Под пенопластом снега

      Обычно Росс приходит к нему.       Ровным шагом перебирается из картины в картину, и соскользнув на схематично нанесённый начавшей сереть краской снег, превращается для них в живую тёмно-золотую гору.       Ему приходится опускаться на колени, упираться лбом в невидимую преграду — всё ради встречи.       (А несколько раз и вовсе ложиться, чтобы Крозье мог шептать ему на ухо)       При свидетелях — им никогда не удавалось остаться лицом к лицу.       Даже сейчас в «старшем зале исследователей» с ними теснился ночной сторож — он пришёл вместе с Френсисом, и не собирался уходить, как и помогать.       — Старик, — Джеймс улыбается, но его глаза выдают беспокойство — если Крозье соскользнёт с угла рамы портрета, то упадёт с высоты человеческого роста.       Ничто для грозной восковой статуи, но большая опасность для фигурки, едва превышающей длину ладони.       — Я тоже рад тебя видеть, — Френсис задрал голову выше, чтобы встретить взгляд.       — Тебе не стоило, — неосознанно Росс разводит руки у границ — одна застывает снизу, а вторая уходит вправо, — Забираться сюда — я мог бы прийти сам, — он чуть опустился.       — Через моря и льды, — упёршись крепче, дополнил Крозье.       — Фрэнк, есть разница между прогулкой по льдинам, маршем под чужими ногами и карабканьем по полкам без посторонней помощи, — Джеймс нахмурился.       Его взгляд вонзился в спину, застывшего над копиями карт, ночного сторожа.       — Компания того стоит.       — Даже побега от белого медведя? — щеки Росса тронул румянец — возможно, лишь игра мазков масла на холсте.       — Я бы не назвал его так, — поправил Френсис.       — Зверь?       — Сойдёт, — и не поспоришь; Крозье знал, как быстро Туунбак на своих неестественно длинных лапах может преследовать каждого, кто попытается покинуть диораму.       Была ли вина плохой отливки или просто характер такой — никто не хотел проверять или протягивать руку дружбы, особенно после инцидента с украденной ногой сэра Джона.       (Благослови, Господь, горячий клей)       Для подобного у зверя была женщина инуит.       — Так, что заставило тебя ускользнуть из-под носа зверя и забраться так высоко? — если Френсис мог похвастаться своей ирландской горячей кровью, то Росс обладал лисьим нравом, привычкой догадываться и выжидать признания.       Ему льстило, что Крозье — Фрэнк — мог сделать что-то несвойственное себе ради него, но тревоги не убавляло.       — Терпение, Джеймс.       — Должно быть что-то очень важное.       — Терпение, — поза неудобная, а застёжка поясной сумки не поддавалась.       Скверно.       Каблуки едва не соскользнули.       — Мистер! — тон Росса хлёсткий, — Мистер Дэйли, нам нужна ваша помощь, — обращение, как к провинившемуся стюарду.       Действенно.       — Джеймс…       На тихий протест Френсиса он не обратил внимания.       — Подставьте ладонь, — кивнув, Росс продолжил, — Я бы не хотел, чтобы мой друг упал.       — Прошу прощения, — поправив воротник, Ларри подчинился.       — Не стоило, — спрыгнув, Френсис опустил голову.       Ему не было так легко скрыть своё смущение, как и удержаться на подставленной руке.       — Я могу отвернуться, — предложил Дэйли, он поддерживающе улыбнулся.       — Так, на чём мы остановились? — черты Джеймса смягчились.       Щёлк.       Тем, что распирало сумку изнутри был многократно сложенный стикер.       — Мне передать? — предложил Ларри, наблюдая за тем, как Крозье запутался в листке, пытаясь повернуть его правильной стороной.       — Нет, — приглушённо буркнул Френсис.       — Терпение, — прижав руки к груди повторил Росс, он ждал.       Мягко.       Дэйли ободряюще мотнул головой.       — Ближе, — управившись, Крозье переступил — вытянул руки с стикером перед собой, — Ещё ближе — до самого холста, — первым причину понимает Джеймс.       У него было преимущество.       — Неужели, — выдох.       В чётких линиях угадывалась копия корабля — «Террор», заключённый в бутылку.       Если для Френсиса и Ларри рисунок был просто рисунком, то для Росса он был витриной.       Достаточно протянуть руку и…взять.       — Я подумал, что тебе никогда не захочется вновь потерять его из виду, — пожал плечами Крозье.       — Благодарю, — «Террор» утонул в бледных ладонях Джеймса, — Ему найдётся место, — обещание согрело прочное стекло.       — У самого сердца, — подсказал Дэйли.       Рябь пятен на лице Росса стала глубже — Френсис с удовольствием был благодарен за это.       Хотя, предпочел бы себя в качестве причины.       — Верно, — слабо щетинясь согласился Джеймс, — Если бы я мог отблагодарить тебя, — он сосредоточился на Крозье, — После. Мистер Дэйли, помогите Френсису вернуться — сэр Франклин должно быть крайне обеспокоен, — «Террор» исчез в дрогнувшем кулаке.       — Что-то не так? — давно выпустив стикер, теперь прижав фуражку к груди спросил Крозье.       — Мистер Дэйли, когда убедитесь в том, что всё в порядке — вернитесь, — тише, чем нужно произнёс Росс, — Всё в порядке, — он повторился.       Если бы Френсис знал Джеймса хуже, то не уступил бы.       Пришлось проглотить.       И ухватиться за пальцы Ларри.       Спорить бессмысленно, тем более, когда не можешь прикоснуться, притянув за ладонь заглянуть в глаза и увести за пределы холста.       — Ему понравилось, — придержав Крозье краем ладони Дэйли начал отходить, — Очень понравилось.       — Конечно, — последним, что увидел Френсис перед тем, как Ларри развернулся был Джеймс — Джеймс, сосредоточенно заправляющий «Террор» в меховую накидку на плече.       Не у «самого сердца», но достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие.       После своего возвращения в инсталляцию Крозье не видел Росса следующие две ночи, точнее, одну с половиной.       (Он не решился посетить Джеймса сразу после инцидента, как и ответить на вопросы Томаса)       Первым в «младшем зале исследователей» показался Дэйли — торопливо, неся что-то в вытянутой руке.       Что-то издали напоминающее маленькую картину.       — Мистер Дэйли! — Фитцджеймс поприветствовал его с палубы «Эребуса».       — Я ненадолго, — нависнув Ларри поставил у бока настоящего «Террора» миниатюрный пейзаж; снежная долина под серым небом.       Совсем свежий.       — Уже уходите? — спросил показавшийся Джопсон.       — Нужно проверить рыцарский стол, — по-солдатски выпрямившись Дэйли прижал кулак к груди.       Мимолётно передразнив Ланселота — они так и не поладили.       — Все мои благословения сэру Артуру, — подхватил Фитцджеймс.       — Обязательно, — Ларри откланялся, — Просьба сэра Джеймса, — и, вспомнив, кивнул в сторону пейзажа.       — Он передал только картину? — Френсис скатился каблуками по холму из папье-маше.       Шалости Росса любят риск.       — Да, только картину, — на быстром шаге отозвался Дэйли.       Он и Джеймс были в сговоре.       Каждый моряк в «экспедиции Франклина» понял это, и в тишине обратил своё внимание на Крозье.       — Я, — Френсис оступился.       — Фрэнк! — снег за его спиной оглушительно треснул.       — Джеймс? — голос Росса звучал иначе; ближе и так, если бы он был…меньше.       — Не заставляй его ждать, — то ли прозвучало в уме Крозье, то ли вновь вмешательство Фитцджеймса.       Добраться до Джеймса — испытание, и Френсис рад его пройти.       — Мы должны были догадаться раньше, — Росс стоял, прислонившись ладонями к преграде холста.       На его плечах не было накидки, а пояс пустовал.       — Действительно, — Крозье сглотнул.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — довольным котом прищурился Джеймс.       — Да, — устоять невозможно, как и не протянуть руку, приложив ладонь к ладони Росса.       — Я не сомневался, — промурлыкал Джеймс, — Это мелочь, — он попробовал переплести пальцы, — Но сейчас мы достаточно близко — и я чувствую тепло твоей руки, — оцарапался о преграду, но не убрал.       — Если бы я мог предложить тебе большее, — для Френсиса холст холодный, неровный и непроходимый, — Большее, чем это.       — Тогда, в этом не было бы смысла, — обведя пейзаж жестом, отмахнулся Росс.       — Убедительно, — неловко и не так.       Нужные слова затерялись в сияющих глазах Джеймса.       — Фрэнк, — подступив, Росс прислонился лбом к границе.       — Джеймс?       — Не двигайся, — сперва Джеймс коснулся кончиками пальцев своих губ, затем помедлив воровато передал поцелуй холсту, — Теперь, старик, — выдох шумный, горячее облако, — Познакомь меня с остальными, — заканчивается скачком на мыски и россыпью смеха, словно ничего и не было.       Слишком быстро.       — С каждым? — Крозье тронул точку на холсте, перенёс на свои губы.       Тепло.       — С каждым.