дурные головы окончательно? — Он косится на Тэхена, потому что вопрос был задан не только майору. — Как и обещал, добавляю к твоему больничному отпуск, а начальство решило дополнительно поощрить тебя. Здесь полностью оплаченная путевка в Чеджу. — Генерал протягивает Чону увесистый конверт. — На двоих.       — Ого, неожиданно! Спасибо Вам, генерал, и всему руководству спасибо! Правда, я польщен.       — А еще я подписал документы, в этом месяце всем Вашим бойцам — премия. Но не обольщайтесь, в таких размерах она бывает крайне редко, но Вы заслужили. — Мужчина еще раз жмет руку Чонгуку. — Повеселитесь хорошенько, а мне пора.       Дальше следует череда бесконечных поздравлений и рукопожатий. Казалось, каждый в зале решил лично выказать уважение майору Чону. Ким все время был рядом, немного злился, но не показывал этого открыто, а Чонгук лишь крепко сжимал его руку или гладил тыльную сторону ладони большим пальцем, что бы успокоить и показать, что он рядом, только с ним.       Спустя еще час, когда практически все в зале были изрядно пьяны, Чонгук за рукав кителя потащил Тэхена на улицу.       — Давай сбежим, — шепчет Чон на ухо Киму, хотя рядом с ними никого нет. Он слегка касается губами мочки уха, опаляет кожу шеи своим дыханием и слышит, как его мужчина громко втягивает воздух сквозь сцепленные зубы. Именно такого эффекта он и добивался, именно так, не оставив выбора, собирался, сплетя пальцы рук в замок, убежать с Кимом ото всех, желательно домой, в теплую постель.       Чонгук продолжает рисовать узоры на шее Тэхена, но уже языком, влажным, горячим, прикусывает, ощущая, как солоноватая, но такая вкусная кожа покрывается крупными мурашками. Он одной рукой зарывается в волосы Кима, а другой уже вызывает такси в приложении.       — Боже. Как же хочется снять с тебя эту форму, завалить на кровать и отлюбить так, что бы забыл, как разбирать и собирать автомат. — Ким выдыхает слова, будто воздуха в легких не хватает. Он мертвой хваткой вцепился в Чона, прижимая его к себе так сильно, что миллиметра не осталось между их телами.       — Я уже вызвал такси. Машина приедет через 2 минуты. — Гук опускает руку на ягодицу Кима, сжимает по-хозяйски ладонь, чувствуя, что в штанах мужчины напротив так же тесно, как и в его собственных. — Я не выпил ни грамма алкоголя, а меня ведет от тебя, как от неразбавленного виски. Что же ты со мной делаешь, капитан Ким?       — Ты у меня спрашиваешь? Я кончу в штаны прямо сейчас, если ты не прекратишь вылизывать меня. Или трахну прямо в такси, раз оно так скоро приедет. Ты меня с ума сводишь, слышишь, майор Чон?       Они и не заметили, как к ресторану подъехала машина. Лишь «моргание» фар заставило их наконец-то отлипнуть друг от друга. Всю дорогу до дома Тэхена они старались сдерживать себя, лишь изредка бросали друг на друга взгляды, полные любви и желания. В подъезд практически бежали, держась за руки, в лифте целовались и сжимали друг друга в объятиях, в квартиру просто ввалились, не желая прерывать жадные поцелуи.       — Тэ, мне нужно в душ на 5 минут. — Чон пытается отдышаться, пока Тэхен широко мажет языком по впадинке между ключицами, прижимая к стене разгоряченное тело Гука. — Потерпи еще чуточку, я ведь уже никуда не денусь.       — Я с тобой, мне тоже нужно, я тебя ни на секунду от себя отпускать не хочу, по крайней мере, до конца жизни. — Ким опускает руку на пах Чонгука, слегка сдавливает и ловит ртом глубокий стон.       — Тэ, мне очень нужно, не заставляй меня краснеть, объясняя тебе, что я там собираюсь делать. — Рваное дыхание выдает в нем не только возбуждение, но и волнение. Чон слегка отталкивает от себя мужчину. — Чем быстрее я окажусь в ванной, тем быстрее мы сможем продолжить.       Ким нехотя отстраняется, просит не задерживаться и, коротко поцеловав в подбородок, уходит в комнату. Только оставшись наедине со своими мыслями, Тэхен понимает, насколько он взволнован, насколько возбужден и взбудоражен тем, что вот-вот должно случиться. Он снимает китель, развязывает галстук и расстегивает верхние пуговицы белой форменной рубашки. В голове проносятся картинки их с Чонгуком еще не состоявшейся близости. Ладони потеют, на лбу и над верхней губой появляется испарина — Ким никогда не нервничал так в ожидании партнера, но он никогда и не был с любимым партнером, от того и понятна вся его нервозность. Хочется сделать все идеально, доставить удовольствие, показать, как он любит своего мужчину, как будет беречь и заботиться о нем. Из мыслей его выдергивает звук открывшей двери в ванную комнату, а через несколько секунд воздух из легких выбивает стоящий в дверном проеме потрясающий Чонгук в одном полотенце на бедрах, на чертовски красивых бедрах.       Чон медленно двигается к кровати, на краю которой сидит Тэхен, подходит вплотную и наклоняется, что бы коснуться губами таких притягательных губ напротив. На его бедра сразу же ложатся большие ладони, длинные пальцы сжимают влажное полотенце, а губы, двигаясь медленно, утягивают нисколько не сопротивляющегося Гука в нежный и чувственный поцелуй. Ким поднимается с кровати, одной рукой обнимает Чона за талию, прижимая к себе как можно ближе, другой зарывается в мокрые волосы, притягивая еще ближе чужие губы. Поцелуй давно перестал быть просто нежным, он наполнился страстью и желанием, что разливалось по всему телу, о чем свидетельствовали оттопыренная ширинка на брюках Кима и бессовестно вздыбленное полотенце на Чонгуке.       Тэхен нехотя разрывает горячий поцелуй, проводит кончиком языка по чоновским губам и начитает медленно спускаться влажной дорожкой к подбородку, потом шее, покрывая ее нежными укусами и поцелуями. Он опускается ниже, к ключицам, потом к груди и, кажется, теряет голову от одного вида потрясающих темных сосков. Мужчина знает, что они крайне чувствительны и сразу же реагируют на смену температуры или прикосновению, поэтому он осторожно дотрагивается языком до одного соска и слегка дует на разгоряченную мокрую кожу. Чонгук шипит и зарывается пальцами в волосы Тэхена. Киму нравится такая реакция, нравится видеть сведенные брови на лице любимого. Он высовывает язык и широко мажет им по чувствительному месту, потом еще раз, и еще. Он обхватывает сосок губами, жадно присасывается к нему, зажимает зубами, играясь кончиком языка. Чон стонет громко, надрывно, но не останавливает — ему нравится. Ким, насытившись одним соском, мокрой дорожкой поцелуев приближается ко второму, кусает, лижет, посасывает нежную плоть, замечая крупные мурашки на всем теле Гука. Мокрые и горячие губы Тэхена опускаются еще ниже, язык кружит по кубикам пресса, медленно подбираясь к краю полотенца. Он снова присаживается на край постели, его руки скользят под полотенце, оглаживают стальные мышцы бедер, но не касаются ничего кроме них, язык продолжает свой незамысловатый танец вдоль явно не нужной на теле Чона материи. Глубокие, низкие стоны сверху говорят о том, что двигается мужчина в нужном направлении. Полотенце стягивается вниз, и взору Кима предстает довольно-таки большой член, налитый кровью, пульсирующий от сильного возбуждения, а крупная, темная головка блестит от перламутровой естественной смазки. Тэхен громко сглатывает вязкую слюну, что скопилась во рту и, буквально, обволокла его. Он открытым ртом приближается к головке, но не трогает, лишь горячо дышит на нее, дразнит, распаляет и без того запредельное возбуждение партнера. И свое тоже.       — Тэ, не останавливайся, пожалуйста, только не сейчас. — Чонгук готов упасть от переизбытка чувств и ощущений.       Чон чувствует, как налившейся головки касается горячий язык — Тэхен медленно обводит языком головку по кругу, лижет уздечку, трется о чувствительное место всей поверхностью языка, острым кончиком касается уретры, выбивая протяжный стон из любимого мужчины. Чувствуя нарастающую дрожь в теле Чонгука, Ким, не торопясь, погружает пульсирующую плоть в свой мокрый и горячий рот, насаживается почти до середины и плотно смыкает губы вокруг члена. Тело Чона как будто пробивает разрядом тока — мужчина хватается одной рукой за плечо партнера в попытке сохранить равновесие и не упасть, а другой рукой в последний момент прикрывает рот, подавляя несдержанный крик удовольствия.       — Только не сдерживай себя, прошу, я хочу слышать, как тебе хорошо, как я делаю тебе «хорошо». — Тэхен смотрит на Чона снизу вверх, продолжая ласкать рукой. — Прошу тебя.       Он снова опускается ртом на член, расслабляет мышцы, погружая горячую плоть в горло до упора. Мат вперемешку со стонами, которые слышатся от Гука, приносят удовольствие, заставляют еще сильнее сдавливать губами поверхность, еще усерднее двигать головой, лишь бы слышать, лишь бы чувствовать ответное желание и удовольствие. Чон на миг опускает голову вниз и теряется в ощущениях окончательно: распухшие губы на его члене, блестящая дорожка слюны из уголка рта, и глаза, самые нежные, самые любимые, в них желание, похоть, пожарище…       — Тэ, я не продержусь долго, я на грани, прошу, остановись. — Чонгук хватает Кима за предплечья, пытаясь вырваться из плена его горячих губ. — Трахни меня уже!!!       Как можно отказать самому любимому в этом мире человеку, который отчаянно просит быть вытраханным и удовлетворенным. Ким улыбается, понимая, что смог довести до предела своими ласками, но еще больше радует и наполняет любовью осознание того, что Гук готов отдать себя, не доминирует, как на работе, не управляет, как на каждой операции, а доверяет себя и свое тело ему, позволяет властвовать. От этого мурашки, учащенный пульс и каменный стояк, который готов к чертям разорвать старательно выглаженные форменные брюки.       Чонгук встает на колени рядом, накрывает распухшие губы своими и прижимается к горячему телу. Ласкает руками шею, ключицы, грудь, живот, плавно спускаясь к ремню на брюках. Несколько секунд уходит на раздевание, еще несколько на то, что бы одарить ласковыми поглаживаниями немаленькое достоинство Тэхена.       Они вместе поднимаются с кровати, не смея разорвать жаркий поцелуй, а Ким, обнимая и поглаживая напряженную спину партнера, спускается ладонями на аппетитные и упругие ягодицы. Мнет их, срывая с губ Чона очередной стон, аккуратно раздвигает в стороны и пальцами одной руки скользит к колечку мышц. Ласкает пальцами, нежно кружа подушечкой пальца по сфинктеру, слегка надавливает и застывает — палец легко входит внутрь.       — Что? Да, я нетерпеливый, да, я растягивал себя в душе. — Довольная улыбка не сходит с лица Чонгука.       — Я прощаю тебе это только сегодня. Но впредь не лишай меня удовольствия растянуть тебя. — Низкий, хриплый от возбуждения голос Техена будоражит сознание, не оставляя шанса перечить или сопротивляться.       Ким резко разворачивает Гука спиной к себе, подталкивает к кровати, а сам пытается как можно быстрее избавиться от оставшейся одежды. Он с упоением смотрит на то, как Чонгук медленно забирается на кровать, даже не думая переворачиваться, опускается грудью на мягкую простынь, прогибается в спине, лениво покачивая бедрами, от чего плавно двигаются накачанные упругие ягодицы. Вид завораживает, пленяет, а вся кимовская выдержка машет на прощание ладошкой.       Тэхен, в попытке стянуть с себя как можно быстрее ненавистные брюки и боксеры, чуть не падает на пол. Руки дрожат, во рту пересохло, а здравый смысл покинул его еще в тот момент, когда он ощутил тяжесть горячего члена на своем языке. Ким подходит к краю кровати, тянется к чужим ягодицам, оглаживает нежно, медленно переходит ладонями на крепкие бедра и тянет на себя, что бы Чонгук немного пододвинулся к нему. Получив желаемое, Тэхен вновь возвращает руки на такие манящие половинки, слегка сжимает, гладит, следом поднимается выше к ямочкам на пояснице, трогает их, а потом целует, лаская раскаленную кожу языком. Руками спускается к животу, прикасается лишь кончиками пальцев, чувствуя, как гладкая кожа покрывается мурашками. Пальцы трепетно скользят по животу вверх, цепляют соски, в то время как губы ползут по позвоночнику в сторону шеи. Кожа на внутренней стороне ладоней немного шершавая от многочисленных тренировок, поэтому на всю комнату разносится протяжный стон, стоит только Киму начать ласкать чувствительные соски раскрытыми ладонями.       — Тэ, пожалуйста!!!       — Что?       — Тэ, прошу, перестань мучить!!! Я прошу, Тэ. — Из тихих и редких стоны давно превратились в громкие и протяжные. Чонгук прижимался ягодицами к бедрам и паху своего мужчины, терся о горячую плоть. Ему хотелось больше ощущений, хотелось уже почувствовать в себе все возбуждение Кима.       — Нетерпеливый, жадный, такой нуждающийся, такой «мой». — Тэхен продолжает покрывать горячими мокрыми поцелуями спину, поясницу и ягодицы Чона.       — Чертов Ким Тэхен, трахни меня уже, умоляю, иначе тебя трахну я.       Ким подталкивает нетерпеливого любовника вперед, ближе к изголовью кровати, а сам пристраивается сзади, продолжая нежно массировать прекрасные половинки. Он слегка толкается бедрами и шепчет куда-то между лопаток:       — Смазка и презервативы под подушкой.       Чонгук не сразу реагирует, только после очередного толчка бедрами понимает, что ему нужно достать лубрикант.       — Мы же можем не использовать посторонние предметы? — голос Чона хрипит. — Я хочу чувствовать всего тебя.       — Как скажешь Гук-и.       Тэхен выдавливает на пальцы смазку и медленно растирает ее между пальцами, согревая. Его пальцы легко касаются нежной кожи сфинктера, распределяют сладко пахнущую смазку. На пробу вводит два пальца, понимая, что Чонгук действительно подготовил себя. Погружая уже три пальца в трепещущее отверстие, он снова тянется к тюбику, открывает крышку зубами и щедро покрывает свой член смазкой. Чон особенно громко стонет, когда Тэхен с нажимом проходится кончиками пальцев по простате.       — Скажи, если будет больно. — Ким аккуратно надавливает головкой члена на пульсирующее колечко мышц, медленно, чтобы не навредить, проталкивается в горячее и влажное нутро, сдерживается, чтобы позорно не кончить от невероятной теплоты и узости Гука. Он входит на всю длину, сжимая упругие бедра побелевшими пальцами, застывает на несколько секунд, забывая, кажется, даже дышать. Но глубокий стон Чонгука выводит его из оцепенения — бедра любимого толкаются вперед, затем снова назад, соприкасаясь с бедрами Кима и призывая двигаться.       — Боже, Гук-и, ты невероятный, в тебе так горячо, так хорошо, с ума сойти можно. — Тэхен на пробу двигается более резко, потом снова, увеличивая амплитуду.       Каждый новый толчок во влажную узость сопровождается громким и жадным стоном Чона. Ким двигается все быстрее и быстрее, аккуратно меняя угол проникновения, его чертовски заводит то, как реагирует партнер на все его действия, как в ответ на его движения двигается сам Чонгук. Тэ с нескрываемым восторгом рассматривает потрясающее тело под собой: накачанная, широкая спина покрылась испариной, мышцы упругих ягодиц «играют» под кожей при каждом столкновении с его бедрами, массивные бедра дрожат от напряжения. Как бы он хотел запечатлеть эту картину в голове на всю оставшуюся жизнь. Ким языком собирает капельки пота с чужой спины, большими пальцами рук массируя такие манящие ямочки на пояснице.       — Тэ, я долго не продержусь, мне так хорошо, что даже страшно. — Чон нервно смеется, тяжело дыша. — Боюсь упасть в обморок от переизбытка эмоций. Я хочу целовать тебя, Тэ.       Ким медленно выходит, помогая Гуку перевернуться на спину, ложится сверху и целует родные губы, иссохшие от горячего частого дыхания. Его руки ласкают крепкое тело, пальцы касаются чувствительных сосков, снова выбивая из Чона протяжный стон. Поцелуй глубокий, влажный, распаляющий и без того обжигающую страсть.       — Я так хочу увидеть, как ты кончаешь. — Тэхен глубоко, одним резким движением, входит в расслабленное кольцо мышц, стонет от накрывающих с головой ощущений, сразу же срывается на бешеный темп, входя глубоко и, судя по протяжным стонам Чонгука, попадая по напряженному комочку нервов внутри.       Они цепляются друг за друга губами, ловят стоны друг друга, руками ласкают тела в попытках усилить ощущения, довести до исступления жадными касаниями.       — Тэ, прошу, Тэ, только не останавливайся, я сейчас, Тэ, пожалуйста. Боже, Тэ, еще чуть-чуть. — Тэхен чувствует, как гладкие мягкие стеночки начинают непроизвольно сокращаться вокруг его члена, а сфинктер сжимается в предоргазменных судорогах. — Тэ, Тэ, Тэхен…       Гук выгибается в спине, с силой сжимает бедрами поясницу Кима, а из груди рвется какой-то животный рык. Брови заломлены, глаза прикрыты, нижняя губа закушена — его лицо великолепно в оргазме. Их животы покрываются густой белесой жидкостью, горячие капли которой стекают на постель.       Еще пара резких тугих движений и Ким, успев выйти, сквозь глухой стон изливается на живот и пах Гука. Он практически падает на любимого, утыкаясь носом в сгиб шеи.       — Как же я люблю тебя, как же сильно люблю. — Чонгук шепчет, зарываясь пальцами в густые, влажные от пота волосы.       — Я сильнее. И не спорь. — Ким гладит бедра, все еще опоясывающие его тело. — Я понимаю, что еще рано говорить о таком, но все же. В следующий раз я хочу почувствовать тебя в себе. Ты же не откажешь мне в этом удовольствии? — Мужчина покрывает легкими поцелуями грудь Чона.       — Почему же рано. — Довольная улыбка расползается по лицу. — Во мне сил на пару-тройку заходов, я готов любить тебя всю ночь, и весь завтрашний день, и всю следующую ночь. Нам просто необходимо наверстать упущенное.       — Надо хотя бы до душа доползти, герой-любовник. — Тэхен приподнимается выше так, что бы лица были на одном уровне. — Это было потрясающе, Гук-и. Ты невероятный. — Он целует губы напротив, лаская длинными пальцами шею Чонгука. — Я люблю тебя.                                          — Не нужно стоять в такой позе, капитан Ким!       — А что? У тебя стоит на меня, майор Чон?       — На тебя у меня всегда стоит, Ким. Могу продемонстрировать, ты только подойди поближе, не стесняйся!       — Детка, у тебя есть мой номер. Позвони мне на днях, может я и соглашусь проверить, что там у тебя стоит!       — А мужем моим стать согласишься, капитан Ким Тэхен? — Чонгук подходит вплотную, обнимает со спины.       Опустив голову, Ким видит в ладони Чона открытую коробочку с кольцом.       — А ты моим, майор Чон Чонгук? — В раскрытой ладони Кима похожая коробочка с кольцом.       — Да!       — Да!       И плевать на восторженные крики и свист стоящих рядом коллег, плевать на шокированные взгляды бойцов из Тэгу. Когда в твоих руках любовь всей твоей жизни, когда горячие губы шепчут о любви, когда знаешь, что впереди только счастливая жизнь. Они заслужили друг друга.