Решение всех проблем

Ноэлль почувствовала себя оленёнком, над ухом которого кто-то пальнул из ружья.       Стоило сердцу, пропустившему пару ударов, вновь забиться, как девочка ринулась с места. Ноги её едва касались пола, который в спешке начал казаться льдом — наступать на него уверенно не получалось, словно бы тело предупреждало — «Подскользнёшься!». Тем не менее, даже пусть пол бы и оказался покрыт ледяной коркой, да хоть хрустальной, Ноэлль было не до этого. Единственным, о чём она думала, был выход из школы — большие и наверняка очень старые двери, которые точно не помешало бы захлопнуть и закрыть на замок в тот же момент, как она покинет здание. Они были всё ближе и ближе, и с каждой секундой укреплялась надежда, что чем бы ни была та «смола», даже если она сейчас ползёт за девочкой, а она наверняка ползёт, то за пределы здания это нечто уж никак не выберется, а значит и ничего плохого сделать не сможет. На секунду в голове мелькнула картинка с Альфис, сидящей в кабинете и не подозревающей об опасности, что находится рядом, но думать об этом было поздно — добежавшая до выхода Ноэлль что было сил толкнула двери и тут же выскочила открывшийся проём.       Солнечный свет, пускай и довольно тусклый, слепил после тёмных школьных коридоров. Тем не менее, даже чувствуя, что пелена страха покрывает глаза, девочка из последних сил захлопнула за собой двери, после чего устало опёрлась на них, тяжело дыша. Это была не обычная усталость после бега — нет, от преодоления столь короткой дистанции она бы точно не запыхалась. Это было лишь физической отражение той тревоги, которую Ноэлль испытала, стоило ей увидеть… — Что вообще я увидела? — Тихо спросила саму себя она. — А? — Ответил ей оказавшийся рядом Бёрдли.       Действительно, стоило белым пятнам перед глазами пропасть, как Ноэлль смогла разглядеть, что перед ней стоит её пернатый одноклассник, сжимающий в руках пару учебников и смотрящий на неё с лёгким испугом и беспокойством. Здравая мысль мелькнула в голове девочки — наверное, он ждал её, чтобы пойти в библиотеку и заняться проектом. Только вот, сможет ли она думать о чём-то таком незначительном, как домашняя работа, в сложившейся ситуации? — Ноэлль, не могла бы ты объяснить мне причину своего поведения? Не уж то так торопилась приступить к нашей совместной работе, что бежала из школы со всех ног? — Как всегда, парень трактовал события в соответствии со своим, очень специфическим виденьем жизни. — Т-там, там… — Девочка слегка ткнула рукой в дверь позади неё, после чего, словно сама древесина ударила её током, отскочила и отошла на пару шагов. Нет, сил сказать об увиденном не было, да и слов подходящих тоже. Ведь если бы она попыталась рассказать всё прямо и как есть, то её бы посчитали дурочкой, мол, и что такого страшного в чёрных подтёках на стене? Небось краска или ещё что. — Там. — Ставя точку в объяснении увиденного сказала Ноэлль, понимая, что ничего более точного рассказать и не сможет. — Я могу посмотреть! — Бёрдли то ли не прочувствовал, что предупреждают его о чём-то страшном, с чем контактировать не стоит, то ли решил строить из себя храброго рыцаря, что без страха взглянет в лицо опасности и, возможно, если она будет значительно слабее него, одолеет её в честном поединке. — Ну и что же ты там такого увидела, Ноэлль… — Добавил он уже в пол голоса, приоткрывая дверь.       «Подожди!» — только и успела крикнуть ему девочка, в момент когда Бёрдли зашёл в тёмный дверной проём, отдаваясь на съедение школьному коридору. Идти обратно в логово непонятно чего не хотелось — даже наоборот, теперь, когда выход снова оказался открыт, захотелось убежать ещё дальше. Желательно домой, где можно было бы спрятаться под одеялом — там наверняка безопасно и вовсе не так страшно, как здесь. Но, всё же, оставлять Бёрдли одного искренне не хотелось, а уж тем более один на один с чем-то непонятным и жутким. Так что, собравшись с силами, Ноэлль медленными и неуверенными шагами последовала за ним, прямо в школу. — П-пойдём назад, Бёрдли, пожалуйста. — Тихо окликнула одноклассника девочка, стоило ей переступить порог. В практически пустом коридоре её голос показался режущим ухо звоном, от чего стало ещё больше не по себе. Тем не менее, последовавший ответ немного успокоил. — А? — Парень то ли её не расслышал, то ли удивился, что она набралась смелости идти смотреть с ним на то, что её так напугало. — О, ну раз уж ты решила сопроводить меня, Ноэлль, не могла бы ты подойти ближе и указать конкретнее на причину своего испуга? Датчики в глазах никак её не засекут, неужели мой встроенный радар вышел из строя? — Тихий смешок Бёрдли поставил вместо вопросительного знака. — Хорошо, я сейчас. — Беззаботная речь одноклассника немного подняла дух. Конечно, сейчас они просто подойдут к двери кладовой, увидят, что там ничего нет, и на этом всё закончится, ведь так?       И действительно, как это и бывает в такого рода историях, там ничего не было. Совсем ничего. Кроме стены и двери в ней, конечно. Впрочем, чувство законченности от этого вовсе не появилось. — Ну и куда нам дальше? — Спросил Бёрдли, стоило ему убедиться, что прямо здесь ничего заслуживающего внимания точно не было. — И кстати, Ноэлль, не могла бы ты всё же сказать мне, что мы ищем? Это бы значительно облегчило мои поиски.       Сказать Ноэлль не могла — было стыдно, очень. И не только стыдно, но и по какой-то причине до ужаса обидно. В голове засело некое подобие фрустрации, вывернутой наизнанку. «Здесь должно было быть что-то» — вертелось на языке, обжигая его как раскалённый уголь, но даже в мыслях указывать, чем являлось это «что-то» не хотелось. Ужасающий монстр за дверью кладовой? Жуткая смола на стене? Нет, этого точно нельзя было говорить, думалось Ноэлль, ведь самой себе она не могла простить подобную глупость. «Испугаться каких-то выдумок? Можно ли после такого вообще называть себя вторым номером в классе?» — тяжёлые мысли повисли над головой, давя и вбивая в пол. — Пойдём в библиотеку, Бёрдли, хорошо? — Медленными шагами, смотря себе под ноги, поплелась Ноэлль в сторону выхода из школы. Трусихой она была, трусихой и осталась, думалось ей. И пускай фильмы ужасов давно не пугали так, как в детстве, и даже боязнь темноты с возрастом позабылась, страх позора так просто не отпускал, вынуждая оправдываться, в первую очередь перед самой собой. — Наверное показалось, не бери в голову. — Я, эмм, ну… Ноэлль! — Поторопился парень за уходящей подругой. — Ты уверенна? — Слов у Бёрдли не находилось. — А? Да, да, всё в порядке, просто почудилось всякое. — Сил едва хватило на одну омрачённую печалью, но всё же милую и приятную улыбку. — Наверное, просто от усталости. — Добавила девочка, выходя на улицу.       Холодный ветер обдал тело, не предвещая ничего хорошего. Ещё со вчерашнего дня погода начала шалить — тучи постепенно заполнили небо, а пробивающийся сквозь них слабый солнечный свет казался куда более холодным и бледным, чем должен был быть. И даже температура, это Ноэлль чувствовала не смотря на тёплую одежду, значительно упала. Что то явно было не так, во всём этом дне.       Стоило сойти со школьного порога, как под ногами захрустела осенняя листва. В это время года дороги города всегда застилались жёлтым ковром, «лоскуты» которого обильно осыпались с деревьев, встречающихся на каждой улице, — и дорога от школы до больницы не была исключением. По правде, это всегда нравилось Ноэлль. Нет, конечно, всем известно, что для неё, как и для всей её семьи, времени года прекраснее зимы нет. Но было что-то чарующее и прекрасное в осенней тоске и её печальной красоте. — Знаешь, я думаю, что дело в переутомлении. — Слова Бёрдли резанули по уху, настолько внезапными и не кстати они были. — Ты проспала весь первый урок, а на тебя это не похоже. Ты, наверное, переусердствуешь с учёбой в последнее время? — Да, думаю ты прав. — За оправдания цепляться было куда проще. — Вчера засиделась с домашней работой, практически всю ночь не спала. — Почувствовав слабое облегчение, Ноэлль нашла в себе силы перестать смотреть в пол. Впрочем, поддерживать зрительный контакт с Бёрдли всё равно не хотелось, а бесцельно оглядываться по сторонам было бы глупо. Так что, слегка приподняв голову, девочка начала всматриваться в небо. Ничего выдающегося, к сожалению, там не наблюдалось. Лишь мутные серые облака, по форме напоминавшие разлитое молоко.       Поймав её взгляд, парень также уставился в небо. Несколько секунд он, вероятно, действительно пытался различить там что-то, что привлекло внимание его подруги, но довольно быстро понял, что попытки были тщетны. Не было там ничего особенного или интересного, но в том наверняка и заключался смысл. Там, на небе, никогда ничего не меняется по-настоящему, никогда не уходит навсегда. Сколько бы раз солнце не заходило, с рассветом оно объявлялось вновь. Даже после самых ясных дней облака возвращались, стоило их пригнать ветру. — Ох, Ноэлль, я тоже не спал этой ночью. — Интонация в голосе напоминала о детстве. Когда в последний раз Бёрдли говорил так, с печалью и сожалением? Вспомнить не получалось, но, что-то подсказывало девочке, возможно не так давно, просто она, как и кто бы то ни было ещё, этого не слышала.       Стало легче.       До библиотеки оставалось совсем немного — с десяток шагов. Уже сейчас можно было без труда разглядеть каждую букву на вывеске, в том числе и лишнюю, ошибочную. Видно было и дверь, кем-то, возможно в спешке, оставленную приоткрытой. А когда и на десяток шагов расстояния не хватало, стал отчётливо виден каждый листочек, занесённый ветром на порог и, кажется, даже в само здание. «Не к добру» — промелькнуло в голове у обоих, стоило им зайти. — Ну, вот и пришли. — В голосе Ноэлль проскочила едва заметная нотка вопроса. А действительно ли пришли? Направлялись то они в библиотеку, чтобы работать над школьным проектом, а попали… «Нет, в библиотеку мы и попали, не глупи» — даже в своих же мыслях не получалось говорить уверенно. — Итак… — Взгляд выцепил очередной плохой знак. — Эмм, тут редко бывает так пусто. — И действительно, кроме них двоих никого не было — ни за столом, ни за книжными полками, ни, но это лишь дурная догадка, на втором этаже. — Зато нам никто не помешает! — Несмотря на недавний разговор, похоже, Бёрдли вернулся к своей, не самой приятной, норме. — Тишина, уж поверь мне, это основа, это база для любой хорошей работы. А в окружении толпы других учеников, — Говорил он самодовольно, — мы бы просто не смогли работать, ведь их глупые разговоры рушили бы нам весь настрой! — и явно с неоправданной уверенностью. — Тогда, полагаю, приступим к делу? Ты вроде хотел сегодня позаниматься в компьютерной лаборатории? — Вот и вернулось всё на круги своя, думалось Ноэлль, когда она коснулась дверной ручки. Сейчас они займутся проектом, а потом… потом всё как-нибудь само уладится, хотелось в это верить.       Почудилось что-то склизкое и противное на пальцах. Смотреть девочка не решалась, потому что что-то в душе подсказывало, что она и сама знает, чем может быть измазана дверь в пустой комнате. Но, всё же, слабая надежда пересилила страх.       Громкий крик раздался в тишине библиотеке подобно грому, стоило Ноэлль увидеть на своих пальцах столь знакомую «смолу». В ужасе отскочив, сама не заметив как, она дёрнула за ручку, распахивая дверь — и прежде чем ясность сознания вернулась к ней, тело обдало холодом. Из открывшегося проёма сочилась тьма, разливаясь подобно свету по комнате. Чувство страха на этот раз не подгоняло бежать, лишь сковало тело сильнее чем любые цепи. Взгляд же оказался прикован к пропасти — и, только на секунду, подобную моменту озарения, Ноэлль показалось, что чей-то взгляд сейчас также прикован к ней.