Она не твоя

– Скучали? – проводя по волосам рукой, отозвался кареглазый брюнет.   – Нотт, это правда, ты? Какая встреча! – сразу же за спиной блондина появилась зеленоглазая Паркинсон, разглядывая парня с ног до головы.         Сказать, что Тео изменился – ничего не сказать. Перед ними стоял богатый, современный, стильно одетый аристократ. Классический пиджак выдавал его за только что сбежавшего джентльмена из собрания светского общества. В руках Нотт держал пакет с документами и благодарственными письмами для перевода в школу, а в кармане лежала его волшебная палочка.   – Здравствуй, Пэнси. Да, это я, собственной персоной, – разводя руками, и, демонстрируя себя во всей красе, проговорил брюнет. – Вы так и дальше не будете меня впускать?   – Проходи, конечно, тут как раз вся наша компания собралась, за исключением Крэбба и Гойла, – немного заикаясь от увиденного, пригласил блондин гостя в его новую комнату.         В глазах Малфоя, Теодор сразу заметил не скрывающуюся зависть, ведь сероглазый изначально смотрел на него с замороженным видом, но затем его взгляд постепенно переходил в презрительно оценивающий, точь-в-точь, как в тот день, когда Поттер обогнал его, поймав золотой снитч.   «Да, Драко, земля больше не крутится вокруг тебя одного. Ты бы сейчас посмотрел на себя со стороны. Уверен, Люциус бы оценил» – мимолётом в голове восхвалялся Нотт.         – Тео, дружище! – жизнерадостно вскочил Забини со своего места и обнял давнего друга. – Как ты? Где пропадал всё это время?   – Блейз, рад тебя видеть! – взаимно ответил кареглазый слизеринец. – Дела идут своим ходом. Простите, что не писал, был занят образованием в своей недавней школе. Пришлось потрудиться, чтобы не отставать от других учеников.   - Это в какой же? - внезапно подключилась к диалогу Гринграсс, что уже успела устроиться на кровати у Забини.   – Ильвер-морни, – хвастаясь, произнёс Нотт, мелодически оттягивая последний слог. – Слыхали о такой?   – Конечно. Это та, что в Америке? – поинтересовался Малфой, присаживаясь на своё место. – Хм, я думал, отец отправит тебя в более могущественную школу. Ну, на подобии Дурмстранга или…   – Отец ненавидит Каркаров как собственно, и его учеников, – резким тоном, Нотт грубо оборвал речь Драко.   – Ясно. В той школе действительно жёсткий отбор. Ты скорее бы не поступил – насмешливо продолжал зарекаться блондин, оценивая реакцию брюнета.   – Как и ты. – Устремив свой испепеляющий взгляд на сероглазого слизеринца, Тео заставил его замолчать, чему был очень рад.         Ребята заметили, как в комнате нависла оглушающая, напряжённая атмосфера. Вероятнее всего, она здесь уже укоренилась, постепенно пропуская свои невидимые корни в деревянное дубовое покрытие пола под красным махровым ковром гриффиндорской спальни. Вокруг стало настолько тихо, что можно было услышать дыхание каждого присутствующего.   – А нашего Драко, – разбавляя затяжное молчание, воскликнула Паркинсон. – Сегодня назначили старостой мальчиков, – девушка слегка приобняла блондина, впитывая весь его аромат ментола.   – Да?! Так чего же ты не делишься такой прекрасной новостью? – начал ехидничать Нотт, обращаясь к сероглазому.   – Потому, что он будет выполнять свои обязанности вместе с этой магглорождённой. Представляю, как ему будет сложно терпеть эту выскочку, – продолжала лепетать Паркинсон, будто успокаивала своего ручного питомца, от чего Теодора чуть ли не стошнило.   «Да, Малфой, я смотрю, ты далеко не сдвинулся, раз тебя решили пожалеть, назначив старостой. Ох, бедная Гермиона! Работать с таким оболтусом, задача не из лёгких. Но поверь, это ненадолго». – Оскалил свои зубы хитрый слизеринец, после чего вновь вернулся в реальность, где глупая Паркинсон выгораживала своего блондинчика.   – Пэнси, перестань, – убрав крохотные женские руки с груди, начал злиться Малфой.         Девушка поняла, что перегнула палку с собственными ласками, поэтому немного отстранилась от сидящего возле неё парня.       Теодор заметил, как выражение лица блондина резко изменилось, переходя из спокойного в более отвращённое чем-то или кем-то. Не уж-то эта гриффиндорка так влияет на него? От любви до ненависти один шаг, как и в обратном направлении. А затем, парень вспомнил одну игру, когда Малфой возвышался над ним, в окружении своей свиты в лице Крэбба и Гойла, подстрекая, и, насмехаясь над тогда ещё наивным четверокурсником Ноттом.   «Ну что, Драко, сыграем в игру? Только теперь моя очередь потешаться».         Брюнет аккуратно начал расстегивать пуговицы пиджака, начиная сопровождать каждую из них провокационными вопросами. В таком виде он давно не видел Драко. Огонь в глазах, но лёд внутри, редкий случай, но какой же вызывающий. Улыбнувшись своим мыслям, парень начал свою игру.   – Слушай, – готовя свой долгожданный провокативный допрос, обратился брюнет, – Грейнджер…это та, что тогда ударила тебя? – произносив фамилию, Теодор словно пробовал её на вкус, поджигая ярость своего друга.         Ожидая ответа, Нотт не спускал глаз с Малфоя, фокусируясь на смене его выражения лица. Вот он заметил, как уголки губ мгновенно опустились вниз, затем ноздри стали раздуваться, от чего зеленоглазая слизеринка, сидящая справа от него, быстро запаниковала, и начала поглаживать своего питомца по напряжённым мускулистым плечам.   – Тео, ты не стой на месте, проходи, располагайся, чувствуй себя как дома. Только тебе придётся спать возле окна, там как раз свободно, – к изумлению кареглазого брюнета, Малфой легко и непринуждённо проигнорировал вопрос.   «Хорошо, друг. Решил избежать игры? Поздно, масло разлито, осталось лишь поджечь спичку. Ты же не думаешь, что я упущу такой шанс. Я в игре. Только не расстраивайся, когда проиграешь» – проходя между кроватями, размышлял кареглазый Нотт, но заканчивать своё допрашивание он не собирался. Ещё четыре пуговицы осталось.         Положив свои вещи и распаковав чемодан, Теодор спокойно сел на мягкую заправленную кровать, а затем сделал следующий жест, что означало «игра продолжается».       Растегнув ещё одну пуговицу пиджака, огненно-карие глаза, как пламенные стрелы метались с одного объекта обозрения на другой, в поисках двух ледяных айсбергов, что скрылись от столь дерзкого начала разговора.       В то время как блондин, опустив голову, медленно размышлял, проводя рукой по платиновым волосам:   «И зачем я вообще рассказал Пэнси про Грейнджер. Нотт теперь не оставит меня в покое своими провокационными манёврами. Лучше бы я молча, выполнял обязанности, а теперь приходится отмазываться. Решил мне отомстить, спустя столько лет?! Ха, конечно, приехал сюда из европейской школы. Павлин недоделанный! Хорошо, Тео, я в игре, но, если ты меня выведешь, я за свои поступки не ручаюсь. Смотри, не сожалей потом о начавшемся! И всё из-за этой выскочки. Чтоб ты провалилась в камеру Азкабана, Грейнджер!»   – Хах, – привлёк внимание странный напряженный для Малфоя звук.   – Что смешного, Нотт? – на секунду от своих мысленных раздумий, отвлёкся сероглазый, надевая вновь свою разгневанную гримасу.   – Да нет, ничего, просто…   «Вот и началось»   – Что просто? Договаривай уже! – не унимался блондин.   «Нет! Не говори, кучерявый чёрт!»   – Здорово она, всё-таки, тогда тебе влепила. Я помню тот момент, наблюдал со стороны окна Хогвартса. Если бы не она, бестолковая Трикси так и продолжала бы меня доставать своими вопросами о моём свободном времени. Вот это был удар, сто баллов Гриффиндору! – глядя вперёд, Нотт начал проникаться воспоминаниями, а затем повторил в движение, как это сделала Гермиона в тот страшный день для Малфоя. – Твой нос потом ещё неделю заживал.   – Нотт, перестань! Драко тогда было очень больно. Вместо того чтобы поддержать друга, ты издеваешься сейчас над ним, – заслоняя собой блондина, ринулась защищать зеленоглазая Паркинсон.   – То есть это я издеваюсь?! А ничего, что это он не давал Грейнджер спокойно учиться, прилюдно унижая, обливая её родных и друзей грязью, и обзывая её «грязнокровкой». А вы, – показав пальцем на всех присутствовавших, Нотт встал со своего места. – Потакали ему во всём этом. Да вы должны благодарить на коленях Гриффиндор и директора Макгонагалл, что они согласились помочь вам и обустроить в своей гостиной. С вашей стороны такого точно не дождёшься. А Грейнджер, – заметив, как при её упоминании, Драко отдёрнулся от прильнувшейся Паркинсон и стал внимательнее слушать Теодора. – Я считаю её самой умной и храброй волшебницей Хогвартса, да и нашего поколения, и она уж точно достойна звания старосты, в отличие от некоторых.   – Что? – наконец-то вступил в диалог Малфой. – То есть ты хочешь сказать, что я не достоин этого звания?   – Я этого не говорил, ты сам так решил, – спокойно продолжил расстегивать пуговицы Нотт.   «Ещё две, а Малфой уже на взводе. Да парень, тебе нужно обратиться к психологу. Походу ты проиграл».   – Ты к этому подвёл свой разговор! – встав с кровати, и приближаясь к источнику возродившегося конфликта, пылал блондин.   – Ну, я не виноват, что говорю правду, – не отступая с места, продолжал Теодор. – А, правда, как известно, ой как больно колит глаза, верно, Малфой?         Ещё немного, и Драко бы не сдержался и ударил наглого брюнета по его милому личику, но всё прекратилось, когда, на удивление всем присутствующим закричала старшая Гринграсс.   – Перестаньте оба! Пэнси, думаю, нам тут делать больше нечего, – приблизившись к своей подруге, она ухватилась за её тонкую кисть и повлекла за собой, выбираясь из теперь «змеиного логова».   – Браво, парни, – громко захлопал в ладоши мулат. – Вы своими ссорами выгнали наших юных барышень. Только попробуйте не попросить у них прощения, сразу станете трупами. И мне плевать, что мы друзья   – Разве я виноват, что он упомянул тот момент, что я уже который год стараюсь забыть, – начал возмущаться Малфой, не отходя со своего места.   – Драко, ничто не уходит бесследно, запомни это, – ухмыляясь, ответил Теодор.   «И ещё одна пуговица».   – Но это не значит, что об этом случае нужно упоминать при первой же возможности! Ты только зашёл, и сразу начал меня унижать при всех!   – А тебе разве не нравится, когда так делают? – продолжал играть с диким зверем кареглазый брюнет. – Хм, странно, я думал тебе понравится побывать на месте Гермионы, – удивлённым взглядом смотрел Тео, заметив вторую волну эмоций, что вот-вот выплеснет из разъярённого Драко как цунами, и утопит Нотта вместе с его подколами. – Извини дружище, у меня остались только такие воспоминания связанные с тобой и малышкой Грейнджер. Всё-таки, она храбрая птичка, что сумела противостоять такому могучему «змеёнышу».   – Ага, птичка ещё та. Но пора её засунуть обратно в клетку, где ей и самое место, – выплеснул ядом Малфой, ещё больше приблизившись к Нотту.         Хоть дерзкий брюнет и был младше Драко, но за два года он заметно подрос, и их глаза находились уже на одном уровне. Можно сказать, что и по телосложению, Нотт не уступал Малфою: широкоплеч, подтянут, подобен любому спортсмену школьный команды по квиддичу. Видимо, Тео достиг пика развития не только в умственной сфере, но и в физической.     – Да хватит вам, – не смог долго терпеть этого Блейз и, подойдя к «сорящимся детям», стукнул обоих по затылку, как это делал профессор Снейп на своих уроках по зельеварению. – Когда вы уже перестанете ссориться? Радуйтесь моменту – вы живы, сейчас учитесь одной из самых лучших магических школ, спите на мягких кроватях, а не на твёрдом каменном полу, в окружении сырости и мерзких ползучих тварей. Вас, в конце-то концов, кормят, и, причём, очень вкусно. Вот ты бы, Малфой, мог и поблагодарить директора, за то, что она предложила в Министерстве дать нам возможность продолжить учёбу в Хогвартсе. А ты, Тео, радуйся, что твоего отца не посадили как остальных, и что он смог оправдать свою невиновность в суде. Всё-таки, Драко сейчас тяжелее всех.   – Прости, друг – первым начал Теодор, извиняясь перед успокоившимся блондином.   «Последняя пуговица завершилась дружбой, как жаль».   – И ты…тоже, – ответил сероглазый слизеринец, не понимая своих кристально-серых глаз, после чего они пожали друг другу руки.   – Вот и славненько! – Обрадовался такому примирению мулат. – А теперь, пора спать. Всё-таки, этот день для всех был тяжёлым, и мы его пережили, – приобняв обоих, немного по-отцовски, Блейз отпустил парней, а после направился в ванную.         Наблюдая за тем, как их чернокожий друг скрылся за дверью, захватив с собой полотенце и щётку, виновники конфликта стали готовиться ко сну, медленно расстилая свои кровати и переодеваясь.       Забравшись под мягкое тёплое одеяло, Малфой заметил, как Нотт медленно подошёл к окну и, упёршись руками на подоконник, устремил свой взгляд на луну, что сверкала за окном, освещая запретный лес.   – О чём задумался? – нарушив покой брюнета, о чём слегка пожалел, спросил сероглазый, хоть и понимал, что после недавнего вздора они оба должны охладиться в индивидуальном молчании для друг друга.    – Да так, ни о чём, – неожиданно для слизеринца, ответил Теодор, но после минутной паузы снова задал вопрос, повернувшись лицом к собеседнику. – Слушай, – трепетно подбирая правильные слова, как это делает ювелир, нанизывающий брильянт на ожерелье, задал свой вопрос Нотт. – А какая она сейчас?   – Кто? – забыв о главном объекте их огромной ссоры, уточнил Малфой, что разглядывал тёмный силуэт брюнета, заслонивший лунный свет.   – Ну, Грейнджер, – вновь испробовав это слово как сладкий десерт, продолжил Нотт. – Я ведь не видел её с пятого курса. Тот её образ с бала мне до сих пор мерещится во снах, хотя столько времени прошло. Я мог бы обзавестись какой-то воспитанной аристократкой, но Гермиона никак не покидает мой разум. – Более мягко стал говорить Теодор, словно ухаживал за только что расцвётшим редким растением, что от одного человеческого прикосновение способно превратиться в пух, чему Драко на минуту удивился.         «Куда делся тот дерзкий юнец, что недавно унижал наследника самой влиятельной семьи? Тео, ты меня удивляешь, сначала врываешься как избалованный принц, наслаждаясь моим гневом, и тем самым, ещё больше выводишь меня из себя, а сейчас тебя не узнать, философствуешь, извлекаешь мне душу, как ранимый влюблённый. Неужто,  Грейнджер так влияет на тебя. Хитрая же ты, однако, сучка. На вид скромница-зубрила, а приворожила одного из красавцев Слизерина, да ещё и наследника не менее известной семьи», - задумался блондин, наблюдая за тем как Нотт наслаждается своими воображаемыми воспоминаниями.   – Какая-какая…да такая же: мерзкая, противная, высокомерная выскочка, которая не знает, когда стоит закрыть свой поганый рот. Ничего, я научу её хорошим манерам.   – Ты бы сам научился им, – подойдя к своей кровати, брюнет улыбнулся блондину, а затем также залез под одеяло, вдыхая свежий аромат чистого пастельного белья.         Спустя некоторое время, вернувшийся из ванной Забини, увидел мирно спящих юнцов, что недавно устроили очередную мировую, и немного улыбнулся увиденному, «вот сорванцы», а затем также лёг, удобно устраиваясь на мягкой кровати.       Солнце давно уже скрылось за горизонтом и в комнате парней стало темно и мрачно, только тонкий свет Луны слегка проникал, отражаясь в зеркале и рассыпаясь по помещению, придавая окружающим предметам объёмности. Над слизеринцами снова нависла напряжённая тишина, предвещающая новые события завтрашнего дня.

***

      Выйдя из помещения, можно было заметить компанию гриффиндорцев, которые готовились к урокам. Среди них, засветилась знаменитая парочка, что брызгами любовных эндорфинов, наполняла всю гостиную атмосферой романтики.       Рыжеволосый Уизли ластился в волосах своей избранницы, шепча нежные слова, что грели сердца девушек, от чего лицо русоволосой гриффиндорки покрывалось нежным румянцем.   – Мой Бон-бон, я тебя так сильно люблю, словно от Луны до Земли, – заговорила Браун, нежно обнимая своего избранника, устроившись у него на коленях, ведь кресло было настолько маленьким, что смогло уместить в себе только одного человека. – А ты меня?   – Я тебя тоже очень сильно люблю, – не успев договорить, парень от глубокого желания впился в нежные губы гриффиндорки, наслаждаясь вкусом вишнёвого бальзама, что девушка нанесла перед их встречей.   – Подожди-подожди, а как именно ты меня любишь? – Неожиданно отстранившись, продолжала романтику Браун, уставившись на Рона непонимающими глазами, словно обращалась к профессору Снейпу, для уточнения подробностей нового материала.   – Как? – Удивился патлатый, а затем заглянул Лаванде в её светло-голубые глаза, словно вводил девушку в гипноз. – Ты самое дорогое, что у меня есть.    Ты мой свет в конце тоннеля,    Моя звезда во тьме ночной,    Тебе всегда я буду верен,    Ведь я хочу быть только с тобой!   – Бон-бончик, я так сильно тебя люблю, – завопила девушка от неожиданного стихотворного сюрприза. Она придвинулась ещё ближе и нежно поцеловала своего героя, на что парень быстро и страстно ответил, ухватившись за талию гриффиндорки, и прижав её ещё сильнее. Парочка так и дальше наслаждалась своими сладкими объятиями, пока в гостиной не появилась Грейнджер, от чего рыжий быстро подскочил, едва не перекинув свою нынешнюю пассию, и подошёл к появившейся в гостиной брюнетке.   – Гермиона, ты как? Малфой ничего не сделал тебе? – преграждая путь гриффиндорке, стал интересоваться Рон, почёсывая свою медно-золотистую шевелюру.         Грейнджер заметила, как лицо Лаванды от злости вот-вот превратиться в огромный красный помидор, который взорвётся лишь от одного прикосновения, поэтому не хотела вызывать ревность у своей соседки.   – Всё в порядке, он меня не доставал, – чувствуя себя некомфортно, ответила кариеглазая, после чего сделала шаг по направлению в свою комнату, но Уизли остановил её, ухватившись за тонкую кисть, чем весьма разозлил девушку.   – Погоди, – мягко произнёс рыжий, пытаясь поддержать свою подругу. Парень заметил, что Миона что-то не договаривает. – Я же вижу…   – Отпусти! – Выдернув руку, отстранилась Грейнджер.         Не ожидая от себя такого наплыва эмоций, Гермиона сделала это очень грубо и резко, словно перед ней стоял ни друг её, а злейший враг всех прошлых школьных лет. Как она смогла перепутать своего родного рыжего Рона с этим мерзким хорьком. Видимо он сильно задел её, раз так отреагировала. Тем не менее, брюнетка почувствовала свою вину и, опустив глаза в пол, словно её отчитывали, извинилась перед парнем.   – Прости, у меня сегодня был тяжёлый день. Я, пожалуй, пойду к себе, - отвернувшись, она снова направилась к двери своей комнаты, оставив рыжего в недоумении.         Провожая взглядом свою подругу до самой двери, парень удивился такому неожиданному поведению Гермионы. Простояв несколько минут, рассуждая о том, «что же произошло такого, чем Миона не хочет делиться с лучшим другом», Рон рассерженно перевёл взгляд на не менее разгневанную Браун, которая уже сидела на их общем кресле и, скрестив руки перед собой, смотрела на пылающий огонь в камине, что также раздувался, как и гнев девушки. Парень подошёл к креслу, но гриффиндорка резко и демонстративно встала с места, и также отправилась в свою комнату.   «Обиделась», – подумал парень и решил повторить действия своих подруг, отправившись к Гарри в их общую комнату.  

***

      Зайдя к себе, Миона, еле удержавшись на ногах, дошла до кровати и, громко швырнув сумку на пол, упала на бордовое покрывало.       Заметив уставшую подругу, Луна с Джинни сразу подбежали к её кровати, расспрашивая о произошедших событиях. Гермиона рассказала всё, что случилось за сегодняшний день: о ссорах с Малфоем, о его новой должности, о планах Минервы, что заставило подруг войти в шоковое состояние.       Спустя минуту, в комнату зашла Лаванда, всё также, продолжая, злится на Уизли, но увидев, как девушки дружно разговаривают на кровати у Грейнджер, девушка, сделав вид, что их не замечает, и направилась на своё место. Пропустив в тишине действия пришедшей подруги, Миона также вспомнила новость о новом ученике, который должен был сегодня заселиться у слизеринцев в комнате.   – Пресвятой Мерлин, это что значит, Малфой теперь будет главный? – с удивлённым видом переспросила Уизли. – Они что, в министерстве лягушек объелись перед тем, как ставить его на эту должность?!   – Директор сказала, что это необходимо для всестороннего равноправия. Некоторые слизеринцы считают, что Миневра Макгонагалл относится предвзято только к ним, а остальных наоборот, поощряет.   – А эти слизеринцы не думали о последствиях, когда повелевались магу, что начал войну и убивал каждого, кто стоял на его пути?!   – Я не знаю, я не ожидала такого поворота событий, Джинни, – едва сдерживая накопившиеся эмоции, пыталась спокойно отвечать Грейнджер.   – Ясно, раз Малфой во главе, то нас всех ждёт…   – Джинни! Перестань, это ещё не конец света, – успокаивала подругу кареглазая гриффиндорка.   – А как сам Малфой отреагировал на данное указание? – прорываясь своим хладнокровием через стену пламенного возмущения Уизли, спросила Лавгуд.   – Вроде нормально принял, до тех  пор, пока мы не вышли из кабинета директора.   – Естественно, в кабинете директора он будет показывать себя во всей его красе, как подобает истинному аристократу. – Рассуждала зеленоглазая Уизли, а затем обратила внимание, как Гермиона занервничала, что заставило её замолчать и послушать продолжение истории.   – Именно в коридоре всё и началось, – разминая край мантии, начала кариеглазая.         Грейнджер в красках рассказывала, как блондин начал к ней приставать с обвинениями на ложный указ директора, который, якобы, подстроила сама Гермиона, а затем упомянула об очередном силовом приёме, из-за которого у Малфоя, наверняка, до сих пор болит рука. Уизли так обрадовалась тому, что её скромная подруга не дала себя в обиду.   «Эх, следующий раз, врежь ему между ног, чтобы знал, как приставать к девушкам и нарушать их личное пространство», – заулыбалась рыжая бестия.         Немного пообщавшись, девушки не заметили, как быстро пролетело время и  на часах уже показывало полночь,  после чего они быстро стали готовится ко сну. Взяв с собой щётки, Гермиона и Джинни отправились в общую ванную.   – Слушай, Мио, ты так не переживай из-за этого хорька. Я тебя в обиду не дам, – приобняв подругу, заявила зеленоглазая гриффиндорка.   – Эх, Джинни. Был бы у меня такой парень как ты, я бы его никогда не бросила, – мило улыбнувшись, ответила Грейнджер, обняв Уизли, ведь она смогла поднять ей настроение, даже в такой ужасный день.   – Кстати о парне!   «О нет, зачем я затронула эту тему. Её же теперь не остановить», – задумалась Гермиона, делая вид, что внимательно слушает свою подругу.   – Ты говорила о новом ученике. Он симпатичный? – заулыбалась рыжая бестия.   – Не знаю, я его не видела. Говорят, что его поселили к Малфою с Забини, поэтому, это определённо слизеринец. А от «таких» не жди ничего хорошего. Очередной высокомерный принц, – намазывая пасту, произносила грифиндорка с неким отвращением.   – Если слизеринец, значит красавчик. Вот завтра мы это и узнаем, – дочистив зубы, рыжеволосая забрала полотенце и поцеловала свою подругу в щёчку, как она часто это делала.   – А Гарри знает о наших отношениях? – Сузив взгляд на подруге и, приложив ладонь к щеке, где остался поцелуй подружки, спросила Грейнджер, надевая на себя образ таинственной дамы, что скрывает роман от своего суженного.   – Ты что, он сразу начнёт ревновать к тебе! – с серьёзным видом проговорила младшая Уизли, также перевоплотившись в тайного любовника Мионы, а затем обе подруги взорвались диким смехом, что привлекло внимание Луны и Лаванды и они, запаниковавши, мигом прибежали на звук.         Однако Джинни и Герми сделали вид, что ничего не произошло, и разошлись по своим кроватям, еле сдерживая очередной выплеск эмоций, после придуманной сцены в ванной. Следом за ними, малышка Лавгуд и Браун тоже приняли гигиенические процедуры и легли спать.  

***

      Утро в Большом зале показалось шумным для Гермионы и её друзей, словно все ученики обрадовались нововнесённым реформам директора. Младшие курсы дружно беседовали со змееносцами, обсуждая предстоящие темы по разным учебным дисциплинам. Кто-то шутил над школьным прошлым, а кто-то извинялся за содеянное, но точно можно было сказать, что вражеская атмосфера испарилась лишь по щелчку.       Взяв свою подругу за локоть, младшая Уизли направилась к их ныне установленному месту, а затем, отпустила её, тихо шепнув на ушко «не переживай!», и отправилась на место рядом с Поттером.       Присаживаясь за общий стол, брюнетка заметила, что компания слизеринцев ещё не завтракала. Джинни, как обычно, устроилась возле своего парня, рассказывая ему о вчерашних событиях, услышанных из уст Гермионы.   «Теперь и Гарри придётся успокаивать. Ох, Джини... Я обещаю тебе, что не позволю Малфою взяться за старое! Я не дам себя в обиду!» – улыбнувшись своему храброму решению, гриффиндорка не заметила, как в зал вошла слизеринская компания, и её уверенность покрылась невидимой пеленой волнения, отчего девушка быстро сфокусировалась на еде, чтобы не встретиться взглядом с мерзким слизеринским сынишкой.       Грейнджер краем глаза заметила, как её друзья резко затихли, а парни выражено напряглись, увидев шайку змей, во главе которой шёл сам Драко под руку с Пэнси. Слева от него находился какой-то парень, лицо которого Гермионе показалось знакомым, но девушка не могла точно вспомнить. Скорее всего, они пересекались на каком-то занятии, или в коридоре, где можно встретить много учеников по пути.         «Походу это и есть новый ученик. Ничем не отличается от Малфоя. Такой же презрительный взгляд и насмешливая улыбка» - заметила брюнетка.         За Малфоем медленно расхаживал радостный Забини, задорно что-то рассказывая своей темноволосой спутнице, что сильно улыбалась ему, показывая свою покорность. Дафна, хоть и была влюблена в Блейза, но умела это скрывать под маской воспитанной аристократки. Однако от зеленоглазой Паркинсон ничего не спрятать. Слизеринка видела свою подругу насквозь.       Сократив дистанцию с новой компанией гриффиндорцев, что уплетали уже школьный завтрак, Малфой обратил внимание, что их  вчерашние места были заняты пуффендуйцами.   «Тупые создания! Как вы посмели занять моё место!» – разгневался Малфой, а затем сел за свободное, которое находилось, прям напротив Грейнджер.         Кудряшка почувствовала присутствие блондина сразу, и наклонила голову ещё больше, чуть ли не упёршись лбом в тарелку с тыквенной кашей.   «Лучше так, чем смотреть в лицо гнусному змеёнышу», – рассуждала Герми, услышав, как раздражаемый объект напротив неё, приземлился и стал придвигать к себе столовые предметы.         Рядом с Малфоем уселись Пэнси Паркинсон и Теодор Нотт, который также стал соседом гриффиндорского воспитанника, Невилла Долгопупса.       Забини вместе с Гринграсс пришлось искать свои места через несколько сидений, занятых когтевранцами, что разделили целостность их слизеринской компании.   – Как спалось, Грейнджер, кошмары не мучили? – обратившись к соседке, ехидно улыбнулся Малфой, сжав в правой руке алюминиевую ложку.         Гриффиндорка продолжала молча есть, не обращая внимания на нежданных гостей и их мерзкого лидера. Взяв стакан с какао, девушка едва не выронила его, ощутив сильное давление в районе своей ступни, а затем медленно поставила горячий напиток и продолжила маленькими порциями поглощать кашу.   – Я к тебе обращаюсь. Или ты настолько стала высокомерной выскочкой, что не соизволишь поприветствовать своего должностного напарника? – продолжал ещё сильнее давить носком дерзкий блондин.   – Убери свою ногу, сейчас же, – подняв глаза, проговорила сквозь зубы разозлившаяся Гермиона.   – Ответь на мой вопрос, – не поддавался приказам брюнетки сероглазый наглец, тем самым продолжая усиливать своё как моральное, так и физическое давление.   – Герми, всё хорошо? – почувствовав напряжённость подруги, что старалась не выдавать своих внутренних переживаний, обратилась Джинни из другого конца стола.   – Да, Джинни. Я в полном порядке, – старательно улыбнувшись рыжеволосой, ответила Грейнджер, а затем снова уставила свой янтарно-карий взгляд на Малфоя, что готов был окунуть его тело в адское чистилище.   – Врать не хорошо своей подруге, – насмехался он.   – Тебе ли распределять, что хорошо, а что нет? Просто ешь, – опустив ложку, Гермиона решила закончить этот разговор.         Заметив, как искры из глаз обоих учеников метаются из стороны в сторону, Тео увидел, что его друг сильно напрягся, едва сдерживая свой взрывной гнев, не наслав на бедную гриффиндорку всяких запрещённых заклинаний. Нотт перевёл взгляд на Грейнджер и обратил внимание, как превосходно девушка держится, отбиваясь от ядовитых уколов слизеринца. Истинная волшебница, с которой многим стоит брать пример.         «Святого Мерлина, Грейнджер! Что же ты творишь со всеми нами?! Малфой вот-вот выпрыгнет с места, закинув каким-то вредоносным заклинанием, на подобии «Инсендио» или «Адского пламени», или вовсе убежит, закрывшись в своей комнате. Никто так ещё не поступал со слизеринским принцем. Многие соперницы расцарапали бы тебе глаза, даже сама Паркинсон уже готова к схватке за своего пушистого героя, хотя меня ты просто покорила при первой же стычке на поле. Отважная малышка, что открыла глаза Драко на правду, и заставила понять, что деньги не правят миром. И вот ты подросла, но всё такая же «храбрая птичка», что при любом обстоятельстве встанет на защиту своих друзей!» – размышлял Теодор, мельком поглядывая на объект симпатии, но успокаивать обоих ему не хотелось. Давно он не встречал таких эмоциональных столкновений в школе. В отличие от его прошлой школы, здесь становится интереснее с каждым днём.   – Не нарывайся, Грейнджер, – сдерживал себя в руках Драко. – Ответь на чёртов вопрос.   – А я не обязана на него отвечать, – уже громче заявила гриффиндорка, вставая с места, но была остановлены очередной хваткой сероглазого блондина, чьи руки готовы были вывернуть конечность девушки и наблюдать за тем, как она будет корчиться от боли, моля о пощаде.   «Да что ты себе позволяешь!» – подумали оба.   – Сядь, мы не договорили!   – Отпусти сейчас же! – взяв в правую руку стакан, Грейнджер продолжала сопротивляться.         «Ну, что будешь делать, малышка Грейнджер? Ударишь его или извинишься?» – в ожидание кульминации, размышлял Тео, захватив в поле зрения рассерженную Паркинсон, что своим взглядом выдавала, как она проклинала гриффиндорскую особу за её нахальное поведение.         Услышав женский крик, что прорезался через «интересный» рассказ своего парня о вчерашних тренировках по квиддичу, младшая Уизли резко встала, немного запаниковав, и направилась к Гермионе, что уже успела облить Малфоя с ног до головы горячим какао.       Парень сидел в большом недоумении, укутанный суетливыми ухаживаниями зеленоглазой слизеринки, что подсушивающими чарами успокаивала блондина, а рядом с ним сидел кариеглазый брюнет, что улыбался такому исходу событий и не сводил глаз с победительницы спора, которая, тем временем, поставила стакан на стол, и быстрым шагом направилась к выходу. Джинни сразу последовала за подругой.         «Грейнджер, ты превзошла мои ожидания! Не каждый способен так поступать с чистокровными аристократами, тем более так прилюдно. Оказывается, с тобой интересно играть. Чур, я следующий», – ухмыльнулся внутри себя Нотт. Была бы воля, и парень зааплодировал такому повороту событий.         Малфой продолжал обездвижено сидеть на своём месте в объятиях Пэнси, что как квочка оберегала своего малыша в жарких объятиях.         «Дрянь! Решила унизить меня у всех на виду! Ты об этом ещё пожалеешь, Грейнджер! Сама напросилась», - проговаривал, как молитву про себя, сероглазый слизеринец, что вот-вот был готов сорваться с места и догнать дурацкую выскочку, а затем долго мучить её непростительными заклинаниями.       

***

      Пробежав по коридору, Джинни удалось догнать брюнетку у картины полной дамы, куда Грейнджер и собиралась.   – Гермиона, подожди! Что это было? – увидев, как девушка заходит вовнутрь, Уизли проскочила следом.   – Я не хочу об этом говорить.   – Нет, ты обязана мне всё рассказать, я же твоя подруга, – наставляющим тоном говорила рыжеволосая, продолжая следовать за гриффиндоркой, что уже подходила к их общей комнате.    – Джинни, не сейчас. Скоро начнётся лекция, а профессор Снейп не переносит учеников, что опаздывают к нему на занятия. Тем более ты знаешь его предвзятое отношение ко мне, – обращаясь к подруге с просьбой, ответила Грейнджер.   – Ты думаешь, я не вижу, как этот хо… Малфой издевается над тобой? – вовремя исправившись, задала вопрос Уизли.   – Конечно, видишь, теперь об этом все будут знать.   – Ну и что? Ты абсолютно правильно поступила, что выплеснула ему в лицо какао. Правда, оно было очень вкусное, жаль, что не успела попробовать, – продолжала поддерживать зеленоглазая, подойдя ближе к подруге, и взяв её за руку.   – Та ладно, мне какао не жалко. Оно меня даже спасло, – улыбалась брюнетка.   – Согласна. Этот хорёк заслужил.   – Джинни, вот за это я тебя и люблю, что ты всегда поднимаешь мне настроение, какая бы ситуация не происходила.         Подруги крепко обняли друг друга, простояв несколько минут в таком положении, а затем вышли из гостиной, направившись на предстоящие уроки.