Given-taken

      Кэйа забыл, когда он последний раз свободно дышал. Так глубоко, размеренно, спокойно, буквально ощущая то, как сильно расширяются его лёгкие, как расходится по ним кислород. Как оседает в горле — трахее — влага банного пара или как хочется закашляться до пятен перед глазами, если слишком резко вдохнуть ледяной воздух, к примеру, на том же Драконьем Хребте. Всё это он давно забыл. Да… Крепкая, жгучая и тернистая петля сдавливала его шею с такой силой, что он не мог дышать, порой начиная желать это и вовсе перестать делать. Он начинал видеть блики перед глазами в моменты, когда ему совсем не хватало воздуха. Порой они принимали даже слишком узнаваемые и ненавистные для него облики. — Ди…люк…— Кэйа не мог дышать снова. Он старался, цеплялся за любую капельку воздуха, чудом проникающую в его лёгкие в такой момент. Он, хрипел, извивался и царапался, уже закатывая глаза и ослабляя попытки убрать сильные руки со своей шеи, готовясь снова потерять сознание. В такие моменты он не мог выдавить из себя почти ничего, кроме пары слов: зовущего или просящего остановится. — Ну же… Давай, говори это снова! — слегка тряхнув запястьями шею в своих руках, Рангвиндр с силой ударился своими бедрами о чужие ягодицы. Мягкое, податливое и растерзанное альбериховское нутро всегда послушно принимало его, какие бы ужасы с ним не вытворяли, хоть, как сейчас, рвано вбиваясь в него с большой силой, после каждого раза оставляя ощущение сквозного прокола мечом. — Я не слышу, говори громче! — Ещё раз, ещё. Дилюку доставляло удовольствие рвать на куски чужое тело, издеваться над ним до повышенного пульса, возбуждения и чувства удовлетворённости в самом себе. До криков, скрипящей кровати, до смешанной с потом и кровью спермы. До ощущения тотального контроля над безнадёжно пропащим под ним человеком, которого он каждый раз практически выворачивал наизнанку. — Хва…— на последнем издыхании, уже привычно, Кэйа просто почти беззвучно шевелил губами, стараясь хотя бы хрипом показать интонацию того слова, которое он собирается выдавить. На окончание таких слов сил даже не хватало, поэтому он бледными, растерзанными губами просто заканчивал «тит». — Тц. Боль прошла не сразу. Первое, что происходило обычно после того, как дыхательные пути освобождались от блокады, — это, по возможности, глубокий, хриплый и отчаянный жадный вздох. Настолько отчаянный и жадный, что могло показаться, что это последние несколько литров воздуха во Вселенной. Следующее же, что наступало после такого вздоха, — это головокружение из-за резкого повышения уровня кислорода в организме. И, наконец, третье — всё это сменялось молниеносно осушающим, режущим кашлем, из-за которого воздух поступал в лёгкие неравномерно, а голова могла начать кружиться быстрее и сильнее. Ложась на бок, это удавалось хоть немного облегчить. Лишь немногим после этого возвращалась чувствительность нижней половины тела, с которой дела обстояли не шибко лучше. Выталкиваемая кратковременными судорогами мышц из организма дикая мешанина крови, дилюковской спермы и прочих телесных жидкостей неприятно стекала по растерзанным ягодицам и бёдрам, пачкая их и неспеша добираясь до простыней. Остальная часть издевательски пробиралась глубже, словно нарочно задевая каждую ранку и ссадину на пути. Смесь собственной спермы Кэйи с потом казалась менее ужасной, но лучше от этого точно не становилась.       Это уже давно перестало быть похожим на обычный секс. Хотя это им никогда и не было. Да, поначалу Дилюк не проявлял настолько садистское поведение, но и сильно мягким тоже не был. В угоду своим желаниям он игнорировал слова Кэйи и делал всё исключительно так, как хотел сам, а после этого чаще всего ему ещё и удавалось вывернуть ситуацию под таким углом, под которым он в любом случае останется в выигрыше. Кэйа же… Возможно, он бы и хотел начать сопротивляться, но после малейшего упоминания Крепуса или прочих неприятностей, за которые он корил себя, он переставал это делать. Ему было невыносимо слышать это из уст Дилюка, поэтому он был согласен на всё, лишь бы тот ничего не напоминал. Сперва всё заканчивалось лёгкими ссадинами, синяками, укусами и даже процеженными извинениями. Затем добавились удары, оскорбления, связывание, порой, по рукам и ногам, чтобы было меньше возможностей сопротивляться. Извинения сошли на нет после первого же раза, после которого Кэйа глубокой ночью в порванной одежде на трясущихся ногах возвращался домой с винокурни, на которой горели окровавленные простыни. А теперь… А теперь даже не хватало слов, чтобы описать всё то, что происходило. — Ты кашляешь так, что у меня аж в ушах звенит. — Где-то рядом с кроватью послышался недовольно фырчащий низкий мужской голос. Дилюк осмотрелся, ища в лунном свете из окна свою рубашку. — Хочешь опять мне поднять всю винокурню? Хочешь, чтобы все пришли сюда? — Прос…ти. — Закрыв рот рукой совсем плотно и стараясь откашляться тише, проскулил Альберих в ответ. Он закрыл глаза и постарался сосредоточиться на длинных вдохах, пытаясь не поддаваться позывам кашля. Каждый раз он старался сделать так, чтобы этот постсиндром прошёл быстрее. И каждый раз у него не получалось. — Попьешь воды — и вали домой. Я хочу спать. — Найдя-таки рубашку, Дилюк просунул руки в рукава, накидывая её на плечи. — В отличие от тебя, который на рабочем месте только и делает, что не делает ничего, я вынужден действительно работать. С кровати в ответ раздалось негромкое привычное согласие.       Кэйа забыл, когда он последний раз не чувствовал боли. Когда последний раз видел своё тело без каких-либо уродливых отметин на нем. И он не про закрытый повязкой глаз, не про боевые шрамы, не про результаты тренировок и юности. Он про то, что доставалось ему сейчас, как, например, красные следы от рук и пальцев на шее, с горем пополам возможные закрыть мехом на его накидке. И дай бог это будут не ожоги, хотя частенько случалось и такое. Про синяки по всему телу, про следы от верёвок или других затяжек на руках или других частях тела. Про… В прочем, кто как, а Кэйа и сам за собой всё знает.       Каждый раз доходя до Мондштадта ночью, Кэйа дивился тому, как бывает красиво иногда на некоторых улочках. Да, большинство людей уже спало дома в своих тёплых постелях, но ночные стражи порядка на высоких металлических ножках продолжали делать свою работу и освещать дорогу идущему. Они единственные, кто всегда светил в сторону Альбериха вне зависимости от того, какое у него прошлое, настоящее, что он сегодня сделал, в каком он настроении, откуда и когда пришёл. Они никогда не отворачивались от него и эта маленькая радость помогала дойти до дома, а не рухнуть где-нибудь на камне.       К слову об этом. Каждый раз, если у него остаются на это силы, Кэйа идёт домой по Мондштадту слегка обходной дорогой. Если же нет, то самой короткой. Недели две назад ноги впервые привели его к одному из домов, в котором глубокой ночью продолжал гореть свет. Сначала удивившись, Кэйа довольно быстро сообразил, чей это был дом, и почему до сих пор хозяин не спит. Вернее, он просто вспомнил, что как-то раз, проходя мимо этого места, он увидел выходящего на улицу главного алхимика Ордо Фавониус и художника по совместительству. Вывод о том, что это место обитания принадлежит ему, не заставил себя долго ждать. Собственно, как и вывод сейчас о том, что хозяин дома не спит из-за, вероятнее всего, проводимых там экспериментов. Побоявшись помешать гению творить, но и почему-то напрочь потеряв в то мгновение желание уходить, Кэйа присел рядом с клумбой под окном. Та ночь выдалась довольно прохладной, было самое начало марта, однако ни холода, ни ветра Кэйа не замечал. Почему-то в тот момент мысль о том, что кто-то тоже не спит, тоже трудится и находится от него буквально в паре метров за стеной, заставляла его сердце теплеть, будто давая иллюзию того, что он сейчас во всем мире не один.       В тот день от усталости Кэйа ненадолго задремал, но вовремя проснулся ещё более поздним часом. Свет в окнах сверху уже погас, но даже особо не обратив на это внимание, Альберих поспешил домой. Не хватало ещё, чтобы какая-нибудь мондштадтская ранняя пташка увидела самого капитана кавалерии, спящего между клумбами. Такого позора он не пережил бы. Спустя пару дней, однако, ноги вновь привели его под эти окна. Тогда желая передохнуть, он присел под ними, пытаясь прислушаться к звукам за стеклом, однако ничего интересного там не было. Во время опытов Альбедо привык записывать, а не разговаривать, это было вполне ожидаемо. Разочарованный в очередной раз в самом себе Кэйа всё же не спешил уходить оттуда, продолжая мирно сидеть. Трудно было бы назвать этих двоих очень хорошими друзьями, однако что-то друг в друге их привлекало. Кэйе, в частности, в Альбедо нравилось всё, начиная торчащими прядями волос и заканчивая довольно хрупкими ножками в ботфортах. Если же переходить на личность, то Альбедо казался ему Солнцем. Таким не очень большим, не очень горячим, но домашним Солнцем. Себе же он сам был до тошноты противен, поэтому никогда о подобном не думал. Поймав себя на мысли, что вместо волос алхимика он сейчас представляет тёплую неосязаемую светящуюся массу, Альберих обречённо хмыкнул себе под нос, приподнимая уголки губ. Всё же, выдавливать из себя днем наигранную, но привычную для всех улыбку было проще, чем улыбаться искренне. Искренность подразумевает честность в чувствах, а Кэйа уже давным-давно забыл, что это, и как проявляется. Единственное чувство, которое было ему родным, — ненависть. Он всей душой ненавидел, отвергал, проклинал себя. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы мир никогда не знал о таком, как он. Тогда бы Крепус, вероятнее, был сейчас жив, а Дилюк жил счастливо. И ничего бы этого не было…       Потупив взгляд, Кэйа почувствовал, как его щёки и мочки ушей начинают неистово гореть. Пелена перед глазами, ком в горле. Ну уж нет, он и так слишком часто стал плакать, не подобает так мужчине с достоинством. Достоинством… Достоинством? Что такое это «достоинство»? Как бы не так, но что бы это ни было, даже этого у Кэйи теперь не осталось. У него не осталось ровным счётом ничего. Ни себя, ни родных, ни помощи, ни даже брата у него теперь не было. Давно не было.       С того дня, возвращаясь от Дилюка по ночам каждые несколько дней, Кэйа стал постоянно приходить под окна Альбедо и сидеть там некоторое время. Иногда свет горел довольно долго, иногда же потухал относительно быстро, но ему было всё равно. Более того, словно по чьему-то проклятию или благословению видеться капитан кавалерии и главный алхимик стали чаще: то отнести что-нибудь срочно нужно, а рук лишних нет, то принести, то доложить, то обед, то на Драконий Хребет, то приказы Джинн, то поболтать. Каждый раз видя Альбедо, Кэйа улыбался, однако при любой возможности прятал взгляд. Ему было крайне неловко. Сидеть по ночам под окнами, а днем смотреть этому человеку в глаза оказалось для Альбериха сложно. Слишком сложно, чтобы держать себя в руках и не засматриваться на него, не начинать просить прощения за всё на свете, не сморозить какую-нибудь глупость.       И вот спустя примерно две недели, Кэйа вновь пришел к уже родным ему окнам дома Альбедо. Бедра его слегка потряхивало, шея сильно болела и горела. Дилюка никогда не заботило состояние Альбериха во время их, вернее, его развлечений, однако сегодня он особенно отчаянно душил его, словно желая наконец убить. Мужчина встал перед лестничкой, ведущей к входной двери, но не мог заставить себя приблизиться к этому пласту из деревянных досок. Ему думалось, что его там не ждут, что его снова прогонят. Как он может вот так просто объявиться тут посреди ночи без приглашения? Особенно учитывая то, что Альбедо не отличался особой гостеприимностью. Да, такие, как он, всегда были негласными любимчиками публики, но вот касаемо его внутреннего мира было много вопросов, и отличается ли алхимик исключительным состраданием — было одним из них. Проверять это сейчас Кэйа не горел желанием, поэтому аккуратно оперевшись рукой о стену, он присел на первую ступеньку.       Ночь была тихой. Исключительно тихой, спокойной и прозрачной, словно вода. Единственное, что портило её, по мнению Кэйи, был он. Та самая ложка мрачного дёгтя, портящая бочку мёду мира. Противная, чёрная, неприятная ни по одному из параметров, не достойная существовать и ненавистная. Единственное, что помогало ему держаться на крупицах рассудка, — чистая и невинная вера в то, что он нужен Дилюку. Хотя подобные слова и весьма иронично стоят в одном предложении, Кэйа действительно верил в то, что помогает Дилюку, а для этого он был готов терпеть всё. Буквально всё, если бы Дилюк почувствовал себя лучше. Любовь — жестокая штука. Той ночью Кэйа просидел у окон Альбедо дольше обычного. Свет в окнах уже погас, однако мужчина не уходил. В этот раз мысли в его голове сменялись одна за другой. Он думал о том, об этом, о прошлом, о настоящем — обо всём, до чего только мог додуматься в тот момент. В какое-то мгновение его мысли дошли и до Альбедо. Отчего-то от силуэта алхимика в сознании на душе стало чуточку теплее. Тогда Кэйа приподнял голову и устремил взгляд в небо. Сегодня оно было чистым, поэтому на нём красовалась куча звёзд, разбросанных по небу, словно рассыпанный сахар. Они сверкали, улыбались, явно веселились, наслаждаясь тем, что люди ими любуются. Манили. Смотря на них, Кэйа задумался ещё на какое время, а после снова слегка опустил голову. — Так вот, в чём дело…       На следующий день Кэйе и Альбедо было суждено встретиться вновь. Казалось бы, даже повод был весьма важным, так что откосить от встречи Кэйа не смог бы, даже если бы попытался. Нашёл он алхимика в его лаборатории. — Простите. — С лёгкой улыбкой он открыл дверь в небольшое помещение, полное алхимических инструментов, препаратов, ингредиентов, научных книг и ещё Бог весть чего. — Хм? Стоя у одного из безнадёжно заваленных всем ранее перечисленным столов в комнате, Альбедо внимательно смотрел на какой-то большой сосуд с красивой переливающейся жидкостью, а в руках держал ещё пару пробирок. — Ох, так и знал, что найду вас здесь. — Кэйа прошёл внутрь, в очередной раз осматриваясь. Ему нравилось наблюдать за всем этим, особенно если у алхимиков происходили какие-нибудь интересные эксперименты. Как говорится, вечно можно смотреть на три вещи: как горит вода, как течёт огонь и как работают другие. — Ох, это вы, сэр Кэйа. — Ровным и лишь немного заинтересованным тоном отозвался Альбедо, не отводя взгляда от своего рабочего пространства. — Что привело вас сюда на этот раз? И хоть звучало это крайне спокойно и даже, может быть, дружелюбно, Кэйе в момент стало неудобно. «На этот раз»? Сколько же раз он тут уже бывал за последнее время, что Альбедо уже так привычно это спрашивает? Сколько же раз он так отвлекал его от работы и экспериментов, сколько же раз мешал и путался под ногами, чтобы смог услышать несуществующую в интонации алхимика издёвку. Это даже заставило его зависнуть на несколько секунд перед тем, как снова собраться с мыслями. — Ха-ха-ха! Простите, господин алхимик, что я снова вас отвлекаю. На этот раз дело крайней важности. Магистр Джинн попросила меня лично напомнить вам, что сегодня вечером она ждёт вас и Сахарозу, — Кэйа ещё раз осмотрел лабораторию, убедившись вдруг, что Сахарозы тут не оказалось, — в Доле ангелов на празднике по случаю её дня рождения. — Точно. — После двухсекундного молчания заключил Альбедо, параллельно добавив чего-то из одной из пробирок в руках в главный сосуд. — Уже сегодня. Я приду, пусть магистр Джинн не волнуется об этом. И Сахарозе тоже передам, она отошла к Тимею ненадолго. — Вот как, спасибо. Будем ждать вас. Во время этого короткого разговора Кэйа то и дело поглядывал на алхимика. Сейчас Альбедо был без своего плаща, потому что работать в нём было не всегда удобно, и спина оставалась открытой. Рубашка, шорты, ботфорты — всё это крайне лаконично сочеталось и подчеркивало не большое телосложение их носителя. Безрукавая рубашка давала возможность обзора его красивых и стройных рук, ботфорты создавали видимость длинных ног. Вишенкой на торте были блондинистые волнистые волосы по плечи, в целях усмирения хаотичного их заветвления прибранные сзади двумя боковыми косичками. Ну правда ведь — Солнце. — Вы ещё что-то хотели? — Из мыслей Кэйю вернул на землю обетованную голос Альбедо. Шагов к двери после окончания разговора он не услышал, поэтому решил уточнить. — Что… Нет. — Собрав кое-как мысли в кучу, Кэйа спокойно отозвался на вопрос и развернулся, собираясь уходить. — Прошу прощения, до свидания. — Всего доброго, сэр Кэйа. Услышав звук закрытия двери в лабораторию, Альбедо поставил пустые пробирки из рук на подставку для них и развернулся. Он молча смотрел на дверь несколько секунд, перед тем как слегка напряжённо нахмуриться.       Вечер в Доле ангелов выдался шумным и веселым. Все были очень рады прийти и повидаться с магистром Джинн в непринуждённой обстановке, хотя привести сюда её саму тоже оказалось не очень простой задачей, однако нет ничего, с чем капитан кавалерии и библиотекарь Ордо Фавониус не смогли бы справиться. После обмена тёплыми словами и подношения величайшему трудоголику Мондштадта подарков началось бурное застолье. Все ели, пили, болтали, под лёгкую музыку кто-то даже во хмелю пустился танцевать. Это был самый настоящий праздник. Общаясь с другими, к концу вечера Кэйа постепенно пересел от своего места ближе к углу, к рыцарям. Ему нравилось непринуждённо болтать о службе и прочих рыцарских делах, особенно запивая это всё довольно крепким алкоголем. — Сэр Кэйа, вы не хотите снять свою накидку? — Внезапно с широкой хмельной улыбкой начал один из рыцарей. — Да-да, тут ведь так жарко! А у вас уже румянец от выпивки, ха-ха! — с громким смехом поддержал его другой. — Что… — осмотрев их по очереди, Кэйа немного растерялся. А ведь действительно, в Доле ангелов от народу стало довольно жарко, да и от алкоголя тело заметно разогревалось. Его глаза пару раз метнулись туда-сюда, после чего он откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и с гордым видом начал парирование: — Ваш доблестный капитан всегда должен оставаться в превосходном виде, и моя накидка — его часть, поэтому снимать я её не буду. Это разрушит мой прекрасный образ. Рыцари с небольшим недоумением смотрели на отпивающего из кружки алкоголь Альбериха, а затем с улыбками заголосили: — Ха-ха-ха! Так точно, капитан, мы вас поняли! — Вы, как всегда, дело говорите, капитан! Ха-ха! Легко выиграв эту битву, Кэйа сделал довольное лицо, а затем отпил ещё немного, судорожно выдыхая в деревянную кружку. — Альбедо, ты что-то хотел? — Джинн посмотрела в ту сторону, куда молча устремил свой взгляд Альбедо, как только подошёл к ней. Увидев вальяжно сидящего Кэйю среди рыцарей, она улыбнулась. — Они всегда такие громкие, да? Особенно Кэйа, он у остальных самый обожаемый. — Мм. — Альбедо практически беззвучно издал какое-то короткое мычание, после чего отвёл взгляд от весёлой компании, — Наверное. Я хотел сказать, что отведу Кли обратно в камеру, она говорит, что уже устала. Спасибо, что позволила ей выйти и побыть на празднике. Джинн отозвалась лёгкой улыбкой и коротким вздохом. — Что же с ней поделаешь. Ей и правда пора спать, спасибо, что позаботишься о ней.       Празднество продолжалось до глубокой ночи. Все, кому было нужно, разошлись, поэтому в таверне оставались самые стойкие и самые пьяные. Совсем недавно Лиза увела и Джинн отсюда, поэтому пока хозяин таверны мило не выбросил всех прочь за шкирку, было принято решение по возможности расходиться. Хоть сегодня, казалось бы, повода для этого не было, но во хмелю Кэйа снова пришёл к дому Альбедо. Там, на удивление, даже горел свет, хотя время было позднее. В прочем, столкновение с этим было уже не один раз. Длинно и тяжело выдохнув, он, шатаясь, стал подходить ближе. — Почему вы…не спите в такой…поздний час… — бормоча себе под нос, Кэйа оперся рукой на стену и сделал пару шагов по ступенькам. — Господин алхимик…вы сегодня…сидели так далеко. Кэйа не успел начать снова причитать, как перед его носом оказалась деревянная дверь. Он молча осмотрел её, постарался выпрямиться. Собрать кучу мыслей хотя бы в одну последовательную цепочку было сложно, поэтому вместо неё на лице Альбериха отразилось лишь немое сожаление. Зачем он пришёл сюда? Чего хотел? Чего добивался? Увидеть Альбедо в пьяном дурмане не самая лучшая идея. Так ещё и свет в окнах горел, значит, он снова помешает ему работать. Он всегда всем мешает. Он всегда везде лишний. Вновь утопая в этих мыслях, Кэйа сделал шаг, и вмиг земля ушла из-под ног. Но не надолго. Ровно до того момента, пока его лицо не встретилось с этой несчастной дверью. — Ай-ай-ай! — позабыв о своей и без того дерьмовой конспирации, Кэйа запричитал себе под нос, потирая его, так как выступающему элементу лица и досталось больше всего. Однако не успел он опомниться, как дверь открылась, а в небольшом проёме показался хозяин дома. Он был крайне удивлён. — Сэр Кэйа?! — Растерянный и взволнованный голос Альбедо окутал звон в ушах Альбериха после удара. — Что вы здесь делаете? Раскрыв в полном ужасе глаза, Кэйа стал осматривать лицо собеседника. Он опустил руку, нервно сглатывая подступивший к горлу ком, но ничего, абсолютно ничего сейчас не лезло в голову! Будь он трезв — точно бы что-нибудь придумал, но сейчас он буквально ощущал, как вновь затягивается вокруг его шеи петля. — Я… — заполнив неловкое молчание непонятными звуками растерянности, Кэйа старался придумать, как выкрутиться, однако помощь сама к нему пришла. — Вы пьяны… — немного смущённо и озадаченно утвердил Альбедо. — У вас всё в порядке? — У меня… — встретившись с алхимиком взглядом впервые за последнее время, Кэйа потерял остатки самообладания. — Я…правда пьян. Позволишь мне переночевать? Оперевшись рукой на внешний дверной косяк, он слегка нагнулся к алхимику, ведь тот был заметно ниже него. Что он только что сморозил? Что, ноги до дома не доведут? Как бы то ни было, это было лучше, чем просто молчать. Спустя несколько секунд, на удивление, дверь в чужой дом распахнулась полностью, а хозяин отошел, открывая для гостя проход. — Заходи. — снова привычно спокойным и ровным тоном произнес Альбедо. — Правда, у меня из спальных мест только диваны. — Мне подойдёт и пол. — немного тише обычного, поборов удивление, ответил Кэйа. Он прошёл в чужой дом, аккуратно закрывая за собой дверь. Так вот, как живёт Альбедо. Скромно, минималистично, но со всем нужным. В его духе. Из того, что стоило отметить, были два дивана у смежных стен — один у обычной, другой недалеко от окна — и большущий стол со всякими алхимическими штуками и бумагами. Скорее всего, тут даже было два стола. Заприметив явно использующееся немногим ранее рабочее пространство стола, Кэйа потупил взгляд. — Извини…что отвлёк тебя. — Хм? — Альбедо отошёл к шкафу, чтобы достать какие-нибудь спальные принадлежности, но к тому моменту уже услышал, как гость садится на диван. — Мне ничего не нужно… — продолжил Альберих, снимая сапоги. — Просто спасибо за…это. Коротко выдохнув, алхимик развернулся к нему. — Раз уж так… как скажешь. После недолгой встречи взглядами, Кэйа отвёл свой первым и лёг на диван, положив небольшую декоративную подушку под голову. Альбедо, чтобы не смущать гостя, вернулся за стол. — Ты не отвлёк. Я просто дописываю кое-что. Скоро сам собирался спать. — Вот как…я не буду мешать. — Позади Альбедо с дивана раздался тихий и хрупкий ответ. Кэйа затаил дыхание, наблюдая за микроскопическими движениями руки алхимика, который продолжил работать. Если так подумать, то только спину Альбедо Кэйа постоянно и видел. На несколько минут в доме воцарила тишина, изредка нарушаемая лишь лёгким шкрябанием пера о бумагу. — Даже не спросишь, что я пишу? — вдруг раздался голос Альбедо. Он редко первый начинал разговор без видимой причины, поэтому Кэйа знатно удивился, однако по голосу мало, что можно было понять. Альбедо часто говорил примерно с одной и той же интонацией, при этом чувства мог испытывать абсолютно разные. — Я же обещал не мешать. Примерно на минуту в доме вновь повисла тишина, однако уже не та, что раньше. Что-то в ней было такое неприятное, всепоглощающее, напряжённое. — Что ты пишешь? — не выдержав этого, хмельным сознанием гостя было принято решение начать играть по правилам хозяина дома. На несколько секунд Альбедо перестал писать, а после продолжил, попутно отвечая: — Описываю алхимическую реакцию, которую увидел сегодня. — Всё тем же ровным тоном ответил Альбедо. — Она была интересная? — Будто в воздух, но с немалой долей заинтересованности продолжил Кэйа, чтобы поддержать разговор ещё чуть дольше. — Хм. Пожалуй. Если это имеет место для рассмотрения немного более подробно, чем всё остальное, думаю, можно сказать и так. — Понятно. — На выдохе закончил Кэйа, слегка поворачиваясь на спину и закрывая глаза.       Альбедо закончил спустя всего минут пятнадцать. Он слышал, как то и дело сзади него что-то шуршит, поэтому после долгого потягивания первым делом повернулся в сторону Кэйи. Его не особо удивил факт, что тот уже уснул, он даже был рад, что хмельной обычно гиперактивный капитан кавалерии не стал доставлять ему проблем, а тихо дремал на диване, поджав ноги. Забавно, не правда ли: Альбедо помещается на этом диване целиком с прямыми ногами. Тихо выйдя из-за стола, он сделал несколько шагов до спящего мужчины. Будучи спящим, скрыть что-либо было не так просто, и алхимик это понимал и нагло пользовался. Присев на корточки, он оказался практически на одном уровне с головой Альбериха. Было достаточно всего лишь слегка отодвинуть меховую часть накидки, чтобы увидеть несколько алых следов от пальцев на шее. И были они весьма перманентными, ведь ещё не успев дождаться исчезновения старых, Дилюк добавлял новые. Словно это была какая-то проклятая татуировка. В лёгком ужасе раскрыв глаза, боясь спугнуть свою добычу, Альбедо аккуратно убрал руку. Попав взглядом на глубокое декольте Кэйи, алхимик решил попытать удачу ещё раз. Материалов для конечного вывода было недостаточно. Он взял пальцами за правый край выреза и приподнял ткань настолько, насколько это можно было безопасно сделать в текущей ситуации. Мельком убедившись, что мужчина всё ещё спит, Альбедо немного нагнул голову, заглядывая под его рубашку. Его глаза раскрылись в неприятном смятении ещё шире, когда он увидел край тёмного и явно большого размера пятна немного ниже правого соска Кэйи. Вдобавок вокруг виднелись небольшие мелкие покраснения, то ли от укуса, то ли от ногтей царапины, то ли ещё бог весть что. Опустив ткань на место, Альбедо отошёл к другому дивану у окна и сел на него, непривычно для самого себя теряя ориентацию в пространстве. У него было отчётливое ощущение, словно ему дали под дых. Пнули в живот, сбили с ног. Вечно держащий себя в руках и мало эмоциональный учёный впервые почувствовал, как ему без явной на то физической причины становится тяжело дышать. Так как был он всё же учёным, что предполагало активную мозговую деятельность, в голову Альбедо стали лезть сотни разных неприятных мыслей, но ему понадобилось меньше минуты, чтобы уложить их все на места и сопоставить факты из его наблюдений таким образом, чтобы получилась железобетонная логическая нить. И это заключение ему ой, как не нравилось. Хоть прямых доказательств того не было, Альбедо бы поставил свою жизнь сейчас на то, что он правильно все проанализировал и понял. На его лице промелькнула брезгливая, полная отвращения усмешка. — Так вот, что вы за человек, мастер Дилюк.       С той ночи Альбедо и Кэйа не виделись неделю. Капитан кавалерии на следующее утро после того, как завалился к алхимику пьяным, решил, что не переживёт взгляда с ним глаза в глаза, поэтому было принято решение избегать его несколько дней. Альбедо же не слишком этому удивился, но все его мысли теперь занимало лишь одно. И это чертовски мешало работать, что злило алхимика. Один из очередных вечеров Кэйа проторчал в Доле ангелов, выпивая с подачи Чарльза. На улице хоть и стремительно теплело, но тучи над Мондштадтом сгущались, а в один момент и вовсе грянул гром. Лило, как из ведра. — Сэр Кэйа, может, хватит на сегодня? — наигранно недовольно, но снисходительно пробурчал Чарльз. — Вы пьёте слишком много, вы не дойдёте до дома. — Спасибо за беспокойство. — На безразличном выдохе ответил Кэйа, делая последние глотки из кружки. Он спокойно поставил её и встал. — Пойду я домой, раз мне и здесь не рады. — Что? Сэр Кэйа, по вашим словам, я вас выгоняю. Ой! Сэр Кэйа! Рядом с Чарльзом осталась лишь пустая кружка и горстка моры за выпивку. Сам же Кэйа уже открыл дверь, выходя из таверны. — С-сэр Кэйа, там же дождь! — бармен обеспокоенно поспешил выйти из-за барной стойки, но дверь в таверну закрылась. Не успев остановить Альбериха, Чарльз обречённо выдохнул, а на глаза ему попался блеск чего-то на полу. Подойдя ближе, он поднял с пола рядом с местом, где сидел Кэйа, связку ключей. Чарльз в смятении глянул на дверь в таверну, в пару шагов достиг её и выбежал на улицу. — Сэр Кэйа! Сэр Кэйа! Осмотревшись по сторонам, он не увидел поблизости никого, да и на его крики никто не отозвался. Решив не мокнуть понапрасну под дождём, Чарльз зашёл обратно в таверну. — Надеюсь, он быстро вернётся за ними. — Да чёрт их побери, да где они?! И без того пребывающий не в самом лучшем расположении духа Альберих стоял около своего дома и чертыхался уже три минуты. Он проверил почти всю свою одежду, кроме нижнего белья, но ключей и след простыл. Со злостью и обречённостью сжав кулак, Кэйа отошёл от двери, не выламывать же её. В идеале бы найти ключи, вот только ночью под проливным дождём заниматься поиском маленькой связки пары ключей такое себе развлечение. Не придумав ничего лучше, Кэйа пошёл, куда глаза глядят. Было холодно, хотелось скорее выпить чего-нибудь тёплого или хотя бы переодеться в сухую одежду. Пытаясь скрыться под навесами от дождя, Кэйа искал дом какого-нибудь рыцаря, который мог бы приютить его на ночь. Кто бы мог подумать, что ноги вновь приведут его к дому одного. Одного алхимика. — Ну уж нет… — прикусывая губу, с жалостью к себе процедил Кэйа. — Только не сюда. Однако поразмыслив пару минут, лучшего варианта Кэйа так и не придумал. В окнах этого дома всё равно горел свет, так почему бы не попроситься на ночёвку ещё раз? Может потому, что не позволяет совесть? Но что тогда, ему замёрзнуть тут и сидеть мокрым до следующего дня, пока он утром не начнёт переворачивать Мондштадт в поисках своих несчастных ключей? Может быть, Альбедо просто станет жалко этого неудачника и он пустит хотя бы, пока не закончится дождь? Да чёрт с ним… Кэйе надоело торговаться с самим собой. Он и так знал, что он — воплощение всего наихудшего в этом мире, воплощение третьего пробитого дна, откуда снизу уже не постучат. Услышит он отказ — да и чёрт с ним, найдёт ещё какой-нибудь приют. Ну, а пустят — отплатит сполна. На слегка дрожащих ногах то ли от холода, то ли от страха, Кэйа поднялся к входной двери, с которой недавно здоровался лицом, и постучал в неё. Спустя несколько секунд та начала открываться, мужчина смочил горло слюной. Перед ним показался Альбедо. — Кэйа? Он был явно немного удивлён. Насколько позволяла его сдержанность. Запрокинув голову настолько, чтобы видеть лицо гостя, Альбедо осмотрел его, концентрируясь на выражении лица. И без того поглощённый неловкостью Альберих совсем потерял остатки собранности. — Я…Ну… Кхм, погодка дерьмо, да? Около десяти секунд пытаясь понять смысл сказанной фразы, Альбедо молча смотрел на него. Ему не чудится. Кэйа. Действительно пришёл. С последнего раза алхимик был не уверен, что Кэйа ещё раз так покажется перед ним, но его грандиозное появление превзошло все ожидания. Весь промокший, как бродячий пёс, с прилипшим к плечам мехом, висящими сосульками волосами, в промокшей насквозь рубашке, облегающей тело, с лёгким запахом алкоголя. Но он действительно пришёл. — Ты весь промок. — Словно маленький ребенок, увидев что-то чересчур очевидное, сконстатировал Альбедо. Кэйа отозвался лёгкой ухмылкой. — Как видишь. Кхм, Альбедо, ты не мог бы… Снова пустить меня на ночь… — Затихая к концу фразы, Кэйа слегка отвернулся, чтобы его смущение заметили на несколько секунд позже. — Я где-то потерял ключи от дома. — Заходи. — спустя две секунды, Альбедо широко распахнул дверь, позволяя зайти в дом. У Кэйи даже сыграло дежавю. — Боюсь, у меня вряд ли найдётся рубашка твоего размера. — с вряд ли досадой, но чем-то похожим в голосе заключил Альбедо, осмотрев вещи в своём шкафу. — Я останусь в своей. — Ты шутишь? Она насквозь мокрая. Я, конечно, не эксперт, но с уверенностью могу сказать, что такие эксперименты лучше не проводить.

Ну же, Кэйа. Что ты придумаешь?

— Я дам тебе теплое одеяло, поспишь без рубашки? Мы же оба мужского пола, ничего выходящего за рамки приличия в этом не будет. — выжидающе забросил удочку Альбедо. — Вау, господин алхимик. А говорят, что всё человеческое вам чуждо. А вы беспокоитесь о рамках приличия. — с невинной улыбкой хихикнул Кэйа. — Как не верил слухам, так и продолжу. — К чему это ты? — Ни к чему. Не обращай внимания. — Пытаясь выиграть время для того, чтобы придумать, как выпутаться из этой западни, протянул Альберих. — Раздевайся быстрее. Я читал, что если долго оставаться в мокрой одежде, то можно заболеть. — Серьёзным, почти приказным тоном скомандовал Альбедо. — Вау, господин алхимик. Вы так мило заботитесь обо мне, это греет моё сердце. — Как бы не так, но у Кэйи проступил новый румянец. — Но постарайтесь на публике не просить так уверенно раздеваться другого мужчину, вас могут не так понять. — Мне безразлично, что обо мне подумают. Я делаю это ради науки. — Неужели даже сейчас? — Разумеется. — утвердил Альбедо, прожигая Кэйю взглядом.       Как бы там ни было, Кэйе всё же пришлось раздеться по пояс. Коротко отшутившись тем, что всё на его теле — а там было дай Архонты — результаты недавних боёв с фатуи и спаррингов с другими рыцарями, он сел на диван, закрыв своё тело одеялом. С крайней внимательностью осматривая его всё предоставленное время, Альбедо сделал вид, что поверил ему, не задавая лишних вопросов. Кэйа был этому очень благодарен. Как завещал товарищ гуманизм, гостя согрели, напоили горячим чаем. Сжавшийся в комок, он улёгся на отведённом ему диване, пока Альбедо сам приготавливался ко сну.       В отличие от прошлого раза, эта ночь выдалась беспокойной. Ливень за окном всё продолжался, но согретый Кэйа всё никак не мог уснуть. Поначалу он ворочался, но потом подумав, что может мешать этим гостеприимному хозяину дома, замер в одном положении. В комнате уже давным-давно было тихо, наступила глубокая ночь. С того момента, как они легли спать, точно прошло несколько часов, так что Кэйа слышал тихое и ровное сопение Альбедо. Как же хотелось взглянуть на него хотя бы одним глазком. И желание взяло верх. Приподнявшись, Кэйа около минуты смотрел на лежащего под одеялом Альбедо, а затем тихо встал. В пару шагов пересёкши комнату, Альберих оказался подле другого дивана. Он аккуратно присел на свободное пространство рядом с ногами алхимика, затаив дыхание. Говорят, что лунный свет делает всех красивее, чем они есть. Сейчас Кэйа бы с этим поспорил. Ничто не могло сделать прекраснейшего Альбедо ещё лучше, чем он был на самом деле. Кроме того, даже Луну сейчас закрывали тучи. Рубашка для сна слегка поднималась над плечом, вьющиеся волосы хаотично падали на шею, кровать и лицо. Мраморная кожа сияла даже без дополнительного света, всё же, не просто же так он Альбедо. Со слегка учащённым пульсом Кэйа закусил губу.       Он мог смотреть бы на это долго. Безгранично долго, словно на какое-нибудь произведение искусства. К тем трём вещам, на которые можно смотреть вечно он бы приписал четвёртый пункт: «Альбедо». Контролировать себя сейчас оказалось выше его сил. Кэйа просидел так ещё несколько полных минут, взвешивая все «за» и «против» в своей голове, а затем немного нагнулся к спящему. Его крайне это будоражило, но, скорее, в плохом смысле. Оперевшись на край дивана рукой, Кэйа после каждого движения стал выжидать какое-то время, чтобы, не дай Архонты, не разбудить алхимика. Это был бы полный провал. — Прости мне это… — Прошептал он почти беззвучно над самым ухом Альбедо, по миллиметру склоняясь всё ниже к его лицу. — Прошу, всего раз прости мне это. Нагнувшись достаточно низко, чтобы ощущать щекой дыхание спящего алхимика, Альберих в очередной раз замер. Всего мгновение. Ему нужно всего мгновение. Он хочет всего мгновение…

У тебя нет права что-либо хотеть.

      Раскрыв в панике глаза, Кэйа вложил всё своё самообладание на тот момент, чтобы не закричать и не дёрнуться. Он приподнялся, проверяя, не проснулся ли Альбедо.

Откуда ты набрался смелости делать то, что ты хочешь?

Ты правда думаешь, что достоин хоть чего-нибудь?

Ты мусор. Ты ничтожество.

Простить? С чего должна быть такая милость к такому, как ты.

      Затаив дыхание, Кэйа приподнялся ещё чуть выше. Он знал это. Он знал это лучше, чем кто-либо. Всё, что ему говорил Дилюк, было чистой правдой. Он не достоин ничего в этом мире: ни семьи, ни друзей, ни любви, ни счастья. Он не достоин даже жизни. Через силу убрав руку с края дивана, он поднялся полностью и сел ровно настолько, насколько мог. Он прав. Кэйя самый настоящий червь. Да он даже хуже червя. Он… Он просидел так несколько минут, потупив взгляд в пол. Это было тяжело. Хотеть чего-то и не иметь на это права. Кэйа длинно выдохнул, потирая палец о палец. — Почему ты не поцеловал меня? Из мыслей его выдернул чёткий и явно не похожий на сонный голос алхимика. Альбериха тряхнуло. Заметно вздрогнув, он резко повернулся в сторону звука. Лежащий с привычно открытыми глазами Альбедо смотрел на него с ледяным спокойствием, однако в тихом ночном свете его глаза выглядели как-то по-особенному. — Ты ведь хотел меня поцеловать, я прав? Почему ты не сделал этого? Альбериха тряхнуло ещё раз. Что он должен был сказать? И вообще, какого чёрта Альбедо ведёт себя так, будто в курсе происходящего, он ведь спал! — Ты… Не спал? — Выдавив из себя лишь это, Кэйа в полном ужасе уставился на Альбедо. Тот слегка приподнял бровь. — Как видишь. Ну так почему ты этого не сделал? Альбедо опёрся на локти и приподнялся, сев на кровати. — Я… Кэйа молчал около минуты. Это было невыносимо. Так опозориться… Альбедо его возненавидит? — Я не могу. — Вновь потупив взгляд в пол, заключил Кэйа. — Я не вижу никаких объективных препятствий. Эта реплика повисла в воздухе. Отвечать на неё никто не собирался. — Ты боишься Дилюка? Боишься, что он что-то сделает с тобой? Как вот это… Альбедо протянул руку, чтобы коснуться голого торса Кэйи, однако тут же послышался шлепок, а по запястью алхимика пронёсся жар. — Не трогай меня! Альбедо удивлённо раскрыл глаза, однако тут же это случилось и с Кэей. Он осознал, что сделал, отчего ему захотелось провалиться теперь не просто под землю, а сразу в самую преисподнюю. — Прости! Альбедо, я…я не хотел, это вышло случайно, и… И я… Запинаясь через каждое второе слово, Кэйа с выжидающим ужасом смотрел за реакцией алхимика. Тот коротко глянул на руку и опустил её. — Так я оказался прав. Ты боишься Дилюка. Что же он… — Нет, это не так. — Опустив взгляд и мотнув головой, Альберих перебил его. Он даже не собирался спрашивать, откуда или как Альбедо обо всём узнал. Любой человек, обладающий мозгом, немного внимательнее понаблюдавший за их взаимоотношениями, тоже быстро бы сообразил. — Не так? Тогда в чём причина? Кэйа не нашёл, что ответить. — Если ты не боишься Дилюка, тогда поцелуй меня. Сделай то, что хотел. — настойчиво, словно приказом повторил Альбедо. — Я не могу. — Отрешённо прошептал Кэйа. — Почему? В чём причина? — Придвинувшись немного ближе, Альбедо попытался заглянуть ему в лицо. — Если дело не в Дилюке, тогда в чём? — Давай мы просто сделаем вид, что этого не было? — С явной дрожью в голосе Кэйа поднял голову, увидев совсем рядом кипящие чем-то непонятным глаза Альбедо. Он никогда раньше ни у кого не видел такие глаза. — Давай просто, чтобы как раньше. — «Как раньше» уже не будет, Кэйа, я не собираюсь это забывать. Или делать вид, что я забыл. — Но ты же делал вид, что спал! — Кто сказал? Я просто лежал и равномерно дышал с закрытыми глазами. Не я виноват в том, что ты подумал, что я спал. Возразить на это Кэйа не смог. Он поджал губы. — Если ты не хочешь объяснять, тогда просто молча поцелуй. — Я не могу. — Тогда объясни, почему? И снова этот замкнутый круг. И снова петля, которая затягивается вокруг его шеи с каждой секундой. Что ему делать, если у него нет шансов спастись? — Я недостоин тебя. — Прошептал себе под нос Альберих. Прошептал так, чтобы самому в это поверить. — Что? — С ненаучным недоверием выплюнул Альбедо.       Кэйа забыл, когда он последний раз чувствовал тепло другого тела. Когда ему было так хорошо от прикосновений, чтобы буквально плавиться под ними, ощущать, как они прожигают его плоть и наслаждаться этим до стука в висках. Когда его последний раз сжимали крепко и с такой любовью и заботой, чтобы та сочилась сквозь него и доходила до самых тёмных уголков души. Кэйа забыл, когда его последний раз обнимали. Когда ему последний раз было так приятно, как сейчас. — Что за глупости. — Раздался недовольный голос Альбедо у уха Кэйи, отчего был слышен слишком хорошо. — Кто вообще решает, чего ты достоин, а чего нет. Если это чьи-то слова, то говорил их полный кретин, но если ты сам так думаешь, то ты он и есть. Опешив от таких слов, Кэйа на некоторое время затаил дыхание. Он не мог больше это терпеть. Стиснув Альбедо руками покрепче, он прижался к нему так сильно и ласково, как только мог. — Ты прав. Я полный кретин. — Процедил он, выдыхая так неровно, будто боялся нарушить этот момент. — Они… Сильно болят? — Поинтересовался Альбедо спустя некоторое время. — Кто? — Синяки. — Нет, не сильно. — Довольно и умиротворённо заключил Кэйа. Так хорошо, как сейчас, ему не было давно, поэтому он старался запомнить как можно больше. Насытиться, как можно больше, потому что, скорее всего, больше у него такой возможности не будет. — Тебе не стоит об этом волноваться. — Что ещё он делает с тобой? — О чём ты? — Бьёт, душит, что ещё Дилюк делает с тобой? — Голос Альбедо стал серьёзнее. Кэйя немного помолчал. — Ничего. — Ты врешь. Отрезав это, Альбедо отстранился от Кэйи, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. Это происходило около половины минуты. — Ты прав. Нет лжеца в Мондштадте хуже меня. — Ты покажешь мне? — Наивно и вопросительно Альбедо поднял брови, на что в ответ прилетела усмешка. — Тебе не понравится. — Пусть так, но не решай за меня. Все эксперименты я люблю проводить лично.       Кэйа забыл, когда он последний раз сладко и нежно целовался. Когда его рот ощущал чужой язык настолько хорошо, чтобы пропускать по телу от любого, даже неумелого, движения мурашки. Когда последний раз его слюна смешивалась с чужой и обволакивала их губы так, чтобы те скользили друг по дружке, словно сами того желали, чтобы она могла собраться в каплю и пройтись по его подбородку. Чтобы от одной мысли начинало сводить низ живота. — Дыши ровнее, — прошептал Кэйа, слизывая блестящее нечто с чужих губ, — рваное дыхание мешает целоваться. — Это сложно. — сглотнул Альбедо, пребывая в заполненном до краёв бассейне новых для него ощущений. Он никогда бы не подумал, что физическая близость с кем-то могла быть настолько приятной. Настолько, что к его щекам непривычно начнёт приливать кровь, а тело станет вести себя крайне непривычно. — А никто не говорил, что будет легко. — Альберих усмехнулся. — Это самое начало, чтобы было легче, дыши носом. И не прячь язык. — Ух… Пустил в дом овечку, а получил волка. Дай мне минутку. Хихикнув, Кэйа покорно стал ждать, пока Альбедо отдышится и обработает то, что услышал. Спустя где-то полминуты, Альбедо сам прильнул к чужим губам, стараясь следовать полученным советам. Кэйа в двух словах объяснил ему, как нужно целоваться, и Альбедо отчаянно старался. — Не торопись. — Процедил он в губы алхимику, укладывая руку на блондинистый затылок. — Я всё сделаю сам, просто поддавайся желаниям тела. — Я только что поддался желанию тела, и ты прервал меня. — С плохо наигранным недовольством ответил Альбедо, но даже этого хватило, чтобы проявить на альбериховских щеках румянец.       Их поцелуи вышли на редкость приятными. Неизвестно, связано ли это было с невероятными открытиями для себя новой сферы возможностей своего тела для Альбедо, или с крайней степенью жадности подсознания Кэйи к такому типу близости, но факт оставался фактом. Опустив руку на альбериховский торс, Альбедо заставил его прервать очередной поцелуй. Нежно, еле касаясь, он проводил рукой от ключиц до груди и обратно, от груди до кубиков пресса и обратно, от кубиков пресса до рёбер, от рёбер до пупка. Делая всё это, он внимательно наблюдал за реакцией хозяина тела, чтобы не сделать ему больно. — Они тебя так беспокоят? — Поинтересовался Кэйа, заметивший явный интерес к своим травмам. — Не так сильно, как это. Рука Альбедо опустилась на пах Кэйи и тут же почувствовала чужую твёрдую плоть. Мягко поглаживая, она заставила Кэйю перехватить себя и позволить держать на некотором расстоянии. — Тебе не нравится? — Меня это крайне смущает. — Возбуждение же нормальный физиологический процесс. — Констатировал Альбедо, не понимая, почему его ограничивают. — Не надо скрывать его от меня. — Не говори так, будто обольстил весь Тейват. — фыркнул Кэйа. — Ты ведь раньше вообще этого не делал, я прав? В ответ последовал кивок. — Я даже не знаю, позавидовать твоей выдержке, или посочувствовать тебе. Кэйа уложил руки на талию Альбедо и притянул его ближе, словно обнимая, сажая вплотную. — Я наблюдал за процессом спаривания. — Человеческого? Как бы там ни было, смотреть и участвовать — это абсолютно разные вещи. Закончив на этом, Кэйа расстегнул свои брюки и опустил на бедра мягкие и тонкие спальные штаны Альбедо. — Я уже начал понимать, поцелуи оказались гораздо более приятными, чем я предполагал. Это весьма интересный феномен, что моё тело реагирует так необычно. — Твоё тело реагирует более, чем обычно, учитывая то, что ты ощущаешь это впервые. — Кэйа аккуратно обхватил рукой два их члена вместе. Приоткрыв глаза шире, Альбедо не стал возражать, внимательно наблюдая за тем, что Альберих будет делать. — Готов поспорить, этим ты тоже не занимался. — легко усмехнулся он. — Что ты делаешь? — Тело Альбедо выдало предательский сбитый выдох на фоне его ровного дыхания, когда Кэйа стал двигать рукой. Не слишком быстро, не слишком сдавливая, но уделяя достаточно внимания всему, что было ему предоставлено в распоряжение. Вместо ответа на Альбедо обрушилась новая волна поцелуев, только вот теперь не в губы, а по телу. Казалось, он не запрещал, поэтому было принято решение действовать по наитию. Кэйе хотелось быстро, но доходчиво показать алхимику хотя бы малую часть прелести плотских утех, которой он и сам был лишён уже достаточно давно. Возможно, он делал это даже ради себя. Обойдя губами выступающие ключицы, Кэйа спустился ниже к груди. Проведя влажным языком по левому соску, Альберих обхватил его губами и стал посасывать, слегка придавливая языком к нёбу. Вопреки его воле, Альбедо выгнул спину, словно специально подставляя грудь. Спустя минуту Кэйа отстранился, выдыхая на влажную кожу горячий воздух. Сосок раскраснелся и набух, твёрдо замерев в одном положении, поэтому мужчина приступил к другому. Издав короткое мычание, Альбедо уложил руку на его затылок, от безысходности пальцами пытаясь зацепиться за синие волосы, но отодвигать его он не хотел. Наоборот, легким нажатием он велел Кэйе продолжать. Внизу же Альберих почувствовал, как другая рука Альбедо ложится поверх его и сдавливает её сильнее. Подчиняясь просьбе, Кэйа продолжил с большим усердием двигать рукой, пока Альбедо совсем его не прервал, уложив одну его ладонь на свой член. — Сделай что-нибудь… — Непривычно даже для себя проскулил Альбедо. Не отстраняясь, Кэйа поднял на него взгляд, и о Архонты, как же это было ахуенно. Замешкавшееся выражение лица алхимика, просящее чего-то, чего он сам до конца не понимал, его поднятые в немой мольбе брови, блестящие глаза и приоткрытые губы — черт, да если бы Кэйа был чуточку пьянее, он бы не выдержал. — Я не понимаю эти ощущения, но мне хочется… Альбедо не успел договорить, оборванная фраза с непонятным звуком на конце повисла в воздухе. Кэйа собрал руку в кольцо вокруг члена Альбедо, поднимая её выше и собирая часть предэякулята, а затем раскрыл ладонь и лёгкими волнообразными движениями стал тереть головку. Хватило не так много времени, чтобы почувствовать, как бедра алхимика начинают подрагивать, а сам он — сжимать волосы на альбериховском затылке. — Это и есть то, чем вы занимаетесь с Дилюком? Полотенцем Альбедо проходился по своим бёдрам, бедрам Кэйи и его рукам. — Не совсем. Кэйа виновато опустил голову. Он сожалел? Он и сам не знал. Но поддавшись моменту, поддавшись эмоциям, поддавшись себе, он совершил ошибку. И это было не скрыть, не оправдать и не исправить. Ошибку… Ну и чёрт бы с ней. От простых прикосновений другого человека Кэйе уже давно не было настолько хорошо, чтобы его мысли начинали путаться. Чтобы он мог позволить себе утонуть в ком-то или хотя бы на долю секунды погрузиться с головой и вынырнуть. Чтобы он сам начинал чего-то хотеть и с жадностью ребёнка требовать это сию же секунду. — Тогда почему ты не покажешь мне? И вот снова эта святая простота, которой Альберих не знал, как противостоять. Он никогда не встречался с таким. Вроде, заключения Альбедо противоречили чему-то в его голове, но на самом деле не были лишены ни грамма смысла или логики, отчего парировать им было практически невозможно. Заметив, как Кэйа тушуется, Альбедо отложил полотенце, привстал на колени и обхватил ладонями его лицо. В ту же секунду взглядом с ним встретился потерянный, робкий и полный немого сожаления взгляд Альбериха. — Мне всё равно, что было между вами. Мне всё равно, что он такого говорил тебе, отчего ты так странно себя ведёшь, но сейчас ты со мной, Кэйа. — Они смотрели друг другу в глаза, каждый по своим причинам не желая отводить взгляд. Голос Альбедо был ровным, как обычно, но что-то было в нём такое, что выдавало уверенность и волнение. — А я ещё не сделал тебе ничего плохого. Ничего, что могло бы дать повод усомниться во мне. Или я не прав? В ответ показался лёгкий немой поворот головой, подтверждающий слова Альбедо. — В таком случае пусть всего на немного… Если даже одна ночь для тебя слишком долго, я согласен и на половину. Я впервые испытываю это и меня распирает изнутри, я не знаю, как совладать с этим и что это такое, но сейчас мне очень хочется быть ближе к тебе. Альбедо не стал договаривать обо всём том, что действительно сейчас чувствовал. Ему хотелось сжать Кэйю так сильно, как только возможно, прижаться и не отпускать очень долго. Хотелось осмотреть травмы, запомнить и вылечить, а затем втройне за каждую отомстить Дилюку. Хотелось ставить его на колени до тех пор, пока Кэйе хоть на йоту не станет лучше. Хотелось приложить все усилия, чтобы только он забыл весь тот кошмар, что ему приходилось переживать. И если бы только Альбедо обратил внимание раньше… Если бы только он был чуточку внимательнее к окружающим… — Вау… Альбедо, а ты, оказывается, романтик, каких поискать. Кэйа расплылся в широкой улыбке и негромко засмеялся. Засмеялся… Краснея, Альбедо растерянно вскинул брови, но что могло быть лучше того, что он видел сейчас? Снисходительно улыбнувшись, он кивнул. — Я подумаю об этом завтра. — Для первого раза, — задумчиво, торгуясь в глубине души с самим собой, начал Альберих, — тебе лучше будет быть сверху. — Кэйа, я точно всё правильно делаю? — Да. Не волнуйся. Мягко кивнув, он дал разрешение для любых действий. Альбедо поджал кончики пальцев на чужих бедрах, коснулся головкой члена пространства между ягодиц. — Расслабься. — на выдохе пропел Кэйа. Он впервые сам не нервничал перед сексом, хоть и довольно уверенно это изображал. Он знал, что Альбедо явно не будет действовать, как Дилюк, а всё остальное для него было проще некуда. Услышав спокойствие в голосе Кэйи, Альбедо сам привёл мысли в порядок и стал понемногу входить. Привычный к подобному Альберих уже и забыл, каково это, когда тебя не пытаются порвать на куски, и из-за каждого нежного прикосновения к нему по телу рассыпалась горстка мурашек. Альбедо же и вовсе занимался подобным впервые. Обволакивающая его горячая плоть туманила разум, заставляла начать дрожать, но никак не останавливаться. Это был лучший физический контакт из всех, что он испытывал когда-либо. Это его очень удивляло. Под не слишком навязчивым руководством Кэйи Альбедо стал двигаться. Концентрат слайма, который они использовали, помогал делать это практически беспрепятственно и безболезненно. Альбедо никогда бы не подумал, что ему могут так понравиться какие-либо звуки. Когда Кэйа, в очередной раз направляя движения Альбедо своими бедрами, вдруг тихо застонал, алхимик внезапно остановился. — Тебе больно? — Его голос был очень обеспокоенным, несмотря на не самое ровное и жадное дыхание. — Нет, — тут же отозвался Альберих, и у Альбедо сжало внизу живота от его умоляющего голоса, — мне очень хорошо, пожалуйста, продолжай… — Кэйа. — Что? Лежать на одном диване было крайне тесно. Крайне тесно до того, что невыносимо приятно. Чтобы никто не свалился, Альберих частично уложил Альбедо на себя, укрывая их обоих маленьким одеялом. — Если ты захочешь… Я смогу тебя спасти. Кэйа не очень был рад продолжать этот разговор сейчас, поэтому молча поднял взгляд в потолок, пытаясь придумать нейтральный ответ, который бы удовлетворил их обоих, однако загвоздка была в том, что его не существовало. — Тебе не нужно отвечать. Ты просто должен это знать. — Давай спать? — Мягко на ухо Альбедо произнёс мужчина и подарил ему лёгкий поцелуй в нагое плечо. В ответ послышался ровный выдох и шуршание волос от лёгкого кивка.       Следующим утром у Кэйи не было много времени на поиски ключей, поэтому он на иголках терпел до вечера, чтобы успеть до темноты. Ради такого случая Джинн даже отпустила его немного раньше. Прошерстив всю дорогу от своего дома до таверны, Кэйа решил попытать удачу и зайти, а внутри его встретил слегка взволнованный Чарльз. — Ох, сэр Кэйа! — Воскликнул мужчина. — Я же вас вчера так искал, вы оставили ключи! — Так всё-таки вот, где я их потерял. — С улыбкой Кэйа подошёл к стойке. — Вам стоит быть более внимательным к таким вещам. — Ха-ха. Кэйа протянул руку. — Чарльз, спасибо, отдай мне их. — Простите, сэр Кэйа, у меня их нет. Их сегодня у меня забрал господин Дилюк. Он вам их не вернул? — Что… — Кэйа в лёгком еле заметном испуге поднял брови. — Ах, ха-ха, похоже, вечно занятой на работе мастер Дилюк просто забыл об этом. — Он наигранно хихикнул. — А где он сейчас? — Вам очень повезло, он ещё здесь! — Улыбнулся бармен. — В кладовой с вином. — Спасибо. Коротко ответив, Кэйа направился к кладовой. Он знал устройство таверны на уровне с владельцем, поэтому для него труда это не составляло. — Дилюк? — Зайдя в тёмное помещение, Кэйа осмотрелся, а затем шагнул дальше, стараясь рассмотреть глубину комнаты. Не успел он сказать ещё хоть слово, как что-то сильно ударило его в живот, а если точнее — в солнечное сплетение, отчего у Кэйи на секунду земля ушла из-под ног. Он схватился за живот, хрипло вздыхая и сгибаясь пополам. Следом чья-то рука чрезмерно крепко обхватила его горло, и даже вздохнуть выходило с трудом. Кэйа захрипел сильнее. — Как интересно выходит: ключей от дома у тебя не было, но ночевал ты не на улице и не в Ордо Фавониус, — где-то сверху над Кэйей раздался ледяной могильный и до боли ему знакомый голос, — тогда где ты был? — Отпусти… — Стараясь дышать медленно и глубоко, Кэйя попытался подняться, но его горло сдавили ещё сильнее. — Что сделать? Кто это научил тебя за одну ночь приказывать мне, а?! Голос сверху сорвался на крик. Рука в мгновение пропала, и Альберих, кашляя, жадно глотал воздух. Поднявшись, он увидел Рангвиндра с ужасающим выражением лица. — Я ещё раз спрашиваю, где ты был этой ночью? У кого ночевал? — Дилюк быстро сократил расстояние и согнутой рукой прижал грудь Кэйи к стене. — Какая тебе разница, отдай мне ключи, и я уйду. — Кэйа отвёл взгляд, даже не желая смотреть на это чудовище. — Какая мне разница? Ох, видимо, ты совсем обнаглел, потрахавшись с кем-то другим?! — Что ты… — Неужели ты посмел променять меня на какой-то левый член? — С кислой усмешкой продолжил Дилюк. — А он хотя бы знает, какую шлюху в дом пустил? Ты рассказывал ему, чем мы занимались, и занимались не раз? — С вожделением пропевая каждое слово, Дилюк всё сильнее вдавливал Кэйю в стену. — Ничего не было! — Воскликнул он, пытаясь убрать руку с себя. Следующей же секундой у него зазвенело в левом ухе, как можно было догадаться, от удара по виску. По инерции он наклонился вправо, хватаясь за голову. — «Ничего не было»? — Саркастично передразнил Дилюк. — Да чтобы с такой подстилкой, как ты, ничего не было, он должен был быть мёртвым, но тогда он бы не открыл тебе дверь. Кэйа не хотел признавать это. Он не хотел, потому что знал, что будь на месте Альбедо любой другой — он бы не подпустил его к себе ближе, чем на два метра. Он понимал, что всё произошедшее вчера, — только его вина и ответственность. Но он ведь не такой. Он ведь не такой?.. Схватив Кэйю за запястье, Дилюк развернул его и прижал к стене лицом, заламывая руку до хруста в плече. Кэйа визгнул, когда его ягодицу до боли сжал капкан чужой руки. — Заткнись и внимательно прими урок от меня. Чтобы у тебя больше не возникло желания шляться по мужикам, я напомню тебе, кому ты принадлежишь. Прорычав это Кэйе в затылок, Дилюк сорвал с него штаны, которые послушно опустились до колен под собственным весом. Кэйа почувствовал, как что-то неприятно упирается в его ягодицы. Дернувшись, он заскулил от боли в руке. — Я сломаю тебе её, если ты ещё раз шелохнёшься. Сжав ягодицу Кэйи до царапин под кончиками пальцев, Дилюк одним рывком вошёл в него почти во всю длину. Возбуждался он легко и надолго, что было большой проблемой для Кэйи. Как и любовь Рангвиндра к «эффектному появлению». Альберих жалобно проскулил, добела прикусывая собственные губы. — Пожалуйста…прекрати…       После вчерашнего ливня вечер был прохладным. Приятно прохладным. Но как бы он ни старался, спасти он не мог. Он лишь едва касался горящего лица капитана кавалерии Ордо Фавониус, стоящего посреди дворов и смотрящего на полупрозрачную, словно ситцевую, но уже взошедшую на небо Луну. Он не мог. Он не мог больше позволить себе совершать ошибки и сомневаться в том, что всё делает правильно. Он не хотел. Он не хотел больше это терпеть, не хотел видеть почти ничего на этом свете. Он мечтал. Он мечтал хотя бы о мгновении, которое он даже не почувствовал бы, но знал, что он может по-другому. Не обращая внимание ни на боль, ни на тяжёлое дыхание, ни за запёкшуюся на губах кровь, ни на свою дерьмовую конспирацию, он шёл. Шёл туда, где видел последний лучик надежды на что-нибудь. На что угодно, только бы не похожее на то, что есть сейчас. Туда, где, он надеялся, Солнце наконец-то повернётся к нему. Уже привычно пропустив по деревянной двери пару стуков, он ждал. Он был готов ждать хоть год, если точно знал, что ему откроют. Как по заказу, дверь открылась довольно быстро. На пороге, не удивительно, показался Альбедо. — Кэйа. — Почти не вопросительно произнес он, осматривая пришедшего мужчину. Синие волосы были всклокочены и неудачной попыткой прибраны. Одежда была помята и надорвана в некоторых даже видных местах. Глаза Альбериха были влажными, а сам он стоял, держась на добром слове. По спине Альбедо прошелся холодок. Он понял. Нет, он знал, что произошло. Прежде чем Альбедо успел сказать что-нибудь ещё, Кэйа рухнул перед ним на колени. С тупым, тихим звуком его колени ударились о деревянный мосток лестницы перед самой дверью. — Кэйа?! Боясь, что тот сейчас совсем свалится без сознания, Альбедо дёрнулся к нему, но тут же замер, чувствуя, как чья-то едва дрожащая рука сжимает его штанину. Альбедо опустил голову на Кэйю, но Кэйа и сам сидел понурый. — Альбедо… — От его голоса алхимика тряхнуло. Это не мог быть его голос… Настолько сильно пропитанный болью и страданиями, настолько проплаканный, настолько убитый, что у слышащего его алхимика самого появилось желание разрыдаться на месте… Кэйа выдержал несколько секунд, слабо, но изо всех сил сжимая одежду Альбедо.

— Прошу, спаси меня…

Едва закончив фразу, Кэйа громко всхлипнул. Его плечи задрожали. Стекающие на подбородок слёзы быстро капали на пол, но Кэйа изо всех сил держался. Он изо всех сил держался за штанину Альбедо, зная, что если отпустит её сейчас, то дома этим же вечером прервёт этот кошмар навечно своими же руками. Он больше не может так жить. Он больше не хочет так жить. Отмерев через несколько секунд, Альбедо присел перед Кэйей на корточки, крепко прижимая его к себе. Теперь ему было все равно. Хоть метеорит завтра упадет, хоть Селестия, но он больше никому его не отдаст. — Конечно.       Тот вечер они провели вдвоём в компании друг друга, чая и разговоров. Разговоров обо всем, что было и есть. Альбедо редко бывал в Доле ангелов, потому что его не интересовали подобного рода заведения. Хотя он признавал, что время от времени там можно было найти интересные материалы для исследований. — Мы уже закрыты. — Недовольный голос Дилюка был обращён к вошедшему посетителю, на которого он даже не посмотрел. — Я не займу у вас много времени, мастер Дилюк. Альбедо осмотрелся. Таверна была полностью пуста, кажется, Дилюк даже Чарльза уже отпустил домой. Что ж, тем лучше. — Ох, это вы, господин алхимик. Что привело вас сюда? Наигранное спокойствие. Замечая теперь даже такие детали, Альбедо с каждой секундой злился всё сильнее. Он подошёл вплотную к стойке. — Я хотел лишь сказать вам кое-что. — И что же? Дилюк скрестил руки, сверху вниз осматривая алхимика. — Я больше не отдам тебе его. После нескольких секунд молчания воздух разрезала громкая, режущая слух усмешка. — Ха-ха! Ха-ха-ха! Так вот, значит, какой…добрый гражданин пустил его в дом. — Глаза Дилюка сошлись в остром прищуре и неприятно блеснули, намекая на опасность. Он немного нагнулся к Альбедо через стойку. — Да ты хоть знаешь… Дилюк оборвался на полуслове. Альбедо с силой сжал ворот его рубашки и притянул так низко, чтобы быть с ним на одном уровне глаз. Маленький не значит слабый, особенно в случае с Альбедо. — Я не подпущу тебя к нему больше ни на миллиметр. Я не отдам тебе его, будь уверен. — А сил-то хватит? — Скалясь, фыркнул Дилюк. — Можешь проверить. — Ты объявляешь мне войну? — Уже рыкнул Дилюк всё с той же усмешкой, пытаясь одним разом убрать руку Альбедо, однако он сильно удивился, когда это сделать не получилось. — Отнюдь, пока я только предупреждаю. Если ещё раз покажешься рядом — убью. Дилюк дрогнул бровью. Он сжал руку Альбедо, однако тот подождал ещё пару секунд перед тем, как отпустить его одежду. Рангвиндр отшагнул от стойки, поправляя воротник. — Это мы ещё посмотрим. — Злобно нахмурившись, Дилюк окинул Альбедо воинственным взглядом. Вполне спокойно отойдя от стойки, Альбедо прошёл к двери. — Всего хорошего в Аду, мастер Дилюк. Больше не оборачиваясь, он вышел из таверны.       Дилюк никогда не был лёгким соперником, но и Альбедо тоже. Будучи человеком науки, он потратит всё ради своей цели. Ради той цели, которая сейчас дремлет на диване в его доме, освоившись там за пару дней, и как же Альбедо был рад тому, что у него такая прекрасная цель.

Что ж, как минимум, теперь Кэйе точно не дадут ничего забыть.