Кооперативчик историй

На старых картах Фольтеста эта деревня значилась как Верхние Незабудки. Только вот у командира Синих Полосок в голове крутилось совершенно другое название: самая прогнившая жопа мира, в которую его когда-либо только отправляли. — Рассредоточиться! — Роше устал обыскивать одну деревню за другой и находить только изуродованные трупы собственных соотечественников, но должность обязывала. Он шел по улице, чувствуя ставший уже привычным запах гнили и смерти. Темерец не испытывал иллюзий относительно этого места. Кроме тел, что ему снова придется хоронить, здесь не было ничего. На дороге валялась чья-то рука, а в паре метров тело женщины с раскроенным черепом — не иначе, как дело краснолюдского топора. Из некоторых домов все еще доносились слабые стоны. «Нежильцы», — подумал Роше. Если эльфы кого-то не добили, то лучше добить самим. Лекарей при патрульном отряде не было, а идти с раненными далеко не представлялось возможным. И так и так умрут. Только от его руки быстро и менее болезненно. До какой же степени Вернон не любил это делать. Снова смотреть в невидящие полные боли и страха глаза, а потом мгновение… и алая полоса расстечется по шее. Мужчина тяжело вздохнул, собираясь с духом. Одно дело убийство солдат на войне, другое — невинных. Если бы был хоть один шанс спасти хоть кого-то, он бы сделал все, чтобы сохранить чужую жизнь. Но эльфы таковых не оставляли. — Командир, — из-за старого сарая выглянут Тринадцатый, — тут того… — Что?! — орать на подченненных за неправильную форму доклада на третий год работы это ненормально. Но он будет орать еще больше, если Тринадцатый снова не знает куда деть труп! — Здесь… Девчонка… И Роше сорвался с места. Девчонка — стало быть живая. Если бы дверь сарая была бы закрыта, Вернон вероятнее всего просто бы снес ее. И был бы убит. Посредине все того же сарая с слишком тяжёлым для женских рук арбалетом стояла девушка. У стены тело женщины средних лет — видимо матери, у двери мужчины — отца. А у самого входа эльфа с арбалетным болтом в груди. Сама девчушка хоть и в слезах все равно глазами сверкает и арбалет держит чуть хуже чем уверенно — но это из-за его веса. Тяжеловат. — Кто вы и зачем пришли? — а вот голос подрагивает, но тут уж понятно. Ей же лет двенадцать на вид, а она уже такую резню видела. — Я — Вернон Роше, капитан особого темерсокого отряда по охоте за нелюдями, — он поднял руки, показывая, что не вооружен и не желает ей вреда. Но арбалет девчушка опускать не собиралась. — А я почем знаю, что не врешь? Вернон про себя хмыкнул — девчонка не промах. Он медленно потянулся к поясу и отстегнул меч, бросил вперёд так, чтобы были видны темерские лилии и личная подпись королевского оружейника. В сущности для деревенской девочки это ничего не значит, но а вдруг. И вдруг случилось. Арбалет полетел на землю, губы у девочки дрогнули, и она заплакала. Бедный ребенок, сколько она так стояла здесь с арбалетом, глядя на мёртвых родителей. Вернон протянул к ней руку, и она не задумываясь побежала, бросилась на шею, уткнулась в грудь. И Роше прижал ее к себе, будто укрывая под крылом от страшного мира. — Ну все, девочка. Уже все. Пойдём отсюда, — под сочувствующие и удивлённые взгляды подчинённых Вернон повёл ее к разжигающемуся костру. Не заупокойному, а простому солдатскому. **' По лицу у нее струился пот, несмотря на холодные порывы ветра, то и дело налетающее словно из ниоткуда, и крупные капли сверкали при свете костра. Девочка ничего не ела и таращилась в свою тарелку так, словно ее мутило от одного запаха еды. — Знаю, что сложно, но советую все же поесть, — Роше мягко и как-то поотечески положил руку ей на плечо, действительно понимая ее состояние. — Силы тебе еще пригодятся. —Вы так часто убиваете… — девочка повернула к нему голову, оторвав взгляд от куска мяса, уже остывшего в ее тарелке, но так и не тронутого. — Неужели не чувствуете отвращения к себе за то, что отняли жизни? Вам не являются их лица по ночам? Роше тяжело вздохнул: — С годами это становится привычным. — И как вы можете жить с этим? — Просто, — Вернон пожал плечами и присел на край бревна рядом с ней. — Между боями я всегда пытаюсь оставаться человеком и не переходить грань, когда человек начинает упиваться чужой болью и смертью. Он умолк, уставившись на огонь. Да, убийство для него сейчас часть работы, но так было не всегда. Языки пламени танцевали, взметаясь вверх в безумной пляске ярмарочных танцовщиц, повсюду раскидывая яркие всполохи разноцветных платков. Как-то так описал бы картину романтик, поэт или простой мечтатель. Но для солдата все было совсем иначе. Он видел войну: горящие дома; вечернее небо, все сильнее темнеющее от черного дыма; кровь, что уже не могла впитать земля и запекшаяся от ужасного жара вокруг. И где-то там среди этого хаоса стоял мальчик — молодой темерский солдат, только что вышедший в свой первый, неучебный бой. И этот мальчишка искренне верил, что та короткая стычка и есть ад. Стрелы. Кони. Люди. Что-то кричал командир — новобранец его даже не слышал. Сердце бешено стучало в груди. Огонь. Кровь. Он машинально отвел удар. Перекат. Оглянулся. Противник за спиной. Вернон не думал ни о чем. Он шел вперед, все время вперед, наступая на врага. Еще шаг. Всего один шаг, и он сможет подобраться на нужную дистанцию. Короткий взмах клинка, и капли крови брызнули на лицо. Роше замер. Рука, сжимающая рукоятку клинка дрогнула. Юноша отступил, видя, как перед ним падает на землю тело мальчишки его же лет. Рана на шее, словно второй рот, выплевывала алую жидкость. Она стекала по коже, по доспехам, по лезвию так и оставшегося в ране меча. Но хуже всего было видеть глаза. Они пусты, лишены жизни и в них читалось слишком много страха и боли. Мертвец будто бы все еще боялся, надеялся спастись от холодной стали в собственном горле. Вернон отступил, выпустил рукоять и попятился назад. Он не хотел смотреть, не хотел видеть, но смотрел. Не мог закрыть глаза. Они как зачарованные глядели и запоминали: все еще румяное лицо, отражающее блики пламени; короткий ежик волос, кровь… Очень много крови. Юноша почувствовал как к горлу подкатывает тяжелый ком тошноты, как перед глазами появляется мутная пелена, плавно заволакивающая мир. Его жутко мутило. Роше не устоял на ногах и, оступившись, упал, вляпавшись в кровь. Он уже не слышал криков людей и нелюдей, что когда-то жили в деревне, не слышал звона стали о сталь. Единственный звук, что остался доступен — собственное рваное дыхание. Мутить начало сильнее. Решив, что с тошнотой бороться просто бессмысленно, Вернон позволил собственному ужину покинуть тело. Стало немного легче. Он отполз в сторону, а потом попросту отключился. Роше повернул голову в сторону молодой светловолосой девушки, сидящей рядом. Она очень сильно напоминала ему самого себя в юности. Такая же напуганная и растерянная, не знающая как жить дальше. Его тогда направил командир, помог вернуться в строй и взял под крыло, а ее взять некому. Она осталась совсем одна: — Как тебя зовут? — Бьянка. — Поедешь со мной, — не спрашивая, а утверждая, произнес Вернон. — Куда? Роше ответил будто это было само собой разумеющееся: — В Вызиму. Кажется, я придумал, что с тобой делать.