Разорванный на части

Запах больницы и встревоженный Чонгук. А встречает их отец с маленькой сестрёнкой Чонгука, и Тэхён сам немного нервничает, когда мужчина замечает молодых, держущихся за руки. Молчит, не морщится, не обращает внимания. Для него это нормально? Не до этого. — Чонгук, — отец обнимает паренька и крепко прижимает к себе, делясь своей отцовской любовью. Тэхён… завидует? Только тогда, когда отец обнимает Чонгука, он приходит в себя и может нормально думать о происходящем, не погружаясь в панику. — Ей очень плохо. — Как я могу ей помочь? — в надежде спрашивает Чонгук, ответ зная наперёд. — Поговори с ней, — всё ясно, ей остались считанные дни, хотя обещали не больше полугода, и это вдвойне больнее… Отец указывает на дверь и удаляется с дочкой, которая даже не поздоровалась с братом, ведь девочка, кажется, в шоковом состоянии, и не в силах даже произнести нескольких слов. Она в свои годы увидела то, с чем ещё не сталкивалась. Чонгук треплет её волосы и коротко улыбается, никак не решаясь открыть дверь в палату. Ему страшно, и он не может скрывать своего волнения. И только сейчас он осознаёт, что всё это время с ним был Тэхён и держал его за руку… — Я тебя тут подожду, — Тэхён говорит осторожно и тихо, не желая давить на парня. Чонгук же всё равно шарахается и округляет глаза, отрицательно мотая головой. — Тэхён, прошу, — жалобно просит, и Тэхён не отказывает: вновь хватает руку Чона и вместе открывают дверь в палату. Если Чонгук сам хочет, чтобы рядом с ним был Тэхён, то так тому и быть. Встреча с близкими — личное, и Чонгук готов поделиться своим «личным». Или же ему просто страшно находиться одному? Моральная поддержка важна, однако как Тэхён может дать эту поддержку, если совсем не умеет проявлять своих чувств, что уж говорить про большее? И ему тоже отчего-то страшно, и это больше всего пугает, так как отныне он совсем по-другому смотрит на Чонгука. Он влюблён в Чонгука, и не только… кажется, он его действительно любит. В светлой палате резкий запах медикаментов врезается в нос. Мерзко. А напротив кровать, в которой лежит посеревшая, выглядящая с последней встречи ещё хуже, мать. От тревоги Чонгук крепче сжимает ладонь Тэхёна, ногтями цепляясь в кожу и пытаясь ещё больше ощутить Тэхёна, чтобы быть уверенным, что он никуда от него не уйдёт. Взгляд же падает на редкие волосы, которые обламывались всё больше, которых практически было не восстановить. Ей осталось всего несколько дней… больнее всего осознавать, что это уже конец. Тэхён позволяет Чонгуку ногтями впиться в свою кожу, позволяет ещё крепче сжать ладонь, лишь бы тому стало легче, лишь бы чувство одиночества пропало в тот же момент. Сам в ужасе смотрит на эту картину и не может поверить, что обычный человек может выглядеть «вот так». Она уже была мертва. Живой труп. Чонгук подходит ближе к матери, вместе с Тэхёном садятся на свободные стулья, переглядываясь между собой. Чонгук нервничает. Заглядывает в глаза матери, не веря, что эта болезненная улыбка с её лица скоро исчезнет. Навсегда. Несмотря на свой болезненный вид, мать всё равно мягко улыбается и ладонью осторожно касается волос Чонгука, блуждая взглядом по всему лицу, как бы пытаясь запомнить каждую деталь перед окончательным решением её судьбы. К сожалению, судьба решила иначе. Подаренные врачами полгода жизни были вычеркнуты самой судьбой. Как бы печально не было, но принять ужасную участь придётся, хотя Чонгук уверен, что ему не удастся справиться с потерей близкого человека. По щекам стекают слёзы, он кое-как прижимается к ладони матери и ластится, желая лучше почувствовать её заботу и любовь. Он так и плачет, позже опуская голову на колени женщины и ногтями сильнее цепляясь в кожу Тэхёна, что большим пальцем гладил ладонь Чонгука, этим пытаясь сказать, что он рядом, что не стоит переживать. Молчит и тогда, когда чувствует кровь на своей ладони от ногтей Чонгука. Молчит и готов всё стерпеть, ведь Чонгук даже и не осознаёт, что так сильно вжался в ладонь Кима. Но с какой гордостью и печалью поднимает их скрещенные руки и показывает для матери, дабы та узрела, что он счастлив, что у него появился любимый человек… От этого Тэхён почти что роняет слезу. Приятно и больно… — Мама… — хриплым голосом и совсем тихо произносит, кладя их скрещенные руки на живот матери. — У меня есть он, — у женщины на глазах появляются слёзы, когда слышит из уст сына следующие слова: — Это Ким Тэхён. Я его очень сильно люблю… Слёзы счастья… Мать всегда ему говорила, чтобы тот жил своей жизнью и был счастлив. Для счастья многое не надо, и Чонгук нашёл того, кто подарит ему счастье. Мать искренне рада слышать о том, что Чонгук по-настоящему кого-то любит. Не важно кого, главное, что любовь есть. — Позволите? — ослабшим, севшим голосом обращается мать, смотря на Тэхёна. — Конечно, — отвечает Тэхён, когда мать расцепляет их с Чонгуком ладони и нежной рукой пальцем проходится по маленьким ранкам на Тэхёновой ладони. Откуда-то она достаёт салфетку и совсем осторожно касается ею ранок Тэхёна, откуда сочилась кровь. С позволения стирает и другой ладонью продолжает гладит запястье Кима, говоря, чтобы тот оберегал себя и Чонгука. Тэхён с тоской наблюдает за тем, как женщина заботится о нём и вытирает кровь, которая даже не мешала ему. И эта забота, эта ласка… ему страшно от того, что в своей жизни он практически не испытывал такого чувства, когда о тебе по-настоящему заботятся и дарят материнскую любовь. Ему больно от того, что ему это непривычно, что в последний раз только в детстве его мама так делала. Как же в глубине ему этой заботы не хватало. — Спасибо, — шепчет Тэхён, смущённо опуская глаза, а мать Чонгука, кажется, всё сразу понимает и по глазам видит, что для Тэхёна это впервой. — Чонгук, — обращается женщина, слабо улыбаясь. — Просто будь счастлив, я тебя очень сильно люблю.

***

— Мне здесь тошно находиться, — Чонгук, одетый весь в чёрном и сидя у могилки с заплаканным лицом, не может не думать о том, что он больше не хочет находиться в этом месте. Ему действительно всё обрыдло и надоело, он выгорел и больше не в состоянии продолжать свою жизнь в этом городе. — У тебя ещё остались силы? — спрашивает Тэхён, садясь на корточки и ладонью проходясь по волосам Чона, тем самым успокаивая. Со смерти матери прошло три дня, и ровно столько же приходит Чонгук на могилку, дабы отстраниться от реального мира и представить то, как он разговаривает со своей матерью и делится с ней только хорошими новостями. Но ему всё равно очень больно. Ему катастрофически её не хватает, хотя морально был готов к такой развязке и знал, что ничем ей больше не помочь. Но когда читаешь сообщение о том, что ночью она скончалась — тогда и смысл пропадает к чему-то стремиться… а ему в тот день было страшно, и без Тэхёна он не смог пойти на похороны и заглянуть в глаза отцу, который утешал ничего не осозновающую дочь, что всё время спрашивала, глядя на тело в гробу: «А мама проснётся?», «Она ещё будет со мной играть?», «А почему нашу мамочку закапывают?». Детская наивность. Невыносимо. Адски. — Сил больше нет, — отвечает Чонгук, устало улыбаясь. — Я соберу твой чемодан, и мы уедем сегодня же, — не спрашивает, а скорее ставит перед фактом, что в этом месте они уже не будут жить. Вопросов Чонгук не задаёт. Ему безразлично, куда они поедут и как будут искать новую работу. Со временем найдёт выход. Ему нужно пережить недостаток моральных сил. — Тебе понравится это место, — добавляет, губами касаясь лба Чонгука и поглаживая волосы того. — Не сомневаюсь. В тот же вечер они собрали чемоданы, так никому ничего не сказав. Ни друзей, ни ещё кого-либо они не оповестили, считая, что в этом нет смысла; захотят пообщаться — телефон всегда под рукой. Той же ночью они долго любили друг друга, готовясь к новому этапу их жизни. Как-то всё так неожиданно складывается, но по плану. Только бы у них всё получилось. Ранним утром, когда солнце только-только поднималось, они — сонные и уставшие от того, что не спали всю ночь, закинули багаж в такси и уехали далеко-далеко, где цивилизация заканчивается, где их будут окружать не многоэтажки и множество магазинов, а где красивые поля и маленькие дома, в которых живут пожилые люди и занимаются хозяйством. Новый этап… Новый? А как изменится ментальное состояние обоих? Смогут ли они обрести покой в своей душе? А найти счастье? Или же в их знакомство изначально было вписано страдание? По дороге в маленькую деревушку Чонгук только и делал, что прижимался к Тэхёну, устало вдыхая воздух и периодически плача из-за потери. Тэхён всю дорогу молчал, впрочем, как и Чон, но это было комфортное молчание, в котором каждый делал выводы, в котором чувствовалась поддержка и любовь. Оба устали, оба морально убиты и, кажется, оба плачут… Тэхён плачет. Ему тоже больно, тоже невыносимо, когда незнакомая женщина дарит любви и заботы больше, нежели родители. Он никогда не чувствовал себя любимым, а после смерти сестры — тем более. Из дома выгнали, отреклись, обвинили и заставили страдать морально. А потом знакомство с Юнги, первая доза, кайф и… он не помнит. После этого всё само как-то закрутилось. Он зависим, и он это прекрасно осознаёт, однако не настолько зависим, чтобы рвать свою жопу от тяги, как Чимин. Он не настолько. Удивительно, что ему удалось неделю продержаться без веществ, удивительно и то, что его тянуло, но не настолько сильно. Сильнее всего его тянуло к Чонгуку. И почему это так странно? Любить… Проводные наушники: один Чонгуку, второй Тэхёну. На репите U.D.O. — They want war. Оба окончательно затихли. Чонгук всё сильнее и крепче прижимается макушкой к плечу Тэхёна, хрипя от слёз и шмыгая носом. Он всё сильнее и сильнее пытается почувствовать Тэхёна ближе, как будто это необходимо, как будто без его поддержки он умрёт. Ему плохо, он не может остановить слёзы. Слишком плохо. Пропущенный от Хосока — один. Нет, одиннадцать. Эгоистично, но иначе он не может. За все эти три дня он так и не поднял трубку. Тот знал, хотел утешить, даже на похоронах был, но позже не отвечал, зная, что не выдержит больше разговора об этом. — Пташка моя… — шепчет, игнорируя недовольный взгляд таксиста на то, что оба парня обжимаются. — Мы обязательно справимся, — с нежностью в голосе. Нежность в голосе Тэхёна — редкость. Но после случая, когда Тэхён узнал про дружбу Чонгука с его сестрой Джису — он окончательно изменил своё мнение о нём. Теперь нежность в голосе будет всегда. Никакой отрешённости с его стороны. И он надеется, что больше никакой молчанки. Чонгук боится тишины, и теперь он не хочет морить его молчанием. Больше не сможет. Его крыша поехала, хотя знакомы они от силу… месяц? Как так вообще возможно? Смогут ли они оба измениться до неузнаваемости? А смогут ли прожить счастливо? Как там Чонгук говорил?.. В случае чего Тэхён покрасится в голубой цвет и сделает вторую татуировку под глазом. Ну или Чонгук… Бред. Тэхён уверен, что до этого не дойдёт. Но однажды оставить придётся, предчувствие Тэхёна не лжёт. Он почему-то уверен, хотя и не хотел бы, однако… Он сам говорил, что придётся, и Чонгук это прекрасно знает. А сейчас оба в ожидании этого дня, который вряд ли когда-нибудь наступит. Возможно он оставит его тогда, когда состарится и на огромном поле будет считать звёзды, как сейчас и его сестра… Она лежит где-то на красивом поле, считает звёзды и ни о чём больше не думает. Прикипел. Вот, что на самом деле страшно. — Приехали, — шепчет полусонному Чонгуку Тэхён, осторожно касаясь его плеча. Чонгук не сразу понимает, что происходит, но когда вылазит из машины и потирает уставшие глаза — мягко говоря, удивляется, когда замечает маленький деревянный домик. Маленький, местами сломанный забор, через который легко можно пролезть, домик из дерева немного подкосился и выглядел каким-то «сырым», будто само дерево уже было пропитано старостью и долгой службой. Домик потрёпанный, но вокруг достаточно много пространства, чтобы бегать на участке, чтобы играть. Тем не менее, в десяти шагах от дома стоял ещё один такой же, больше похожий на сарай, где были сложены брёвна, дабы топить печку. Вывод — обогревателей на зиму здесь нет. И, что самое странное… Чонгук в восторге. Его ни разу не отталкивает тот факт, что домик выглядит слишком старым и потрёпанным, а крыша у самых краёв обламывалась. Ничто из этого его не пугало, а наоборот — вызывало восторг. Это именно то, чего он так хотел… соседей мало, выходя за забор тропинка, ведущая в густой лес, везде стоял этот запах «деревни», когда лёгкие наполняются свежим воздухом, а ты всё не можешь насладиться им. И он даже не знает, что сказать, ведь ему настолько всё нравится, что он на секунду забывает, как дышать. А Тэхён, кажется, читает его мысли? — Что замолчал? Настолько нравится этот обваливающийся домик? — хрипло смеётся, открывая калитку и заходя на свой участок. — Очень, — серьёзно произносит Чонгук, направляя свой взгляд на Тэхёна и мысленно его благодаря за всю ту любовь, которую он ему подарил. И этот подарок… невероятно. — В этом что-то есть, — говорит Тэхён, имея в виду то, что домик старый, вокруг чуть ли всё не разваливается. Это жизнь старушек в подобных деревнях, но всё же это создаёт особый уют и комфорт. Это даже не описать словами. — Когда-то здесь жили мои бабушка с дедушкой. Они сами построили этот дом. После смерти его завещали мне. Родители хотели, чтобы я занялся ремонтом этого дома и сделал нормальные стены, нормальную крышу. Им не нравилось то, что сделали дедушка с бабушкой. Я же отказался. Мне такой вид очень даже устраивает, внутри ещё уютней. Этот дом напоминает мне моё детство, когда я сидел вечерами у камина и грел руки, а бабушка пекла всякие пироги. Я люблю этот дом. По-своему люблю. Внезапная откровенность и внезапная дрожь на теле Чонгука. Ему так непривычно от того, что в один момент Тэхён может выдать что-то такое… Такая откровенность заставляет его ещё больше поверить в то, что Тэхён его по-настоящему любит. Он не сомневается, что так оно и есть. Домик прекрасен… Он уверен, что внутри будет ещё уютней, и неважно, как они будут жить — ему нравится всё. Он вместе с Тэхёном — это главное. Прихожая выглядела как маленькая комнатка, в ней две двери, одна из которой вела в уборную с душем, другая на кухню. Небольшая плита, холодильник, на удивление, новый, микроволновка, стол, стулья — всё для комфортного проживания. И две комнаты с зелёными старенькими обоями, в которых были и кровать, и шкафы. Чонгук даже не представляет, что могло не нравится родителям Тэхёна, ведь внутри дом действительно очень уютный. Да и в нём есть всё, чтобы жить в комфорте. Кому нужна эта красивая жизнь, если жить так — ещё лучше. Особенно с Тэхёном. Чемоданы они пока решили не разбирать, а комнату выбрали поменьше, так как там когда-то жил Тэхён. Когда-то в этой комнате было много воспоминаний, которые никогда не будут забыты. Комнату, что побольше, они решили оставить как гостиную, несмотря на то, что раньше там была комната бабушки с дедушкой. Большая кровать походила на диван, плазменный телевизор как развлечение. И всё… больше им ничего не нужно. Отныне их жизнь начнётся с чистого листа, больше никаких городов, в которых каждый человек на тебя давит. Для Чонгука это — спасение. Для Тэхёна — попытка избавиться от зависимости к веществам. А вечером… вечером, лёжа на большой кровати и смотря передачу по телевизору, Чонгук вдруг осознает, что ему безумно хочется выпить. А Тэхён… Тэхён тоже вдруг осознает, что хочет стереть с лица Чонгука слёзы и забрать его усталость себе. Лицо младшего опухло от слёз, уже сил не хватало смотреть на то, как тот мучается и выжимает из себя все соки. Так нельзя, ну нельзя себя так изводить. Это невыносимо… — Вино? — спрашивает Тэхён. Чонгук кивает. Вино, так вино. Тэхён, найдя пульт, делает тише передачу, а затем достаёт из шкафа вино, видимо, принадлежащий когда-то родне Тэхёна. Купленный сыр, колбаса, немного шоколада — и закуска готова. Тэхён наливает много, зная, что именно сейчас как никогда нужно выпить, да побольше. Это не единственный способ заглушить моральную усталость и боль, но это единственный выход, дабы хоть на некоторое время избавиться от гнетущих мыслей. Эффект есть, но всего лишь на некоторое время, а этого должно хватить. Он надеется. Ему страшно, вот в чём его проблема. На данный момент страшно не только ему, а всем. Тэхён пододвигает небольшой столик на колёсиках к их кровати и сам садится возле Чонгука, протягивая бокал вина и непрерывно смотря ему в глаза. Сам он нервно сглатывает слюну, когда замечает на лице Чонгука застывшие слёзы. Как бы он не пытался его успокоить — тому нужно время, дабы принять тот факт, что родного человека больше нет рядом, больше не вернуть того, кто воспитывал и подарил смысл жизни. В какой-то момент нужно будет взять себя в руки, а сейчас, если так Чонгуку будет легче, нужно выплакаться на месяцы вперёд. Ментальное состояние, оно такое, что никогда не сможешь предугадать следующий шаг человека и его реакцию на происходящее в критичной ситуации. — Скажешь тост? — устало шепчет Чонгук, чувствуя, как голова от напряжения раскалывается. Нужно поскорее выпить. — Скажу, — отвечает, в один момент задумавшись и с самым невозмутимым тоном произнося: — Ваше здоровье! Я хотел бы поднять тост за вас, за вас и за всех вместе, — встав с кровати, хрипло смеётся Тэхён, делая вид, что в этой комнате они не одни, а много людей, и специально делая тон, будто он мудрец этого мира. Чонгук смеётся. — Для тех, кто здесь… За тех, кто каждый день борется за себя, тем, кто не сдаётся. Для тех, кто любит и хочет быть любимым, — шутки кончились, теперь его голос вмиг грустнеет, и он поникшим взглядом смотрит в пол, ощущая, как страх подкрадывается к его телу. — Для тех, кто сейчас ранен, но всё ещё верит, — шёпотом, чувствуя на своих глазах слёзы и прекрасно слыша тихие всхлипы напротив. — Для тех, кто состоит в отношениях, и для тех, кто одинок, но при этом не один. Ещё за счастливых и за тех, кто пытается найти счастье (оно в тебе, Чонгук). За тех, кто ищет ответы на свои вопросы, и за тех, кто может стать этим ответом… Матерей, которые воспитывают своих детей в одиночку, и для отцов, которые тоже это делают, хотя о них говорят гораздо реже. Грустно осознавать, насколько мир может быть жестоким. Слишком больно чувствовать свои раны, а ещё больнее чувствовать раны близких людей. Хочется все муки и страдания забрать себе, пообещать хорошую жизнь без трудностей. Но кто будет обманывать, если исход итак понятен? — Для тех, кого я знаю и буду знать, — продолжает, без былой уверенности и со слезами на щеках. Кажется, Тэхён вновь плачет перед Чонгуком. — Чтобы каждый мог найти то, что ищет… Всем тем, кто исполняет свои мечты, тем, кому пришлось чем-то пожертвовать в жизни, тем, кому сейчас приходится хуже, но они знают, что справятся (ты справишься, Чонгук, я верю), — переводит свой взгляд на Чонгука, застывшего в одном положении. — И для тех, кто встаёт после падения, ну и тех, кто помогает другим подняться. За всех тех, кто есть, и для тех, кто был… — стихает, резко поднимая бокал вина вверх — Ваше здоровье! Больны, они оба больны. Чонгук болен страхом, Тэхён — зависимостью. Ему тоже страшно проснуться в один день и осознать то, что он не сможет продержаться без веществ. Если сейчас всё так хорошо, то он не знает, что будет дальше. Всё зависит от потребностей его организма. А вдруг ему не удастся? Вдруг он только временно перестал хотеть вещества? Вдруг всё это вернётся уже завтра, и он снова сорвётся? Алкогольная зависимость связана не только с алкоголем. Наркомания — это не только наркотики. Зависимость от азартных игр, секса… связана не только с азартными играми и сексом. Всё дело в том, чтобы заглушить боль. Человек не сможет вырваться из лап зависимости, если его мучает чувство стыда. Чтобы освободиться от зависимости, ему нужна любовь. Стыд толкает людей на самое дно. Понимание, уважение, построение хороших отношений с самим собой и с другими поднимает человека. Тэхёна, оказывается, тоже. И даже в этом случае любви не всегда достаточно, чтобы вытащить наркомана из зависимости. Поиск источника его боли помогает исправить то, что заставляет Тэхёна искать удовольствие, заглушающее разум. Всё всегда начинается достаточно невинно — попробовать для развлечения. Ни Тэхён, никто из тех, кто стал зависимым, не планировали этого. Трудно преодолеть «независимость». Самое сложное — это причина боли, которую нужно устранить. Человек должен отпустить всё и начать с нуля, чтобы понять себя, своё прошлое. Пока Тэхён не признает опыт, травмы, которые произошли в ранней жизни, и не решит эти проблемы, ничего не произойдёт далее. Можно любить человека, но он должен проделать работу, чтобы быть честным с самим собой и понять, почему он хочет уйти от реальности. Однако жёсткая любовь — это не сострадание и отдача всего. Речь идёт о том, чтобы заставить наркомана взять на себя ответственность за свои действия. Ему нужен хороший пинок под зад, чтобы ему стало больно и он достиг своего дна. Тэхён знает только по своему опыту, как он хотел измениться сам. Это возможно только тогда, когда ущерб, нанесённый пьянством, был настолько велик, и он больше не мог пить, потому что вся его жизнь рухнула на… любовь и Чонгука? Алкоголь больше не приносит утешения, а только усугубляет боль и страдания. Жестокая любовь — это не позволять алкоголику, зависимому человеку лгать, манипулировать и увлекать за собой своих близких. Это жестокие моральные границы и защита самого себя, в противном случае будет разрыв всей семьи и всех близких людей. Тэхён должен себя спасти. Никакие слова не могут описать, как трудно вырваться из лап зависимости. Самое страшное — это постоянное чувство вины, стыда, отсутствие самоуважения, у Тэхёна внутри огромная пустота и отсутствие смысла в жизни. Он чувствует себя никчёмным, а ощущение напрасно прожитой жизни настолько разрушает психику, что без терапии и людей, которые его поддерживают, справиться с этим невозможно. — Мне нужно сделать глубокий вдох, — шепчет Тэхён, не в силах больше об этом думать. Чонгук жмётся к нему ближе и переплетает пальцы. — Никогда не забывай, кто ты есть. Уважай себя и свою ценность, — грустно говорит Чон, делая большой глоток из бокала и чувствуя, как его тело согревается от вина. — А ты перестань уже плакать, затопил тут всё, — нежно бормочет Ким, целуя где-то за ушком. Оба поднимаются с кровати и выходят на улицу, сразу же усаживаясь на ступеньки. Несмотря на то, что время переваливало за девять, на улице всё ещё было светло, и они чётко могли видеть каждого жучка, проходящего где-то в нескольких метрах. Жить в деревне так необычно и непривычно для обоих. Они будто окунулись в детство, когда не было никаких забот, и всё, о чём ты думал — игры. Это невероятно… Чонгук кладёт свою макушку на плечо Тэхёна и тяжело вздыхает, руками обвивая его талию. Тэхён окончательно смолкает и всё время куда-то смотрит, практически не обращая внимание на попытки Чонгука его поцеловать. Но это не в плохом смысле… После выпитого бокала немного крутит голова, но становится очень даже тепло, и Чонгук не может не заметить, как его настроение с каждой секундой улучшается, причём в лучшую сторону. И на разговоры потянуло… — Как мы назовём нашу с тобой любовь? — лыбится Чонгук, разглядывая колени старшего и восхищаясь его телом. Тэхён молчит несколько секунд, и Чонгук не понимает почему, но как только поднимает свою макушку и заглядывает Тэхёну в глаза, тот произносит: — Полуслепая любовь, — переводит свой взгляд на Чонгука, говоря это на полном серьёзе. Чонгук не понимает. — А почему полуслепая любовь? — хмурится. — Наша с тобой любовь — полуслепая. И только после этих слов Чонгук слышит громкое мяуканье возле себя и от неожиданности пугается, резко переводя взгляд на маленькое существо. Маленькое существо… мяуканье. Это кот. А если точнее — кошка. Маленькая, ищущая тёплого местечка и еды. Серая кошка, с чёрным большим пятном на носу. А красивая какая — глаз не оторвать. И Чонгук, кажется, понял, почему их любовь полуслепая… У кошки нет правого глаза. Она полуслепая. — Она будет жить с нами? — спрашивает Чонгук, осторожно протягивая руку к пугливому животному и нежно касаясь чёрного пятна на носике. — Она станет олицетворением нашей с тобой любви. Она и стала олицетворением их любви, вот только кто знал, что в один из дней Тэхёну придётся столкнуться с одной проблемой — Ли Минхо. Скучал? Конечно! Рад? Очень! Как же Тэхён его ненавидит.